Он метнул мимолетный взор к ее окну, но лишь только их взгляды пересеклись, как лицо его мгновенно изменилось: веселость разом исчезла, уступив место холодной, отчужденной маске, и перед Ольгой вновь предстал тот самый надменный князь, которого она уже успела узнать. Она почувствовала, как сердце ее сжалось от этой перемены, и смутное беспокойство охватило душу девушки. Ольга невольно отвернулась, по всему телу пробежала мелкая дрожь.
Девушка решила не спускаться вниз, а, как ей было велено ранее, оставаться в своих покоях до возвращения мужа. Она устроилась в огромном мягком диване, окружённая роскошными тканями и, удивительными для зимы Петербурга, ароматами цветов, которые внезапно показались ей удушающими. Минуты тянулись бесконечно, и она пыталась занять себя чтением книги, но мысли постоянно возвращались к пугающему будущему. Тишина в доме становилась всё более угнетающей, каждая тень и каждый шорох вызывали у нее тревогу.
Неожиданно до нее донеслись медленные, но легкие шаги, эхо которых доносилось по пустому коридору особняка. Сердце практически замерло, и она почувствовала, как холодный и липкий страх сковывает её тело, словно ледяные пальцы. Комната, которая еще недавно казалась уютной, теперь выглядела как ловушка, из которой не было выхода. Каждый звук усиливал её беспокойство, и каждое мгновение ожидания казалось бесконечной пыткой.
Страх и предвкушение развязки полностью овладели ею, словно тяжёлый, неумолимый груз. Сердце её билось редко, но сильно, с каждым ударом разрывая грудь на части. Взгляд, полный тревоги и смутной надежды, был прикован к дверному проему, словно она ожидала появления некоего существа из мрака неизвестности.
В дверном проеме возник темный, изящный силуэт, двигавшийся медленно, но с несомненной уверенностью, он явно был хорошо осведомлен о том, что должно произойти. В каждом его движении чувствовалась спокойная и непоколебимая власть. Этот человек был не только хозяином дома, но и полновластным повелителем всех обстоятельств, что разворачивались в его владениях.
На князе были узкие брюки и белая шелковая рубашка, которые подчеркивали его стройную фигуру и силу. Темные, слегка растрепанные локоны обрамляли его лицо, оттеняя ярко-синие глаза. Только теперь Ольга заметила, до чего же он был красив. Однако девичье сердце оставалось безмолвным. Она смотрела на совершенно чужого человека, который теперь стал ее мужем, и про себя отметила правильность и симметричность его черт. В интерьерах столичного особняка он был похож на прекрасный портрет, заключенный в шикарную раму.
Но в этой красоте было что-то холодное, незыблемое, словно вылепленное из мрамора. Ольга не могла отвести взгляда от его лица, но в нем не находила ничего, что могло бы согреть душу. Казалось, он смотрел сквозь нее, не замечая присутствия новоиспеченной жены, как будто она была лишь частью обстановки. В нем не было ни капли того тепла, которое она надеялась увидеть в глазах мужа.
Минута за минутой тянулась в этой невыносимой тишине. Ольга чувствовала, как в ней нарастает странное чувство отстраненности, как ее мысли удаляются от реальности, уносясь в мир грез и надежд, которые теперь казались ей такими далекими и недостижимыми. Она вспомнила все те мечты, что лелеяла в своем сердце, и поняла, что рядом с этим человеком они никогда не станут явью. Ей казалось, что стены этого великолепного особняка с каждым мгновением все сильнее сжимают ее, лишая возможности дышать.
Он окинул её одобрительным взглядом, в котором читалась непоколебимая уверенность в своих правах и намерениях. Взгляд этот, полный властности, не оставлял места для сомнений. Не произнеся ни слова, он приблизился к дивану и протянул руку, словно повелевая ей следовать за ним. Она, охваченная страхом и предчувствием неизбежного, беспрекословно подчинилась, молча последовав за мужем в спальню. Ноги её едва слушались, сердце стучало глухо и неровно, а в глазах начинало темнеть от волнения и тревоги.
Тишина, царившая вокруг, была невыносимо гнетущей, нарушаемая лишь отдалённым эхом их шагов. Она чувствовала, как душа её сжимается от страха и неизвестности. Она стояла, не смея поднять глаз, и ждала, что будет дальше.
Но, несмотря на охвативший её страх, в душе её горела непоколебимая решимость стать достойной супругой и неукоснительно исполнить данные ею обеты. Внутренний голос, движимый чувством долга и преданности, подсказывал ей, что её долг — стать лучшей женой, которую только можно себе представить, и оправдать все надежды, возложенные на неё судьбой и обстоятельствами. В её сердце, переполненном волнением и тревогой, находилось место и для твёрдой решимости следовать своему предназначению, стать спутницей в жизни тому, кто теперь стал её мужем.
— Ложись, — это единственное слово прозвучало, как суровый приказ, ударивший её, словно хлыстом. От прежней вежливости не осталось и следа. В тишине, нарушаемой лишь её учащённым дыханием, дрожащие руки потянулись к крючкам платья, лицо залилось румянцем, а сердце билось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Но всё вокруг, казалось, застыло в неведомом ожидании.
— Я сказал, ложись, а не раздевайся, — голос князя звучал, словно сквозь стеклянную стену, и в нём невозможно было уловить ни тени эмоций, даже намёка на раздражение от неисполнения приказа. Его слова, холодные и отстранённые, проникали в её сознание, лишая её последних сил.
Она опустила руки, не в силах полностью осмыслить происходящее, и, дрожа, шагнула к постели, словно во сне. В её голове смешались страх и решимость, смущение и покорность. Она медленно опустилась на постель, её тело было напряжено, как натянутая струна, но взгляд оставался устремлён в одну точку, где-то далеко за пределами комнаты.
Князь стоял неподвижно, его силуэт казался тёмным и зловещим в тусклом свете свечей. Он наблюдал за ней, словно за марионеткой, которой можно было управлять одним лишь словом. Его присутствие доминировало в комнате, подавляя волю и заставляя подчиняться.
Её дыхание, сбивчивое и прерывистое, отражало внутреннюю борьбу. В голове звучали отголоски клятв, данных у алтаря. Но сейчас, в этот момент, она чувствовала себя совершенно маленькой и беззащитной перед этим человеком, который по злой насмешке судьбы стал ей мужем.
Всё внутри неё кричало, но внешне она оставалась спокойной, покорной, готовой к новой жизни, которая начиналась здесь и сейчас, в этой комнате, под этим холодным и безразличным взглядом.
Она ощутила тяжесть его прикосновений, словно весь мир сжался до этого мгновения, до этого прикосновения. В глазах потемнело, и она почувствовала, как силы покидают ее. Мир вокруг нее начал расплываться, теряя четкость и ясность, словно она погружалась в глубокий и бесконечный омут. В этот момент ей казалось, что времени больше не существует, что оно остановилось, уступив место только этому тяжелому, давящему ощущению.
Но мир не замер. Из обморока вырвал ее вновь прозвучавший голос мужа, все такой же ледяной и резкий. Его слова, словно холодные струи воды, вернули ее к реальности. Она вздрогнула, почувствовав, как сердце застучало быстрее, а кровь вновь начала течь по жилам, прогоняя остатки темноты из ее сознания.
Перед глазами вновь стали проступать очертания комнаты, тусклый свет канделябров, бросающий длинные тени на стены, и безразличное лицо мужа. В его глазах не было видно ни тепла, ни жалости, и уж те более чего-то что могло перерасти в любовь.
— Вот теперь мы муж и жена! — произнес он с подчеркнутой вежливостью. — И отныне вы подчиняетесь мне во всем. Если будете хорошей и послушной женой, Ольга Александровна, вы получите все, о чем может только мечтать женщина: положение в обществе, значительные средства, все, кроме одного. Я не планирую иметь наследников. По этой причине на этом акте я считаю свой супружеский долг исчерпанным. А если вздумаете бунтовать по какой-либо причине, ваша жизнь и жизни всех, кто вам дорог, я превращу в ад. Но, как мне кажется, вы женщина, — на этом моменте он слегка ухмыльнулся сам себе, — разумная, и сможете стать для меня достойной супругой.
Ольга Александровна стояла, словно окаменев, перед жестокостью этих слов. Она чувствовала, как невидимые оковы опустились на нее . Но, несмотря на ужас, охвативший её душу, она старалась сохранить видимость спокойствия. Вспомнив свои обеты, данные при венчании, она решительно настроилась исполнить свой долг и стать той, кем она обещала быть — верной и преданной женой.
Ещё не зная, какие испытания ожидают её впереди, Ольга Александровна чувствовала, что её жизнь отныне будет наполнена борьбой с самой собой и с теми обстоятельствами, которые ей предстоит пережить.
Когда Вы мне понадобитесь, я пришлю записку с Филиппом. Дом полностью в вашем распоряжении, чувствуйте себя полновластной хозяйкой, а я буду вашим хозяином.
Произнеся эти слова с незыблемым спокойствием, князь покинул комнату. Ольга, оставшись одна, уловила звук его шагов, удаляющихся по лестнице, и спустя некоторое время услышала шум отъезжающего экипажа.