Гости уехали на следующий день. Сват долго отпивался, чаем израсходовав у Софьи Константиновны недельный запас. Праздники заканчивались, Кристинка все так же спала, до обеда, и Софью Константиновну это стало откровенно раздражать.
Как-то раз, она спросила прямо:
- Кристина, неужели тебе не надоело сидеть дома? Может быть пора уже найти какую-нибудь работу?
Никита посмотрел на мать:
- Мам, нам, что, не хватает денег?
Софья Константиновна, не говорила сыну, что, взяла еще дополнительные уроки. Но на этот раз решила не скрывать:
- Да не хватает.
Она думала, что Кристинка скривит губы, или еще как-то проявит свое недовольство, но к удивлению Софьи Константиновны она вдруг оживилась, и подержала разговор:
- Ой, да я бы с радостью на работу устроилась! Только вот куда без специальности? Хотя я тут видела объявление, набирают на учениц официантов. - А что? - Зарабатывают они хорошо, плюс чаевые.
Кристинка вскочила, обвязала бедра полотенцем, на растопыренную ладонь положила разделочную доску, сверху поставила все три чашки и, виляя бедрами, прошлась по узенькой кухне.
Даже Софья Константиновна не смогла сдержать смех.
- Не, ну а в самом деле? Надо попробовать!
Кристинка села на табуретке и надула пухлые губы. Никита тоже смеялся, но сдержанно:
- Ладно, будем считать, что тебя приняли.
Кристинку действительно приняли, в кафетерий, сначала ученицей. Надо сказать, что уроки мастерства она усваивала мгновенно. Ритмично, под музыку её учили лавировать между столиками, держа поднос с закусками. За обаятельную улыбку, и большой пышный, лисий хвост, завязанный широким бантом, директор кафетерия называл Кристинку - наше солнышко, и смотрел масляным взглядом. Сам он был огромный, грузный, вечно потный. Из раскрытого ворота белой рубашки виднелась могучая шея, густо покрытая курчавым волосом. Темные, влажные глаза, следили за каждым Кристинкиным шагом. У той создавалось впечатление, что Альберт Ильич, находился как охотник, в постоянной засаде на зверя. От посетителей тоже отбоя не было, к концу дня набегали неплохие чаевые. Кристинка теперь смогла сама купить себе кое-что из одежды, и домой шла не с пустыми руками, покупала продукты. Близилось восьмое марта, Альберт Ильич в обеденный перерыв ходил по залу, хлопал в ладоши и громко говорил:
- Девочки! - Не расслабляемся! Работаем, что бы на праздник была достойная зарплата!
Каждый раз, проходя мимо Кристины, Альберт Ильич приостанавливался на секунду, бросал жгучий взгляд на её коленки и двигался дальше. Вечером, когда она уже собралась домой и одевалась, в подсобку неожиданно вошел Альберт Ильич.
– О! Крис! - промурлыкал он.
- Домой собираетесь? Вас, наверное, ваш муж заждался..
Кристинка почувствовала этот звериный взгляд, это учащенное дыхание..
- Да-а.. домой - пролепетала она, но не услышала собственного голоса.
- Не торопитесь, …
Альберт Ильич рыкнул, как лев увидевший добычу, и сделал прыжок вперед. Вмиг, Кристинка оказалась спиной на широкой стойке.
- Спокойно кошечка …
Его волосатые руки тут же оказались под юбкой, как шелуха от семечек слетели на пол трусики. Сопротивляться было бесполезно. Из-за широченной спины Альберта Ильича, в проеме двери, Кристинка еще видела краешек обеденного зала, потом, когда директор навалился сильнее - зал пропал...
Ирина спешила домой с работы. Сегодня по телевизору ее самая любимая передача «А ну-ка, девушки!» Надо успеть поужинать, помочь матери по хозяйству. Вот и апрель, теплый, снег уже кое-где сошел, обнажил черную, сырую землю. На подсохших проталинах, робко пробиваются изумрудные стрелочки медуницы и порея. Завтра суббота, выходной, можно поваляться в постели. Потом истопить баню. После отъезда Никиты, Ирина даже в клуб перестала ходить. Ей нравилось сидеть дома, заниматься домашними делами. Даже работа бухгалтером ей нравилась. Наверное, потому что тут нужно было мыслить, анализировать.
Ирина шагнула с мокрой земли на деревянные мостки, ведущие, к дому и тут неожиданно раздался чей-то возглас:
- Лукьянова! - Ирка привет!
Ирина оглянулась и увидела Кристинку. В душе затрепетало:
- Никита тут!
Старалась изо всех сил казаться равнодушной. Кристинка подошла ближе. Модный, бархатный, зеленый плащ, черные сапоги-чулки, и роскошная огненная грива все это выглядело броско и шикарно.
Ирина растерялась:
- Привет! - Приехали погостить?
- А!.. - Я одна - Никитка дома остался.
Кристинка вытащила из кармана пачку «Мальборо», длинным ногтем подцепила сигарету. Щелкнула эффектно зажигалкой, затянулась.
- Ты куришь? - Ирина удивилась, искренне и это было очень заметно.
- А ты все монашкой живешь?
Кристинка не спеша выпустила колечки сизого дыма.
- На кого все надеешься? Думаешь, кто-то в замуж возьмет? Или все Никитку ждешь?
- Так не надейся, он мой муж. Все отлично у нас, и я при параде. В баре работаю, администратором!
И тут Ирину словно прорвало:
- Что же, он тебя одну отпустил, такую красивую? Хорошие супруги завсегда вместе.
- Эх, Ирка… Ничего ты не понимаешь ...
Кристинка вздохнула, как-то жалобно повернулась и пошла домой.
Разговор с ней, не давал Ирине покоя.
- Почему все-таки, не приехал Никита?
Может, из-за того, что родители Кристинки совсем спились. За хозяйством младшие приглядывают. Разговор уже шел по деревне, если родители не образумятся, девчонок в детский дом отдадут.
Ирина вошла в дом, Катерина собирала на стол:
- Не спеши доченька, корову я уже подоила, сейчас ужинать будем.
Ирина присела на низкую табуретку у двери, принялась снимать сапоги:
- Кристинку встретила.
Катерина , нарезала, хлеб:
- Мать-то её, сегодня в магазине хвасталась что приедет. - Мол, работает администраторшей в бане!
- В баре - поправила Ирина.
- Один хрен- продолжала Катерина. Деньги хорошие получает. Мать-то выпившая была, сказала, что с мужем, вроде как не очень ладят.
Последние слова, Ирине , почему-то понравились.
На смену влажному апрелю пришел май, с его волнующими запахами свежей листвы, травы и медовых цветов. Все это заставляло по особенному трепетать душу. На посевную, в деревню приехал молодой агроном Прохоров Роман.
Он был высокого роста, стройный, но очень уж худенький, с редкими, курчавыми волосами рыжего цвета. Глаза большие, задумчивые, на узком овальном лице, маленький нос, и маленькие губы придавали оттенок грусти. Поскольку у Лукьяновых был, большой дом, и имелась, свободная комната, то руководство колхоза, приняло решение, агронома поселить к ним.
Ирина отнеслась к этому совершенно равнодушно. Это была раньше комната братьев, и она привыкла, что там всегда кто-то жил. Просыпался Роман рано, долго умывался во дворе, брызгая во все стороны носиком жестяного умывальника. Потом растирал свое худощавое, жилистое тело, завтракал и уходил в поле. Возвращался к ужину.
Мать обычно приносила еду к нему в комнату, но иногда если не успевала, то Ирина раскладывала тарелки на четверых. Тимофей Максимович относился к постояльцу равнодушно, так, иногда заведет разговор про поле, про пашню, и то, только ради того чтобы поддержать беседу. Тимофей Максимович как бы изучал Романа по своему, со стороны.
Какие увлечения, мысли, цели? В тайных.. еще не кому не рассказанных своих размышлениях, задумывался о том, что бы выдать дочь в замуж. Никита, тот был ему по душе, хоть и городской, но с какой-то крестьянской жилкой. Только вот не на ту посмотрел.
Роман полная противоположность, хоть и агроном. Все делает неохотно, как будто дремлет на ходу. Иринка же, совсем на Романа внимания, не обращала, хотя каждую ночь, засыпая она, мечтала, что станет наконец-то счастливой. В ком заключалось её счастье, она знала наверняка, её вселенная - Никита.
Как лента в косу, вплелся знойный июль. Зависнув высоко в небе, поет свою песню жаворонок. Сенокос. Тимофей Максимович на рассвете запрягал своего коня Буяна в конную косилку, и выезжал на луг. Позднее приходили Катерина с Ирой, разгребали траву. В один из дней, Тимофей Максимович не удержался и выпил холодного квасу. Мигом обложило горло, поднялась температура.
Катерина уложила его в постель, накрыла поверх одеяла тулупом. Тревожно взглянула на дочь:
- Иришка, что делать то будем? Кто лошадь поведет? Буян с норовом, мне не удержать. Может, квартиранта попросим?
Ирина пошла в комнату к Роману. Дверь была открыта, агроном сидел за столом, на носу большие очки, отверткой что-то подкручивал в приемнике. Временами вылетал голос диктора:
- На полях страны полным ходом идет уборка.
Тут звук прерывался, Роман прижимал отверткой контакт, и снова голос диктора оживал:
- В эту пору, труженикам села не до сна...
Заметив, заглядывающую в дверь девушку Роман отложил радио и вышел.
- Роман, папа заболел. Не поможете нам на косилке? Конь норовистый, нужен мужчина.
Он зевнул, болотного цвета глаза сузились, очки с маленького носа соскользнули на подбородок и полетели вниз. Ирина успела схватить их у самого пола, подала обратно. Роман не спеша вернулся, в комнату положил очки, в футляр предварительно протерев их замшевой тряпочкой.
- Да шевелись же ты! - с досадой подумала Ирина.
Наконец Роман собрался. На удивление, работал он оживленно, и Буян слушавшийся только Тимофея Максимовича, ходил с Романом без норова, а потом вдруг откуда-то налетели тучки, ветер заиграл в скошенной траве.
Ирина схватила грабли и стала загребать сено. Роман привязал, Буяна, и тоже схватив грабли, принялся копнить. Работали они, молча, лишь изредка перекидывались взглядом. К концу работы, уже у обоих, пот стекал по лицу, сенная труха набилась за ворот, колола руки, но никто не хотел уступать друг дружке. Наконец последний взмах граблями, Ирина принесла бидончик с квасом, первому налила в кружку Роману, улыбнулась благодарно.
Усталые, но довольные работой возвратились домой. Роман снял рубаху, намылил лицо, руки и плечи, и тут обнаружил, что вода в умывальнике кончилась. Бежать на речку весь намыленный далеко не лучший вариант, а попросить Ирину он стеснялся. Мыло защипало глаза и тогда он решился:
- Ира!
Та вышла на крылечко, вид Ромы её рассмешил, набрала воды из колодца, половину налила в умывальник, отошла в сторонку, и стояла, ждала, когда он смоет мыло. И только Роман взял, в руки полотенце как Иринка выплеснула остаток воды ему на спину.
- Ах ты! - Вредина!
Роман метнулся, Иринка хотела бежать, но вместо этого только сумела, сделать несколько шагов как Роман поймал её. Он одной рукой держал Иринку за смуглое плечо, а другой тянулся нарвать крапивы. Она завизжала, но не по настоящему, скорее всего, притворно. На самом деле, мужское прикосновение оказалось приятным.
На шум вышла Катерина, загораживая солнце ладонью у глаз, она с улыбкой смотрела на эту возню. Накинув, тулуп на плечи, вышел даже Тимофей Максимович, ему стало легче, он тоже улыбался. В мудрых и добрых глазах промелькнула думка:
- А может, и сложится еще.
Продолжение следует. часть-1. часть-2. часть-3. часть-4. Спасибо за помощь! Прекрасного Вам настроения, света и лёгкости, тепла и уюта!