Начало здесь
Май 1982 года. Дизельная подводная лодка пр. 641б бороздит Южную Атлантику.
– Товарищ командир, по БГ-2 подводная, первая боевая смена заступила. Курс двести, глубина сорок. Оба гребных двигателя работают в режиме эконом-хода, плотность АБ 1,23, запас ВВД 78, газовый состав в норме. По работе систем и механизмов замечаний нет. Вахтенный офицер старший лейтенант Дрёмин. Разрешите заступить?
– Есть, центральный! Заступить разрешаю.
Автономка перевалила двухсотые сутки, после шести месяцев морей в Средиземке. Приятным бонусом на обратном долгожданном пути после прохода Гибралтара штабы, будь они... отправили чёрт знает куда, не иначе на Южный полюс. Ноль часов и ноль минут, монотонность, тоска зелёная и никакой информации не то, что о том, когда лодка двинет в сторону родной базы, но даже о цели её дальнейшего движения в высокие южные широты…
Экипаж находился в полном неведении деталей событий, охвативших Фолклендские острова, уже произошли первые потери боевых кораблей и авиации с обеих противоборствующих сторон – Великобритании и Аргентины.
Задача советской дизелюхи состояла в скрытном присутствии за пределами двухсотмильной зоны от островов, с целью наблюдения и ожидания дальнейших указаний в режиме звукоподводной связи с советским научно-исследующим судном.
Дверь в каюту старпома открывается и вламывается собственной персоной минёр Серёга Дрёмин – вахтенный офицер первой боевой смены и друг старпома Андрея Тихого – с момента успешного вызволения Серёги из объятий морских богов практически не сталкивались, и не мудрено, первая и вторая смены почти не встречаются – пока одна на вахте, другая спит, к тому же учитывая «особое» внимание командира к удачливому в любви минёру, который в Полярном увёл у Папы даму сердца, старался не попадаться лишний раз на глаза, и на этом простом основании друзья толком не виделись.
– О!!! – обрадовался Тихий, – Живой-здоровый дружище! Зашёл, и сразу праздник!
– Не ори, не дай бог Папа услышит, у моей смены вечерний чай. Говорят, замполит намерен собрать нас для чего-то важного. Может, уже поймём, с какой целью мы тут болтаемся.
– Рад тебя видеть после удачного принятия океанских ванн! Живучий ты, гадёныш! Везунчик по жизни, – Андрюха бросился обнять товарища.
– Хватит орать, я на шесть секунд!
В этот момент открывается дверь и входит Папа.
– А это что такое? Минёр, а ну дуй отсюда на полусогнутых – вахцерить. Тихий! Это ты заманил к себе Дрёмина?
– Я?
– Ты!
Дрёмин поспешил немедленно исчезнуть с глаз долой, оставляя препираться Папу со старпомом.
– Я? Заманил? Я его с момента неудачной попытки суицида почти не видел, а меж тем минный мне дорог не только как хороший офицер, но и как друг! Как же пропустить заслуженную встречу на Эльбе?
– Тихий! Вот почему, когда Дрёмину положено быть в центральном, он бежит к тебе или на камбуз пользуясь правом первой ложки, а я вынужден его отлавливать по всему кораблю? На вахте надо нести вахту! А не чаи распивать из нештатных, небось, электроприборов? – продолжил Папа, глядя на закипающий чайник.
– Товарищ командир, куда он денется с подводной лодки? – сделал Андрюха осмысленную паузу, выключая чайник, и добавил, – в подводном положении. Вы настолько справедливы в гневе праведном, что язык не поворачивается как-то перечить.
Папа лишь грустно ухмыльнулся:
– Ладно, старпом, ты мне ещё попадёшься!
Смытие с мостика Дрёмина (подробнее здесь) не прошло даром не только для него. Оставленный в центральном, в буквальном смысле мокрый след потянулся к замполиту, Борису Петровичу. А уж он то и не думал замалчивать о произошедшем экстраординарном событии, на ближайшем комсомольском собрании попытался влепить минёру выговор за нарушение техники безопасности, чем немножко обуздать его успешную карьеру.
Таким образом, зам счёл необходимым сделать хорошую мину при плохой игре и лишний раз напомнить экипажу, как вести себя на мостике, а совсем не о том, о чём думалось перспективному минёру. К тому же, близился День Победы, необходимо было выпустить боевой листок и представить план праздничных мероприятий.
Зам оказался недальновидным. Любой промах члена экипажа являлся виной командира. По приходе в базу Папу за подобное происшествие по голове никто не погладит, командование вдует по самые помидоры. Поэтому в интересах командира эту историю было лучше спустить на тормозах. К тому же комсомольцы на собрании за «выговор» не проголосовали, тем самым выразив недоверие замполиту, на том простом основании, что к минёрам всегда отношение особое.
Минёр – как большой ребёнок. Он прост помыслами, добродушен и чистосердечен. Оказываясь жертвой многочисленных подколок со стороны братьев по прочному корпусу, особенно от механиков или химиков (возможно из зависти, ибо не быть им командирами кораблей), первым смеётся над собой вместе с обидчиками и поэтому всегда остаётся на высоте за счёт широты военно-морской души и неистребимой самоиронии. Тому живой пример: если на берегу минёр усугублял, то непременно в компании друзей, никогда не напивался вдрабадан, и обязательно делал это по-флотски, с огоньком и весело! Минёр, конечно же не штурман, но тоже хороший человек! Поэтому минных от души любят на подводных лодках.
К тому же, Дрёмин оказался порядочным и не мстительным человеком, по той простой причине, что Папа и так оказался в проигрыше по всем статьям. Причём за успешное самоспасение вахтенного офицера зам совсем не по делу пытался на него наехать перед всем экипажем. Был задет профессионализм, а это уже совсем другая история. Пылкое сердце минёра требовало возмездия по справедливости. Ну или хотя бы побуждения мыслей об истинных жизненных ценностях и моральной чистоплотности в предложенных обстоятельствах. Серёга ждал подходящего случая, чтобы исполнить операцию «болт с винтом». И вскоре случай представился в лучшем виде. Когда зам ненадолго задумался о смысле бытия в гальюне, Дрёмин взял, да и «заболтил» там оппонента, как ему думалось, на полчасика. В буквальном смысле. Закрутил дверь гальюна снаружи на болт.
Отсутствие «важного» члена экипажа сразу никто не заметил, видимо, настолько он был «незаменим». Очередной желающий посетить «хоромы» обнаруживал «болт с винтом» и, как понимающий, что закрыто, значит, гальюн неисправен, уходил в поисках открытого в другом отсеке. Зам заседал в «кабинете задумчивости» в полном неведении того, что случилось. Стучать дробью не решался, режим «Тишина» – боялся стать в очередной раз посмешищем экипажа.
Тут ещё яркой плюхой произошла злая шутка, как возмездие за порочность намерений политически грамотного офицера. Оказавшись в очень узком пространстве, не торпедный аппарат, конечно, но дверь предательски не открывалась, сердце учащённо забилось, в мозгах колотило: «Вакуум». Начал судорожно крутить клапана на продув «фекальной цистерны», и понятно, что-то напутал. Последним движением нажал на смыв. И... оно оказалось лишним.
Он мог бы и дольше просидеть в заточении, но спасла естественная надобность командира БЧ-5. Механик, недолго думая, вызвал трюмного, болт открутили и бедолагу вызволили из заточения. Борис Петрович, обтекая зловонными ручьями, выбежал в поисках чистой воды и одеколонов.
Весёлых пересмешек на лодке хватило надолго, а вот разговор по душам Дрёмина с Папой не замедлил случиться:
– Минёр, сучий потрох!!! Что же ты творишь, – хрипел в ярости Папа, как дизель перед гидроударом, – это что за финт с ушами ты устроил с замом? Мало тебе, что моя карьера не без твоей, кстати, «помощи» с неудачным утоплением пойдёт в *опу, так ты и себя в первом отсеке хочешь похоронить? Лично пристрелю! Какой первоклассник тебя научил «заболтить» зама в гальюне? Он и так после случая с неудачным использованием раздвижного упора боялся закрываться изнутри. И тут на́ тебе, закрылся на свою голову! Лучше б ты утонул!!!
– Товарищ командир, зря Вы так. Если оставить за скобками нашу личную жизнь, зам в отношении вас был неправ, Вы же понимаете.
– Ладно, Серёга. Лихо ты его умыл, – Папа за многие месяцы похода первый раз улыбнулся.
Командир всё понимал, и этот случай окончательно помирил его с Дрёминым, тем более, в тяжёлых условиях неопределённости текущего автономного плавания они были равны перед смертью, впрочем, как и с Борисом Петровичем. Кто знает, что их ждёт в холодных водах за десятки тысяч миль от родного Полярного?
9 мая 1982 года Серёга проявил незаурядную подготовку к празднику. Уговорил связиста распечатать на бланке донесений поздравление, после чего представил его во всей красе штатному редактору.
– Смотри, какая интересная новость! Считаю необходимым отразить её в сегодняшнем «Боевом листке», только заму не показывай, для него это будет приятная неожиданность.
Народ с интересом читал праздничный «Боевой листок», после чего каждый всенепременно лично старался поздравить зама с заслуженной наградой. Поздравление вышло на загляденье, для убедительности на доске объявлений красовался и бланк телефонограммы из штаба:
«За высокий политический уровень и безупречное соблюдение техники безопасности на боевой службе наградить ЗКПЧ пл Б- ..., кап. 3 р. … Бориса Петровича «Орденом Ленина».
Продолжение здесь
----------------------------
Желающих приобрести мои книги прошу по традиции обращаться к редактору Светлане +79214287880
Либо заказать "Книгу по требованию" в следующих магазинах:
Riderо́ OZON ЛитРес wildberries Читай-город AliExpress AMAZON