Борис Седых

Высокий, статного телосложения, баскетбольного роста, капитан первого ранга с повязкой «Рцы» на рукаве — синей, с белой полосой, подтверждающей статус дежурного по училищу — даже не удивился, обнаружив пропажу. Заступая на почётную вахту в эту весёлую ночь, он загодя приготовился к строгому выговору от начальника училища, несмотря на высокое доверие и тот пикантный факт, что дежурить цельному начальнику кафедры было как бы и не по статусу. Ночь перед выпуском — испытание не для слабонервных капразов...

Есть во флотском календаре (которому я следую с 14 лет) такая особенная ночь, когда вчерашние курсанты ещё не стали офицерами, но уже перестали быть просто мальчишками — и в этом пограничном, взвешенном между небом и морем состоянии им всё по плечу, а инстинкт самосохранения временно списан на берег. Ленинградское лето дышало в лицо белыми ночами и головокружительным запахом сирени — время, когда молоденькие лейтенанты, только что получившие заветные золотые погоны и кортики, готовятся разлететься по флотам и базам необъятной страны...

Бывают в жизни каждого моряка такие рейсы, которые память не стирает, а лишь покрывает благородной патиной, словно бронзу корабельного колокола. Однажды мой старый приятель с Нахимовских времён Сергей Смеянов достал из секретера пожелтевший конверт с гдыньским штемпелем. "Ты пишешь о подводниках, – усмехнулся он, рассматривая марку с давно исчезнувшей страны ПНР, – но у нас, гражданских моряков тоже есть истории, которые нельзя придумать за письменным столом. Их можно только прожить". И поведал мне случай, балансирующий на тонкой грани между авантюрой и холодным расчётом...

Накануне Дня России, как-то по-особому остро ощущаешь незримую связь с Отечеством, поэтому сегодня предложу вам этот незатейливый рассказик. В своё время я долго думал, чем завершить книгу «Прочный корпус». Перебрал десятки историй — и боевых, и курсантских, и откровенно байковых. Но в последний момент рука потянулась не к своему архиву, а к рассказу старого друга, ныне яхтенного капитана, а в прошлом сослуживца, старпома с «К-279». Прочитал — и понял: лучше не скажешь. Здесь нет пафоса и казённых...

Эта история — из тех, что не попадают в официальные летописи училищ, но передаются из поколения в поколение шёпотом и под хохот в курилках. Всё неизведанное к нам по традиции приходит с Востока. И слушайте историю моего соплавателя, некогда выпускника штурманского факультета ТОВВМУ — Тихоокеанского высшего военно-морского училища, где звёзды кажутся крупнее, а авантюры приобретают особый, океанский размах. Во времена моей буйной молодости и безоглядного курсантства старший брат-моряк привёз из загранплавания подарок — прямиком из Социалистической республики Вьетнам...

Прошли долгие месяцы под водой. Вдали от дома, от жён, от детей, от простого человеческого тепла. «Секретный поход» закончился. Две подводные лодки — атомная «Щука» проекта 671 РТМ и дизель-электрическая «Сом» проекта 641Б — выполнили задачу, о которой не напишут в газетах. Они покинули воды южной Атлантики, когда скоротечная Фолклендская война уже отгремела, и взяли курс на Север, к родным причалам. Время пришло. Океан отпускал их. В середине короткого полярного лета советские лодки благополучно вернулись в родные базы...

Пока РТМка, преодолевая штормa и аварии, прорывалась к родным берегам, её «младшая сестра» — дизель-электрическая подводная лодка проекта 641Б — уже пересекла экватор и брала курс на Екатерининскую гавань. Восемь месяцев автономки оставались за кормой. Усталость накопилась такая, что даже привычные механизмы начинали капризничать. Но последние мили к дому всегда самые трудные. И самые опасные. На дизельной лодке, взявшей курс на родную Екатерининскую гавань после выхода из Средиземного моря, утомлённые долгим плаванием, начали капризничать носовые горизонтальные рули...

Пока аргентинские солдаты складывали оружие, а британские морпехи водружали «Юнион Джек» над Порт-Стенли, в холодных глубинах южной Атлантики советские подводные лодки — атомная РТМка и дизельная Б-*** — продолжали невидимо следить за развязкой конфликта. Их гидроакустические станции записали последние залпы, радиоперехватчики — панические переговоры аргентинского командования. Но вот наконец пришёл долгожданный приказ. Прилетели долгожданные радиодонесения на обе лодки: «Покинуть районы наблюдения военного конфликта»...

Пока в южной Атлантике кипела война, о которой писали все газеты мира, под толщей воды несли свою вахту те, о ком не писали вовсе. Советская атомная подводная лодка проекта 671 РТМ и дизель-электрическая субмарина проекта 641Б скрытно находились в районе конфликта, но никто из сражавшихся — ни британцы, ни аргентинцы — даже не догадывался, что за ними наблюдают чужие тени из глубин. Океан хранил тайны, как всегда. Британцы продолжали наращивать силы на островах, готовясь к штурму Порт-Стенли. Аргентинцы...

28 мая отмечался День пограничника, и этот рассказ посвящён тем, кто служил на рубежах Родины в лихую эпоху 90-х, когда судьба могла решиться одним броском карт, а мужская дружба стоила дороже любой заставы. Друзья-пограничники умеют рассказывать о былых временах так, что щемит сердце, а уж если среди них затесался поэт — история точно западает в душу. Вы часто спрашиваете: «Писатель, откуда вы берёте свои незатейливые, но цепляющие сюжеты?» Отвечаю без тени сарказма: благодаря поэзии в том числе...

Британцы и аргентинцы так увлеклись взаимным уничтожением, что даже не заметили, как в их подводной «гостиной» устроился посторонний. Дизельная лодка Северного флота, посланная к Фолклендам, получила приказ, от которого у командующего зачесалась левая пятка. Когда командующий Северным флотом получил шифротелеграмму из Генштаба с приказом применить оружие по противнику с подводной лодки проекта 641Б, у него возникла лишь одна мысль: — Они там что, ухи поели? Дизелюха уже почти у Антарктиды болтается, ей и так несладко...

Лодка ошвартовалась к родному причалу поздним вечером. Экипаж, измотанный бесконечной сменой «квартир» и торпедными стрельбами, наконец-то получил долгожданную передышку. Командир разрешил никого не будить до утра — отдыхай, братва. Но покой подводников, как известно, штука хрупкая. Утром следующего дня тишину на пирсе разорвало появление нового «витка» флотской судьбы — человека, чья фуражка была размером с авианосец, а амбиции — с крейсер. Ранним утром на дежурство по кораблю заступил акустик Виктор...