Итак, Джейн в гостях заболела. Элизабет пришла в Незерфилд, чтобы проведать её — и заслужила осуждение и всяческие насмешки хозяек поместья, сестёр Бингли.
Я встречала два основных мнения у читателей/зрителей "Гордости и предубеждения" по поводу этого момента. Первое: Элизабет действительно грубо нарушила правила приличия — главным образом то, что девушке нельзя было ходить в одиночку. Второе: ничего Лиззи не нарушала; это глупая горожанка Кэролайн не знает, как живут в деревне настоящие дворяне. Не знает, что гулять одной — можно, что ходить по-простому друг ко другу в гости — можно.
Кто ходит в гости по утрам...
И правда, жительницы Меритона и его окрестностей свободно бегают по гостям, а не чинно наносят визиты в определенные утренние часы, как это принято в городе.
Но! Запросто-то они ходят только к своим родственникам и друзьям. А если речь идёт о других людях, тем более о новом солидном семействе, которое только что поселилось в их краях — тут "режим посещений" соблюдается досконально.
Даже миссис Беннет, которая плохо соотносит свои порывы с реальностью — и та точно знает, кто кого и когда может и должен посетить. И исполняет это весьма дисциплинированно.
То есть "косяк" мисс Элизы был в том, что она припёрлась в гости без приглашения?
А вот и нет!
Начало шестой главы, в ближайшие дни после знакомства двух семей на балу в Меритоне:
Лонгборнские леди вскоре навестили незерфилдских дам. Визит был должным образом возвращен. Приятные манеры старшей мисс Беннет расположили в ее пользу миссис Хёрст и мисс Бингли. И хотя мамаша была признана невыносимой, а о младших дочках не стоило и говорить, двум старшим дали понять, что с ними желали бы поддерживать более близкое знакомство.
То есть женщины повторили тот же ритуал установления связей, что и мужчины в самом начале: старожилы посетили новоприбывших, новоприбывшие нанесли ответный визит.
Следующий ход был за Беннетами!
Плюс, как видим, Кэролайн и Луиза изначально заявили о желании видеть у себя и Джейн, и Элизабет. Дамы из Незерфилда не могли ограничить свой круг общения в Хартфордшире исключительно своей семьёй; а старшие сёстры Беннет объективно были лучшим, если не единственным вариантом. Две воспитанные и приятные девушки, которые явно выше остального местного общества.
Книга и фильм: найди отличия
Тут ещё стоит напомнить, что мы чаще всего судим о том, как встретили Элизабет в Незерфилде, по сериалу. Потому что этот момент там ярче — авторы многое изменили ради остроты сюжета.
Для начала — в книге не было оскорбительного диалога с Джейн накануне. Точнее, вообще не был показан тот ужин. Но Джейн всё-таки не дурочка, она бы после такого унижения прекратила отношения с сёстрами, как потом это сделала в Лондоне. Что бы ни говорили девицы Бингли в Незерфилде за спиной у Джейн — "в лицо" они всегда были милы и дружелюбны. Это вполне отмечала и Элизабет, хоть и понимала истинный характер этих сестричек.
В сериале отзеркалили будущее столкновение Дарси и Элизабет в Пемберли. Отправили Элизабет (на пару с Дарси) сначала в спальни, а потом уже к недовольным хозяйкам (по крайней мере, так кажется поначалу). Хозяйки сходу взъелись на гостью и много чего наговорили в её адрес прямо за завтраком. И были в ужасе, что мистер Бингли пригласил Элизабет остаться.
А как было в книге?
Ее провели в комнату для завтрака, где собралось незерфилдское общество за исключением Джейн. Приходу Элизабет все были немало удивлены. Сестрам мистера Бингли казалось просто невероятным, что она могла пройти в такую рань, при такой погоде да еще в полном одиночестве целых три мили пешком. И хотя она была принята весьма любезно, Элизабет понимала, что в их глазах поступок ее не заслуживал одобрения.
...По просьбе Элизабет ее немедленно провели к больной... когда мисс Бингли оставила их вдвоем, сумела только выразить благодарность за необычайную доброту, с которой о ней здесь заботились.
...После завтрака пришли сестры мистера Бингли, и Элизабет почувствовала к ним симпатию, увидев, сколько заботы и внимания оказывают они своей подруге.
...Однако Джейн так огорчилась предстоявшей разлукой, что мисс Бингли поневоле пригласила Элизабет провести еще некоторое время в Незерфилде.
Итак, Элизабет приняли весьма любезно — как минимум, внешне. То есть слова, что она "могла пройти в такую рань, при такой погоде, да ещё в полном одиночестве целых три мили пешком" — это вполне любезный приём. Эмоциональные слова удивления, а не обвинения и презрения.
А вот вечером, после обеда, когда Кэролайн убедилась, что решение оставить Элизабет ради Джейн привело к тому, что теперь та постоянно присутствует не только в комнате гостьи, а вообще в их жизни — и в жизни мистера Дарси; что спокойствие, которое пришло после разговора "о прекрасных глазках", было ложным — тут уж она разошлась. Тогда и случился тот диалог, который в сериале переместили на утро. По сути, свои утренние слова вечером дамы переформулировали в негатив.
С утра сёстры Бингли сказали, что Элизабет прошла три мили "самостоятельно" (что это значит — разберёмся попозже).
Вечером, когда мисс Бингли понесло, три мили превратились в пять, а "самостоятельность" — в то самое осуждаемое одиночество.
И это будет обвинение в провинциальности нравов. То есть мисс Бингли знала, что то, как поступила Элизабет — нормально для провинции.
Интересно, что от Кэролайн не было обвинения в слишком раннем визите. А ведь для Незерфилда Элизабет действительно пришла чрезмерно рано, до официальных, по мнению горожан, часов приёма посетителей.
После получения письма от Джейн сёстры закончили завтрак, собрались, прошли милю до Меритона со скоростью Китти, разделились — и Элизабет со своей скоростью по пересечённой местности добралась до цели. Прошло как минимум полтора часа после завтрака в Лонгборне — а в Незерфилде он был ещё в разгаре. При любом раскладе к завтраку гости ещё не должны приходить.
А теперь я, пожалуй, прервусь, чтобы текст не был чрезмерно длинным.
Обсудим чуть позже всякие нормы, и могла ли деревенская девушка гулять одной. В книге, кстати, на это есть вполне прямое указание.
Окончательный ответ вот здесь:
Ссылка на книгу на английском языке вот здесь:
А здесь вся подборка по Остин и Гаскелл: