Марья отставила кубок. — Как верно заметил ты, по делу я пришла. А не от того, что по тебе соскучилась. — Да? И по какому ж? — Чародей подался вперед, вглядевшись в нее коршуном. — Чего ищешь? Тени былого? А может, искупления? Или... Он сверкнул глазами. — Смерти? После этих слов в зале вдруг повеяло столь отчетливой опасностью, что царевну невольно взяла оторопь. «Да что ж ты познал такое, что даже меня от твоей силы пронимает?» — Отвечай же, царевна. Отвечай! Чародей впервые повысил голос, выдав, видно, свои истинные чувства, и Марья едва удержала себя от того, чтобы вздрогнуть, а он меж тем добавил куда спокойнее, точно жалея о собственной несдержанности: — Я жду. Однако той крохотной вспышки, этого отголоска грозы, что прорвался из-за ледяных дверей его разума, царевне вполне хватило, чтобы понять: не для нее одной встреча эта была важна. Марья уже поднялась, сама не зная зачем, оглушенная боем барабанов собственного сердца, поймала тень удивления в серых, точно осеннее море, глаз