Пришел Петя вечером домой - а дома у него пустота царит. Вещей нет. Только комод колченогий стоит у стеночки одиноко. И пара табуретов. Но главное - жены Оли с малюткой Ираклием тоже не видно.
Заглянул Петя в комод - будто могли там Оля с ребенком запрятаться. Но в комоде только носки Петины свернулись в уголке. И квитанция за коммунальные услуги позапрошлогодняя.
“А чего, - Петя затылок почесал, - тут вообще произошло? Куда все подевалось-то? Утром, помнится, на месте были вещи. И кровать, и стол кухонный. И шкаф с одеждой. И жена с Ираклием сны сладко смотрели. Что тут случилось-то?”.
Сел Петя на один табурет. На второй кепку свою сложил. И сидит, размышляет.
Может, инопланетяне семью его выкрали? А вещи тогда инопланетному разуму зачем понадобились? Никакой пользы они не несут. Мебель-то бабушкина еще. Скрипит и ломается. То ножка отлетит, то дверка. Телевизор тоже допотопный. И без антенны не работает такая техника. Есть ли у инопланетян антенна? Сомнительно. И жена Оля поскандалить любит - ее зачем в космос-то призвали? Неужто, разум этот первое попавшееся схватил? Пожалуй, что так оно и есть. Иначе бы выбрал пришелец женщину попокладистее. Не Олю, то есть.
Или же не пришельцев тут рук дело? Может, просто Петя в чужую квартиру заблудился? Бывает ведь так. Даже фильм про подобный случай по телевизору часто показывают.
Вышел тогда Петя в подъезд, озираться начал.
На стене "Петя - осел" написано. Значит, правильный подъезд. И соседка тетя Варя нос еще высунула из квартиры своей.
- Здравствуйте, Петр, - соседка сказала, - из вещичек чего-то, небось, позабыли? А куда съехали? И кому квартирку продали? Вы учите, нам алкоголики и дебоширы в соседях без надобности. Сразу предупреждаю.
А Петя соседке ничего не ответил. Ишь, Варвара любопытная. Все ей расскажи.
“Значит, - сел дальше на табурет размышлять, - в своем я личном доме нахожусь. И доказательство тому имеется - про осла написано и тетка Варя. Тогда основной вопрос возникает: где супруга с дитем? Куда они подевались-то? Сбежать от меня Олька не может - кому она еще сдалась? Ленивая хозяйка и бранится все время. Значит, все же НЛО”.
И тут телефон в прихожей зазвонил. Метнулся Петя к телефону.
- Мы от тебя ушли, - Оля в трубку сказала радостно, - нашелся один хороший человек, который и меня полюбил, и дитя Ираклия. Замуж я за него выхожу. Вот с тобой разведусь - и за Вовика выйду. Он не человек. Он - человечище! Ираклия уже занимает будто родного. В кубики с ним играет. И ко мне ласковый. Оклад у него твердый. И поболе твоего в два раза. Так что, Плошкин, готовься к разводу! Ха-ха!
- Телевизор хотя бы верните, - Петя потребовал, - он батей моим подарен был!
- Разбежалась, - Оля хихикнула, - дарилось-то на свадьбу. То есть, общее это имущество. Ираклий мультики смотреть как будет? О ребенке бы подумал, чудовище!
И отключилась Оля.
А Петр за голову схватился. “Ушла, - думал, - и все забрала. Холодильник забрала, телевизор забрала, паласов - два штуки и кровать с шишечками! Всего меня, ведьма, лишила!”.
И целую неделю Петя грустил отчаянно. Не ожидал он от жены такого удара. Молча сбежала. Все забрала! И Ираклия, и приборы бытовые, и мебель колченогую. И так грустил, что на работу даже не ходил. По семейным обстоятельствам.
А потом вдруг бросил грустить. Дома тишина. Никто не скандалит. Ираклий не верещит. Не жизнь, а благодать наступила. Делай чего душа пожелает. И начал Петя своим положением искренне наслаждаться.
В выходной день мужчина Пете позвонил незнакомый.
- Я, - сообщил он, - Вовик. Тот самый. Люблю вашу Оленьку больше всего на свете. Больше даже рыбалки и водочки с селедочкой. И постреленок ваш мне не мешает совсем, пущай с нами живет. А звоню я по важному делу. Комод забрать надобно. Оленька распорядилась. Привязана она к комоду. Негде ей иначе финтифлюшки свои хранить. Погрузить-то поможешь, рогатенький? Завтра заскочу. В обеденное время.
А Петя Вовику очень грубо ответил. Пять минут целых отвечал. И суть ответа к тому сводилась, что грузить комоды разным хахалям он не нанимался. А Вовик в трубку гоготнул только. И на этом разговор окончил.
А Петя дальше в благодать погрузился. Тихо, спокойно и сам себе хозяин.
А еще через неделю сама уж Оля позвонила. И голос у нее грустный.
“Опять комод, - Петя сердито подумал, - требовать станут. Но не отдам. Бабушкино личное имущество. Вовик пусть теперь комоды предоставляет от своей бабушки. А мне уже это все фиолетово”.
- Родной, - сказала Оля проникновенно, - чего-то шутка наша затянулась, однако. Пошутили, как говорится, и довольно. Забирай нас с сыночком Ираклием, побыстрее. Адрес такой-то. Грузовик прямо ищи и вывози нас. Заклинаю - побыстрее, Петруша!
- А пусть-ка Вовик, - Петя ответил, - теперича твоими проблемами занимается.
И легко так ему на душе сделалось. И чего раньше-то Вовика не возникло? Семь лет, получается, из жизни потеряно было.
- Нету, - Оля зарыдала, - никакого Вовика! Разыграли мы тебя с подругой Зиной. Прикинулись, будто ушла я от родного мужа. Чтобы поведение ты свое изменил! Но уж хватит шуточек - вези домой нас скоренько.
- А мужик, - Петя жену на чистую воду вывести пробует, - который звонил мне? И он шуточный? Нет, получается, хахаля такого в природе?
- Какой хахаль, - Оля ответила потерянно, - это Зинин брат двоюродный. Подговорили мы его. Я его и не знаю практически. Нужен он мне, брат этот. Чего это я при живом муже по чужим мужчинам скакать буду?!
- А вещи зачем вывезли? - Петя интересуется.
Не верит он в шутку! “Врет, - думает, - Олька-то. Вешает лапшу”.
- Для натуральности, - жена в трубку засопела, - чтобы, значит, все как в жизни было. Чтобы ты нас потерял! А потом меняться начал!
- А это, - Петя торжествующе заключил, - вовсе не мои уже проблемы. Сама уж выкручивайся. А я не нанимался!
И пошел довольный в магазин. Рыбы воблы себе купить. И пенного. И ведь не догадывался, что так чудесно одному проживать! Вот же глупый был. Мебели жаль, конечно. Но к чему она, мебель эта? Табуретов да комода вполне достаточно для привольной жизни.
Пришел Петя из магазина. И только он на табурет уселся - снова звонят. Настойчиво так. Даже нагло.
- Это, - в трубку сказали строго, - Вовик. Комод меня больше не волнует, не пугайся. А волнует иной вопрос: когда жену свою с Ираклием заберешь? Это уже даже неприлично. Семьянин ты или кто? Ежели сейчас не подъедешь с грузовиком - выставлю скарб и семейство твое на улицу. А там ливень затяжной. Приезжай. Или я за себя не ручаюсь.
А Петя помехи связи изобразил. И к рыбе вернулся. Хорошая вобла попалась.
К вечеру Оля с дитем домой вернулась на грузовике. Самостоятельно добралась. И грузчики при ней. Споро вещи в квартиру заносят.
- А чего, - Петя с табурета спрашивает, - выставил тебя Вовик-то?
- Это шутка была, - Оля устало рукой отмахнулась, - нужен он мне, Вовик этот. Зинкин-то брат. Сдался он мне сто лет в субботу. Ты как, поведение свое поменял? Осмыслил, как страшно это: без семьи остаться. Вот то-то! Радуйся теперь счастью, снова мы все в сборе!
А Петя в затылке только почесал. И телевизор включил. Соскучился по телевизору очень. Смотрит передачу познавательную. И понять не может: радоваться ему счастью или нет.