Побег к союзникам
Начало марта 1945 года. Деревня Альтендорф расположена на Западе Германии, вблизи границы с Бельгией. Здесь мы копали противотанковые окопы. На нас ветхая одежда. На штанинах и на спине белой краской выведены большими буквами «SU» («Совет Юнион»). Эти две буквы обозначали наш адрес и нашу автобиографию. Рабочую группу из 50 человек охраняли 10 эсэсовцев. Хотя среди них были и хромые, и однорукие, убежать не было никакой возможности. Однажды во время отдыха открылась дверь нашего сарая, вошел эсэсовец с фонарем и пинками начал будить нас. Попавших на руку шестерых он вытолкнул на улицу. Там ждали шестеро автоматчиков. Прозвучала команда: «Люс, люс, раус!» - и нас погнали.
Ночь темная, кругом тишина. На западе видны огни прожекторов, разноцветные ракеты временами освещают небо. Дует холодный ветер и доносит до нас запахи пожаров и пороха.
Окружив с двух сторон, нас повели по улице. Такая неожиданность навела на размышления. Куда нас ведут? Может, на расстрел? Но за что? Вроде бы никаких поводов не давали. Хотя в последнее время поведение фашистов нас сильно удивляло, мне даже напоминало одну сказку: «с целью похищения лиса проникла через крышу сарая к курам. Схватив жертву, она начала искать выход, но все тщетно. С сожалением взирая на дыру на крыше лиса размышляла: «Зачем я это сделала? Вот сейчас пришла расплата». И она начала расправляться с оставшимися курами». Фашисты походили на лису, запертую в сарае. Если в 1941 году нацисты вели себя как 6-головый дракон, изрыгающий огонь и смерть, сметающий города и села, убивая стариков и детей, то сейчас, позорно отступая, бросались из стороны в сторону, уничтожая каждую попавшуюся жертву. Мы этому, конечно, радовались. В это время дядя Абдулла (из Волгоградской области) с сожалением произнес:
- Вот и освободились! Вот и сбежали к союзникам…
- Да… - добавил Василий Адамов из Удмуртии и грустно вздохнул.
Грозный окрик часового прервал их разговоры. Что удивительно, фашисты как прежде не бьют и не кричат на нас. Может быть, нас ведут не на расстрел? А куда же тогда посреди ночи?
Скоро мы остановились около двухэтажного дома. Из ворот вышел офицер и приказал строиться. Мы не спеша построились. Он на полурусском, полупольском языке сказал:
- Каждому дадим по лошади, вы отвечаете за их сохранность головой. Про побег даже и не думайте. Два шага в сторону – расстрел! Вот как вам доверяет Великая Германия!
С этими словами он посмотрел на эсэсовца и похлопал его по спине. Таким образом, мы получили по лошади, запряженной в легкую двухколесную тележку, и по автоматчику в придачу и отправились на запад. Навстречу дул холодный ветер с неприятным запахом. На ногах – деревянные башмаки, вдобавок с одной ноги выпала и обмотанная тряпка, в ветхой одежде продрогли до костей.
Дорога была вся в ухабах. Легкую телегу буквально подбрасывало. Рядом сидевший охранник постоянно твердил мне, чтоб я ехал тише, и часто оглядывался назад на то, что лежало под брезентом. Я чувствую, что везем важный груз, потому что немец сидит, готовый в любую минуту спрыгнуть с телеги. Я нарочно погнал лошадь быстрее. У меня возникла мысль больше не возвращаться в лагерь, а перейти на сторону союзников. Возможно, мои товарищи тоже об этом думали и мечтали.
К утру мы подъехали к какой-то деревне. Неожиданно нас атаковал самолет. Пикировав над нами, выпустил очередь из пулемета, но вреда не причинил. Фашисты залегли в канаву. Лошадь Максима испугалась и понеслась вперед, сбросив и Максима, и немца. Они побежали догонять свой транспорт, но не смогли. Когда мы доехали до деревни, лошадь была уже у оборонительных рубежей американцев. Начался сильный обстрел, артиллерийские снаряды ложились совсем рядом. Часовые попытались спрятать нас и лошадей в безопасное место. Один снаряд взорвался совсем рядом и два немца упали намертво. Началась суматоха. Остальные немцы куда-то спрятались.
Я увидел, как дядя Тимерхан бежал среди дыма, взрывов и шума, и кричал: «Парни!». Ясный день от дыма потемнел. В воздухе летали куски досок, кирпича, камни, земля… Машинально я забежал во двор дома. За мной прибежала и моя лошадь, но застряла в узких воротах. Я прижался к стене каменного сарая.
Снаряды стали взрываться все чаще и звук их превратился в сплошной гул. Не видно даже соседнего дома. Тут появился молодой парень, крикнул мне: «Убери лошадь, русский шваен!» и сам пошел к воротам. Но упавший снаряд оставил от него лишь кишки, повисшие на телефонном проводе… Да, немцы сами угодили в свои ямы! «Что посеешь, то пожнешь», - говорили старики. Такие мысли молнией пронеслись через мою голову.
Здесь стоять небезопасно. Я быстренько подошел к лошади, снял хомут. Телегу и лошадь закрыл в сарае. Кому что, а мне нужно было найти обувь. Когда одни прятались в подвале от смерти, я искал в развалинах сарая старые ботинки, нашел, переобулся. Все-таки не деревянные башмаки. Теперь нужно думать о спасении.
Вдруг кто-то положил руку мне на плечо. Я вздрогнул, все мои мысли о свободе моментально исчезли… К счастью, это была не рука врага, а рука спасителя. Подошедший поляк сказал:
- Эй, пан! Комрад! Айда в убежище. Мы за тобой давно следим. Здесь очень опасно.
Я зашел к ним. Немного подкрепившись, пошел искать своих. К тому времени артобстрел стал реже. Прячась среди развалин, осматривал каждый угол. Так дошел до разбитого магазина. Здесь нашел всех живыми. Открыто начали обсуждать план побега. Нам показаться на улице нельзя – могут поймать. Поэтому мы отправились к полякам, которые встретили нас милостиво.
- Вы устали, пока отдыхайте. К утру все будет готово, - сказали они и познакомили со своими планами.
Утром мы направились к лесу, расположенному южнее от нас. Шли только ночью, днем прятались. Через 4 дня кончились продукты, данные польскими друзьями. В деревни не заходили: везде были немецкие солдаты.
Дни стояли холодные. Илистая грязь прилипает к обуви, идти трудно. Голодные, в ветхой одежде, через реки переправлялись вброд, ноги схватывала судорога – всего не опишешь. Но несмотря ни на что, мы рвались вперед. К несчастью, и союзники не переходят в наступление, топчутся на одном месте. Попробовали есть замерзшую свеклу, но никакой пользы от нее не было.
В плену у американцев
Однажды залезли в заброшенный сарай неподалеку от деревушки, с крыши которого начали наблюдать за происходящим. Бегали солдаты, офицеры кричали, размахивая руками. Одни грузят чемоданы в грузовики, а другие – домашний скот. Затем машины на большой скорости устремлялись на восток. Гражданских в деревне мало, может, они раньше ушли. Где-то далеко идет сильная бомбардировка, даже наш сарай вздрагивает.
Один из нас следит за обстановкой в деревне, другие «отдыхают». Какой там отдых, если ты голоден! Стемнело. Максим, следивший за немцами, сообщил:
- Парни, к нам приближаются два немца.
Мы быстренько спрятались в соломе. Немцы обследовали весь сарай и, выпуская душистый запах табачного дыма, сели курить. Один взобрался к нам и позвал товарища, но тот устроился внизу. Через некоторое время, сидевший рядом с нами, сбросив немного соломы, также спустился. Легли рядом и долго о чем-то говорили, но мы поняли, что фашисты отступают, завтра здесь будут союзники. Вскоре все уснули.
Я проснулся от грохота. Взглянув, увидел танки с белыми звездами, суетятся солдаты. Хотел разбудить товарищей, но они уже, оказывается, давно проснулись. Мы даже забыли, что в сарае есть немцы. Спрыгнули к ним, а дядя Тимерхан и Адамов схватились с немцами врукопашную. Только после того, как Адамов крикнул: «Хенде хох!», немцы перестали сопротивляться. Таким образом, мы двух немецких солдат взяли в плен. Усман и я быстренько обыскали их. Найденной в рюкзаках едой заморив червячка, повели их в деревню.
Окружив, американские солдаты начали громко смеяться, показывая пальцами на нас и на немцев. Потом обыскали всех, отобрали оружия и поставили в один ряд с пленными немцами. С поднятыми за голову руками приставили к стене. Мы вторично попали в плен и через час были закрыты в сарае вместе с немцами. Фашисты вели себя свободно, издевались над нами: отбирали продукты, смеялись, мол, русские привыкли к голоду, они не умрут. На наши жалобы американцы не реагировали.
И союзники не отставали в наказаниях от фашистов. Разница было в одном: если фашисты били резиновыми дубинками со свинцом на конце, то американцы – полосатой палкой полуметровой длины. Везде одно и то же: побои, голод. У Абдуллы течет кровь с головы, синяки под глазами. Избили за то, что отстал от строя.
На французской земле
Нас погрузили в вагоны и отправили во Францию. Когда доехали до Парижа, сил стоять даже не было. Началась сортировка. Тех, кого освободили советские войска, отправили в отдельные лагеря – это русские, поляки, чехи, румыны. Лагерь располагался в 40 км от Парижа, большой, разделенный в отдельные блоки. Про еду и не думали.
После повторной сортировки около 100 советских пленных, записав в какой-то тайный список, под усиленной охраной закрыли в другом блоке. Один чех на лошади возил нам еду. Он то и сказал, что нас хотят отправить в Америку. По нашей просьбе он вызвался нам помочь.
Через неделю к нам пришел представитель советского посольства в Париже и несколько американских офицеров. Мы ему рассказали о наших мытарствах, некоторые не стерпели, заплакали. Нам не хотелось остаться в американском плену. Радости, которую мы испытали, ни в какой книге не опишешь. Наконец-то впервые открылась дорога на Родину.
После этой встречи каждый вспоминал о своей семье, детях, горел желанием скорой встречи. Начались разговоры о родном заводе, о колхозе. Некоторые с сожалением говорили: «А мою деревню сравняли с землей, вся семья погибла». Они искали помощи у нас, но мы могли лишь утешить их.
Какие испытания ждали нас в руках у американцев? Об этом мы еще не знали… Нас погрузили в маленькие вагоны с закрытыми окнами и увезли дальше. В вагоне жарко, не хватает воздуха. Ехали примерно полдня. Привезли в небольшой лагерь из трех блоков. Знакомая обстановка: колючая проволока, высокий забор, по углам – вышки с пулеметами, везде – яркие прожектора.
Кто-то из нас сказал:
- Эти от фашистов ничем не отличаются, может даже хуже.
Есть не дают, пить – тоже. К нам никто не подходит. Лишь по углам стоят часовые. Кое-как провели ночь. На утро многим стало хуже. Они стали похожи на выброшенных на берег рыб.
Примерно в 10 часов вошли три американских офицера и на русском языке приказали строиться. Не то что строиться, большинство сесть на месте не смогли. На чистом русском языке нас предупредили:
1. О побеге и не думайте (будто мы могли это сделать).
2. Мы не должны вас кормить. Это должна сделать Россия, но мы гуманны.
Кто-то из нас добавил:
- Три дня ничего не ели, глоток воды пожелали – это есть ваш гуманизм?
В это время несколько человек в один голос крикнули:
- Воды! Воды!
3. Если согласитесь с нашими предложениями, то вас ждет рай. Слышите, рай!
4. Не сопротивляться! С французами не разговаривать!
- Где и когда будет ваш обещанный рай? – спросили мы.
- Как только уедете с Ширбурга (может быть, это город Шербург на берегу Ла-Манша – Прим. Т.Галимова). Есть – пить будете вдоволь, одежду выберите любую, мадмуазель и тому прочее…
Два американца, слушая их и разговаривая между собой, смеялись.
- Для примера, вот, посмотрите на него, - указали они на солдата, вошедшего вместе с ними, - он перешел в нашу сторону, он тоже русский.
Тот «русский» начал говорить:
- Я тоже был в плену, недавно сбежал и перешел в сторону американцев. Дал согласие уехать в Америку, нас много…
Его прервал наш товарищ:
- Как это вы, господин, успели выучить их язык за это время? Нам давно говорят про их политику, но мы их не понимаем, - сказал он и ползком пошел к нему.
- Ты настоящий человек, на, пей! – сказал тот и передал ему кружку жидкости из бочки.
Тот выпил и крикнул:
- Товарищи, это провокация!
Вскоре американцы ушли. В бочке была манная каша, мы ее съели и немного утолили голод. Потом принесли и бочку воды.
Такая агитация продолжалась целую неделю. Среди нас был лейтенант, знающий французский и английский языки. Когда ходил за продуктами на склад, он передал письмо французам. Содержание письма было таково: «Нас, 100 русских военнопленных, хотят отправить в Америку. Просим помощи от французских коммунистов».
Через 2 дня нас сводили в баню, выдали старенькие американские военные формы. Мы начали ходить на работу. 20 человек на кладбище копали ямы и сажали цветы. Вместо американцев теперь нас сопровождали негры. Эти хоть не бьют, не торопят во время работы и охотно разговаривают с нами.
Продолжение следует...
Автор: Мухаматулла Гизатуллин
Журнал "Бельские просторы" приглашает посетить наш сайт, где Вы найдете много интересного и нового, а также хорошо забытого старого.