Сегодня у нас намечается продолжение статьи про мой первый день, которая оказалась довольно интересна читателям.
В этой серии я расскажу вам о том как я работала в свою первую эпидемию. Случилось это примерно по прошествии чуть больше года работы и стало это одним из самых сложных и интересных моментов в моей профессиональной деятельности.
Хроника событий.
Лето 2013 года.
Практически каждое лето я работала одна, так как у моей помощницы было двое детей и отпуск ей нужен был только летом. Так было и в этот раз.
Для меня всё началось 8 июня со звонка заведующей инфекционным отделением.
-У нас поступает уже 5-й человек с идентичной клиникой. Я подозреваю энтеровирусную инфекцию.
О том, что это за болезнь можно прочитать здесь 👇
-Буду через 5 минут.
Опросив подробно всех пациентов, связи между ними я не нашла. Однако всё равно решила подготовить информацию и связаться с внештатными специалистами по инфекционным болезням и по эпидемиологии.
Смущало меня то, что одной из первых заболевших стала взрослая женщина, вернувшаяся недавно с отдыха в Ростовской области.
На следующий день, получив от инфекционного отделения информацию о вновь поступивших больных с признаками кишечной инфекции и сыпью, я поняла что надо действовать. Забросив письменные уведомления до лучших времен, я принялась звонить всем специалистам напрямую и согласовывать их выезд к нам для консультации.
Но ситуация развивалась пожалуй по наихудшему сценарию.
Постановка диагноза ЭВИ (энтеровирусная инфекция), это довольно длительный процесс. В дальнейшем, в ходе эпидемии вирусологическая идентификация уже не требуется, но первые случаи должны были быть установлены.
В данном случае первые результаты пришли из лаборатории только 11 июня и только 18 числа этиология вспышки была окончательно расшифрована и для постановки окончательного диагноза при соответствующей клинике не требовался забор биоматериала.
От автора: для окончательного подтверждения энтеровирусной инфекции требуется как минимум 2 положительных анализа из двух разных проб нестерильного биоматериала (мазок или кал) или 1 положительный из стерильного (кровь или ликвор).
За 14 июня поступило сразу 10 человек, в тот момент всем стало очевидно, что это не просто эпидемический подъем заболеваемости, это эпидемия.
Из специалистов, у которых мы просили помощи откликнулись практически все. Причем главные внештатные инфекционисты приехали к нам не просто что-то подсказать, они какое-то время жили в нашем городе, в гостиницах, и дежурили в отделении наряду с нашими рядовыми врачами.
Однако с местными специалистами санитарно-противоэпидемической группы контакта не выходило, они уже знали нашу ситуацию, так как экстренные извещения на всех заболевших передавались своевременно, в течение 2-х часов в эпидбюро города, откуда пересылались в их филиал. Но их целью, видимо, оказалось усложнить нам жизнь.
Когда они наконец приехали, они устроили проверку... нашего пищеблока и буфетов в отделениях. Якобы, чтобы не допустить дальнейшего распространения кишечной инфекции.
Интересно, было ли им известно, что энтеровирус имеет ещё и аэрозольный механизм передачи. Но об этом в конце статьи.
Не смотря на массовое поступление больных, острую нехватку кадров в инфекционном отделении, всё, чем мне приходилось заниматься ближайшие несколько недель - это куча отписок, ответов, списков контактных, очагов в организованных коллективах и оперативных сводок во все инстанции.
Так как первый отчет должен был подаваться к 7.00, главврач отправлял к 6:30 за мной водителя и именно в это время начинался мой трудовой день, а заканчивался порой ближе к полуночи. Причём без выходных, вообще. Разница между будним днем и выходным была только в том, что в выходной я могла уйти пораньше, около 12-ти дня, если успевала закончить всю писанину.
Моя мама в то время работала диспетчером в такси. Однажды, когда с больничным транспортом случилась "накладка", у нас с ней произошел такой забавный диалог:
- Привет, мам, можешь вызвать мне такси, а то я ни одного номера не знаю.
- Ты куда это собралась в первом часу ночи?!
- Домой, мам...домой.
17 июня больных стало так много, что пришлось задействовать дополнительные площади и разворачивать новые койки. Конечно же расчёты необходимого оборудования, инвентаря и лекарственных средств легли в том числе и на мои плечи.
19 июня поступила первая пациента с симптомами энтеровирусного менингита.
Потом к нам неожиданно для всех приехал главный санитарный врач страны, сам Геннадий Онищенко. К тому моменту уже у четверти заболевших выявили серозный менингит.
Надо отметить, что его визит стал переломным моментом в ходе этой эпидемии. Собрав всех причастных "за закрытыми дверями" и не стесняясь в выражениях, он дал понять, что Роспотребнадзору нашего города пора разжать челюсти и выпустить медицинскую организацию их своей смертельной хватки. Что медики имеет дело уже с последствиями ужасающего санитарного состояния города и открытых водоемов.
На какое-то время стало полегче.
Но ближе к концу этой эпидемии, в июле, ситуацией заинтересовалась прокуратура. И так как вся статистическая информация по всем, более чем двумстам случаям аккумулировалась у меня, я практически каждый день ездила давать показания по тому или иному факту.
В итоге менее чем за месяц такой работы я вымоталась так, как никогда раньше. А в качестве благодарности получила целых 5 дней отгула, невероятная роскошь. Но самое главное, что эта моя первая эпидемия научила меня думать наперёд и подарила мне феноменальную стрессоустойчивость.
После выхода с отгулов мне ещё предстояло проанализировать все события и подготовить итоговый доклад, частью его я поделюсь с вами:
" Динамика эпидемии отлично демонстрирует множественность путей передачи энтеровируса. Так наиболее вероятно, первый случай заболевания был завезен из Ростовской области.
В течение первой недели, вплоть до 11 июня нарастание случаев шло медленно, что наиболее вероятно обуславливается пищевым путем фекально-орального механизма передачи.
В это время в сточных водах шло медленное накопление вирусов, далее наиболее вероятно попадание сточных вод в открытые водоемы. (При мониторинге сточных вод до начала эпидемии 4 июня результаты исследования на энтеровирусы отрицательные, а следующие анализы проведены по эпидпоказаниям только 14 и 18 июня с положительным результатом)
С 11 июня заболевшие начали отмечать в анамнезе купание в реке или употребление воды из колодцев. После этого такие случаи начали превалировать, далее многие уже отмечали употребление воды из под крана или из колонки водораздачи. Да и по резкому приросту числа заболевших, можно однозначно сделать вывод о включении в эпидпроцесс водного пути.
(Не смотря на то, что представители РПН на внеочередном заседании отрицают водный фактор передачи, так как анализы питьевой воды на энтеровирусы отрицательные и очаги не привязаны к точкам водозабора)
С 14 июня начали появляться случаи инфицирования после контактов с больными родственниками и заболеваемость стала распространяться в семейных очагах. Здесь отчетливо прослеживается переход к аэрозольному механизму передачи. "
Понятное дело, что мой анализ оказался непопулярной версией. Но для специалиста всё понятно, стоит только взглянуть на "свечу" на диаграмме.
Когда выделенный в ту эпидемию энтеровирус типировали в Референс центре Нижнего Новгорода, стало понятно почему ситуация выглядела именно так. В тот год с данной проблемой столкнулись множество регионов России и виной тому оказался новый генотип вируса ECHO 30.
Спасибо за то, что прочитали эту публикацию до конца! Думаю этот "сериал" продолжится новыми историями из жизни простого врача.
Если вам было интересно, подписывайтесь, ставьте лайк и делитесь историей с друзьями. Этим вы очень поможете каналу вернуть былую активность.
- Продолжение дневника: