Я ехал к старому складу на окраине города, сквозь ночную мглу, которая плотным саваном окутывала улицы. Ветер бросал в лицо холодные капли дождя, но я знал, что впереди ждет нечто более холодное. Андерсон, который своими руками устроил кровавую резню, был там, прятался в темноте, как крыса, загнанная в угол.
Подъехав к складу, я заглушил мотор и вышел из машины. Передо мной возвышалось заброшенное здание с разбитыми окнами, его стены обросли плесенью и трещинами. Дверь была приоткрыта, как раз приглашая внутрь. Я достал револьвер и тихо вошел, стараясь держаться в тени.
Внутри было темно и сыро, воздух пропах затхлостью и пылью. Я прислушался — где-то впереди доносился слабый шум. Осторожно, шаг за шагом, я продвигался вперед, готовый к любому неожиданному нападению. Вдруг услышал слабый шорох справа, и, не раздумывая, повернулся и направил револьвер в сторону звука.
— Выходи, Чарли, — сказал я, удерживая оружие на прицеле. — Поиграли и хватит.
Шаги замерли. Наступила тишина, тянувшаяся, как вечность. Затем он появился. Чарли Андерсон. Тот самый, кто распланировал "Большой налет", кто не задумываясь пустил пулю в голову каждому, кто пытался встать у него на пути. Его лицо освещалось тусклым светом, который пробивался сквозь трещины в стенах. Он выглядел спокойным, но глаза горели безумным огнем.
— Ну что, герой, думаешь, ты меня взял? — сказал он, его голос был низким и хриплым. — Думаешь, ты тут хозяин?
Он поднял руку, и я заметил блеск металла. Он держал пистолет, направленный прямо на меня. Мы стояли друг напротив друга, каждый с оружием в руке, как в каком-то затянутом вестерне.
— Хозяин здесь закон, Чарли. И он на моей стороне, — сказал я, готовый к выстрелу в любую секунду.
Чарли усмехнулся, но я видел в его глазах страх. Он знал, что выхода нет. Его блеф не сработал.
— Закон? — прорычал он. — Ты говоришь о законе, когда вокруг одни крысы и продажные ублюдки? Мы с тобой не так уж и отличаемся!
— Нет, Чарли, я не убиваю людей ради денег, — ответил я, но его слова задели меня. Может быть, в его взгляде на мир была правда, но это не оправдывало его зверства.
Он дернулся, но я был быстрее. Моя пуля вошла ему в грудь, отбросив его назад. Он схватился за рану, кровь потекла по его руке, но он еще пытался держаться, еще пытался направить на меня пистолет. Я сделал шаг вперед и выбил оружие из его рук.
— Вот и конец, — сказал я, глядя на его искаженное болью лицо.
Андерсон, тяжело дыша, сел на пол, прислонившись к стене. Он понимал, что это конец.
— Думаешь, ты выиграл? — прохрипел он. — В этом городе нет победителей. Только выжившие.
Он замолк, глаза его остекленели. Я стоял над ним, слушая, как его дыхание затихает. Наконец, он был мертв.
Вскоре приехала полиция. Главный инспектор вошел в склад, посмотрел на тело Андерсона, затем на меня.
— Всё кончено? — спросил он.
— Да, — ответил я, пряча револьвер в кобуру. — Кончено.
— Город тебе благодарен, — сказал он, но в его голосе была странная нотка, как будто он сомневался в этих словах.
Я не ответил. В этот момент благодарность была мне не нужна. Я снова посмотрел на мертвого Андерсона и понял, что он был прав в одном: в этом городе нет победителей. Только те, кто уцелел.
Покидая склад, я почувствовал, как тяжелая ноша спадает с моих плеч. Может быть, я не герой, но справедливость восторжествовала. Хотя бы на этот раз.