Дорога к назначенному месту не заняла более десяти минут по набережной Мойки, однако это краткое путешествие в экипаже показалось Ольге Александровне бесконечным. Гнетущая тишина, царившая между супругами, делала каждую секунду томительной. Они сидели напротив друг друга, погруженные каждый в свои думы, и не обменялись ни единым словом. Ольга Александровна, чувствуя тяжесть момента, уже не ожидала ничего иного, помня их совместное путешествие до Петербурга из родительского дома.
Её супруг, князь, сидел напротив, его лицо оставалось непроницаемым, но Ольга Александровна не могла не заметить, как он украдкой бросал на неё взгляды. Это были те редкие, мимолётные моменты, которые, казалось, могли пролить свет на его истинные чувства. Казалось, что её эффектный выход, её уверенность и изящество вызвали в нём некое подобие интереса.
И всё же, несмотря на этот проблеск любопытства, она чувствовала, что князь оставался столь же холоден и отстранён, как и прежде. Между ними пролегала непроходимая пропасть, и каждый её взгляд, каждое движение лишь подчёркивали это отчуждение. Ольга не могла забыть ту злосчастную первую ночь в её новом доме. Его лицо напротив поднимало из глубин её души всю ту боль, которую князь сумел ей причинить за столь короткий срок. Каждое мгновение той ночи, каждый взгляд и жест его были для неё словно ядовитые стрелы, поражавшие её сердце. Она помнила, как холодный свет луны проливался через окно, освещая его черты. Все это казалось ей теперь кошмарным сном, от которого невозможно проснуться, и который оставил в её душе неизгладимый след. Осознавала, что эта боль будет преследовать её ещё долго, возможно, всю жизнь, и что воспоминание о той ночи навсегда останется неразрывной частью её существа.
Карета, запряжённая статными лошадьми, с лёгким скрипом остановилась перед величественным двухэтажным особняком, чьи окна светились тёплым светом, обещающим уют и радушие. На крыльце, словно стражи великосветского порядка, замерли лакеи в серебряных ливреях, готовые приветствовать гостей с почтительным поклоном и безмолвным изяществом.
Первым из кареты вышел Владимир Андреевич, осторожно ступая на подтаявший снег. С изяществом истинного кавалера он галантно подал руку своей молодой супруге, помогая ей выбраться из кареты. В этот момент его лицо, освещённое мерцающими огнями, преобразилось; на крыльце стоял тот же самый милый князь, который совсем недавно просил её руки у Александра Платоновича. Но эта перемена уже не могла обмануть, Ольга прекрасно осознавала глубину лицемерия мужа. Она видела, как за этой маской дружелюбия и любезности скрывался холодный расчет и жестокость. Коварство его еще острее ощущалось, скрытое за тонкой вуалью обаяния.
Княгиня осознавала безвыходность своего текущего положения и с присущей ей выдержкой решила, что будет играть отведенную ей роль, чего бы это ни стоило. Она держала на лице скромную, но аристократичную улыбку, которую столь долго и старательно оттачивала перед зеркалом в своем будуаре, вдали от посторонних глаз. Когда их приезд был торжественно объявлен дворецким, княгиня, взяв супруга под руку, с грацией и достоинством проследовала в гостиную, где уже начинали собираться гости, оживленно обсуждая последние новости и события. Шум голосов, смех и звон бокалов создавали атмосферу праздника и радости. Княгиня, не теряя своей грациозности осанки, приветствовала каждого из гостей, обмениваясь любезностями и учтивыми взглядами. Она прекрасно понимала важность сегодняшнего вечера для ее новой жизни.
Гостей встречал хозяин дома князь Сергей Сергеевич с искренней улыбкой и доброжелательностью. Его манеры были безупречны, а приветливость и обходительность — неотъемлемыми чертами его характера. Каждое его слово звучало мягко и приятно, создавая атмосферу уюта и гостеприимства. Казалось, что в его присутствии время замедляло свой ход, даря окружающим мгновения спокойствия и радости.
Хозяйка же, напротив, отличалась строгой сдержанностью. Её облик был исполнен достоинства и элегантности, как и подобает женщине, чья красота когда-то пленяла сердца лучших людей Петербурга. Теперь же, исполняя роль почтенной матери семейства, она сохраняла в своих манерах ту же утонченность, но её приветливость была холодной и сдержанной. Несмотря на это, она была предельно вежлива с гостями, не позволяя себе ни малейшего отклонения от норм высшего общества. В её взгляде читалась мудрость прожитых лет, а в каждом движении — грация и благородство, присущие лишь истинным аристократкам.
После знакомства с князьями Гагариными, Ольга Александровна, в сопровождении своего супруга, величественно и с некоторой долей робости проследовала по просторному залу. Муж представлял её собравшемуся обществу, словно бы демонстрируя не очень ценную, но всё же некую диковинку из своей коллекции, которую следовало бы рассмотреть со всем должным вниманием. Он называл имена и титулы, сопровождая каждое представление лёгким поклоном головы и суховатой улыбкой, словно соблюдая некий негласный ритуал, столь важный в высшем свете.
Молодая княгиня, полная рвения и старания, пыталась запомнить многочисленные лица и имена, что мелькали перед ней одно за другим, но их было слишком много для её измученного разлукой с миром разума. Глаза её, немного затуманенные недавним заточением, едва успевали следить за сменой собеседников, и она чувствовала, как её память бунтует против такого обилия новой информации.
Последний месяц она провела в заточении, где каждый день казался бесконечным, а до этого вся её недолгая жизнь прошла в провинциальной глуши. Там, вдали от столичной суеты, светская жизнь казалась ей чем-то недосягаемым и далёким, словно мираж, который был так прекрасен в ее мечтах. И вот теперь, оказавшись в сердце этого блестящего мира, она чувствовала себя как в сказке, но сказке, в которой ей предстояло сыграть новую, пока еще не написанную роль.
Вечер разворачивался в соответствии с заранее предусмотренным сценарием, и Ольга Александровна, пребывая в напряжении, не позволяла себе ни на миг утратить бдительность. Она была решительно настроена произвести самое благоприятное впечатление на взыскательное столичное общество. Пусть пока она казалась им экзотической провинциальной диковинкой, но судьба ее могла измениться в любой момент. В этот вечер, возможно, впервые в жизни, Ольга остро осознала, что будущее, с его бесчисленными возможностями и опасностями, находится теперь в ее собственных руках.
После окончания ужина, как это было принято в высшем свете, мужчины направились в курительную комнату, где их ожидали приготовленные столы для карточной игры. Женщины же, следуя традиции, собрались в просторной и изысканно убранной гостиной, где беседа могла течь непринуждённо и размеренно. Ольга Александровна, сумела совладать с волнением и даже нашла некоторое утешение в том, что последние часы провела в обществе своего супруга. Хотя он и не удостоил её ни единым словом, его молчаливое присутствие внушало ей лёгкое чувство безопасности и стабильности.
Теперь же, оказавшись среди незнакомых ей дам, имена которых ускользали из её памяти, молодая женщина вновь почувствовала себя бесконечно одинокой. Взгляды, улыбки и негромкие разговоры, казалось, сливались в единый неразборчивый гул, усиливая её смятение и неуверенность. В этот миг ей особенно остро ощущалась разница между привычной провинциальной жизнью и теми изощрёнными манерами и правилами, которые господствовали в высшем свете.
Она стояла в той же самой гостиной, однако ее присутствие оставалось незамеченным. Незамужние девушки сгрудились в одном углу, их лица озаряли живые и оживленные беседы, наполненные смехом и шепотом. В их глазах блистало юное любопытство и ожидание, как будто каждая из них надеялась на что-то особенное, сокровенное, скрытое за неприметными словами.
Тем временем взрослые дамы, в своих величавых нарядах, величественно разместились на мягких диванах. Их позы были полны достоинства и спокойствия, которое приходит с годами опыта и уверенности в своем положении. Они не проявляли ни малейших эмоций, их лица оставались непроницаемыми, а взгляды устремлялись вдаль, словно погруженные в собственные размышления или воспоминания. Каждый их жест, каждая складка на платье подчеркивали их статус и значимость в этом обществе, где каждое движение и каждое слово имели вес и значение.
С чувством лёгкой тоски, Ольга Александровна осознала, что ей трудно найти своё место среди этих людей. Её мысли метались от одного к другому, и она чувствовала себя чужой в этой обстановке. Она решила выйти из гостиной и направилась в коридор, ведущий в библиотеку. В этом уединённом уголке дома она надеялась найти покой и возможность перевести дух, обдумать всё произошедшее и, может быть, на мгновение, почувствовать себя свободной от напряжения светских обязанностей.
Проходя мимо длинных зеркал и старинных портретов, украшающих стены коридора, Ольга Александровна невольно задумалась о том, сколько поколений до неё обитало в этих стенах, сколько судеб пересекалось здесь. В каждом портрете она видела отражение не только прошлого, но и своего настоящего, своего стремления к пониманию и принятию.
Войдя в библиотеку, она ощутила запах старых книг, смешанный с лёгким ароматом восковых свечей, которые мерцали на полках. Тихий шорох страниц и приглушённый свет создавали атмосферу уюта и умиротворения. Ольга Александровна прошла вдоль рядов книг, касаясь их корешков кончиками пальцев, словно надеясь найти ответы на свои внутренние вопросы среди этих древних томов.
В полумраке библиотеки раздался мягкий и бархатный голос хозяина дома:
– Ольга Александровна, дорогая, что же Вы не с остальными дамами?
Молодая княгиня вздрогнула от неожиданности и смущённо оглянулась, заметив, как пламя свечи выхватывает из тени благородный облик Гагарина.
– Ой! Сергей Сергеевич, я Вас не заметила, – пробормотала она, чувствуя, как внезапность оклика лишила её той привычной маски взрослой аристократки, за которой она прятала свои истинные чувства и мысли.
Заметив её смущение, мягко улыбнулся и, подойдя ближе, тихо произнёс:
– Простите, не хотел Вас напугать. Вижу, что Вы ищете уединения. Позвольте предложить Вам присесть, я сам не очень люблю подобные мероприятия. Может, поэтому и прослыл скрягой при дворе, – сказал он лукаво, подмигнув и жестом пригласив Ольгу в соседнее кресло.
– А я не помешаю Вам? – застыв в смущении и нерешительности, пробормотала она, колеблясь между желанием остаться и страхом быть навязчивой.
– Ну что Вы, располагайтесь, и расскажите мне что-нибудь, – с доброжелательной улыбкой ответил Сергей Сергеевич, его взгляд излучал понимание и внимание.
– Но что я могу рассказать? Я не знаю никаких светских новостей! – воскликнула Ольга, чувствуя себя неуместной и незначительной в обществе такого опытного и мудрого человека.
– В этом-то и есть Ваша прелесть, – рассмеялся сановник. – Вы юны и не испорчены этим фальшивым светом. Поверьте старому придворному, я вижу людей насквозь.
Ольга, слегка улыбнувшись, почувствовала, как слова застревают у нее в горле, не находя выхода. Темы для разговора казались ей совершенно недоступными, и она ощутила легкое смятение. Однако ее собеседник, князь Сергей Сергеевич, словно прочитал ее мысли и, не желая обострять ее неловкость, первым взял на себя инициативу.
– Расскажите, дорогая Ольга Александровна, о ваших близких, – начал он с добродушной улыбкой. – Как поживает ваша матушка? А как идут дела в вашей родительской усадьбе?
Эти простые, но столь искренние вопросы мгновенно развеяли остатки напряжения. Ольга почувствовала, как теплота и забота, заключенные в словах князя, окутывают ее, словно мягкий плед в зимнюю стужу. Она начала рассказывать о своей семье, о тихих вечерах в родной усадьбе, о том, как весело они проводили время в кругу близких.
Сергей Сергеевич внимательно слушал ее, иногда кивая в знак согласия или задавая уточняющие вопросы. Его интерес к ее рассказам был неподдельным, и это придавало Ольге уверенности. Постепенно, слово за словом, она начала раскрываться, делясь своими мыслями и чувствами, и беседа, начавшаяся столь робко, незаметно перетекла в теплый и доверительный разговор.
Так незаметно за беседой пролетела пара часов, и Ольга спохватилась, что это может быть неприличным – вот так пропадать в первый же вечер выхода в свет. Однако собеседник, заметив её беспокойство, поспешил успокоить молодую княгиню.
– Ольга Александровна, я вижу, что Вы очень умная женщина, Вас ждёт непростая судьба, но Вы всегда можете положиться на меня. Я слишком долго знаком с Вашим супругом...
Эти слова, произнесённые с тихой уверенностью, оставили в её душе тёплый след. В этот момент она почувствовала, что в бескрайнем море светского общества нашла островок, где её понимали и поддерживали.
Выйдя из полумрака библиотеки, где тени книг и мягкий свет свечей создавали камерную обстановку, Ольга Александровна оказалась в коридоре, наполненном приглушенными звуками вечернего светского собрания. Легкий шелест платьев, отголоски музыки и смеха, доносящиеся из гостиной, казалось, создавали иллюзию спокойствия, но внезапно её внимание привлекли приглушенные голоса, звучащие из-за массивной двери одного из кабинетов.
Сделав несколько шагов, Ольга невольно прислушалась. Разговор шёл тихо, почти шёпотом, как будто собеседники не хотели быть услышанными. Её сердце слегка сжалось от неожиданного предчувствия, и она решила подойти ближе, не из любопытства, а скорее из смутного ощущения, что этот разговор имеет к ней непосредственное отношение.
Когда же она приблизилась к двери, до её слуха донёсся знакомый баритон, который, несмотря на приглушённость, она узнала бы среди тысячи других голосов. Это был голос её мужа, Владимира Андреевича. Ольга замерла, как вкопанная, стоя в тени коридора, не решаясь сделать ни шагу вперёд, ни шороха назад. В этот миг она чувствовала, как её сердце забилось быстрее.
Каждое слово, произнесённое , теперь казалось ей значимым, каждое интонационное движение – ключом к разгадке. Она стояла, как статуя, не в силах отказаться от подслушивания, как будто судьба сама привела её к этому месту и этому моменту.
— Душа моя, — произнёс он с такой нежностью, какой Ольга никогда не слышала от него ранее, но без сомнения, это был он.
— Она слишком хороша! — раздался в ответ женский голос, капризный, но не лишённый изысканности.
— Господи! Да она и близко не может сравниться с вашим блеском, — поспешно возразил мужчина.
— Вы обещали жениться на деревенской дуре, а вместо этого! — продолжала возмущённая дама.
— Милая, я сдержал своё обещание, — спокойно ответил он. — Я отправился в ближайшее своё имение и женился на дочери своего соседа, доброго малого, но не более...
Ольга, стоя в тени, не могла поверить своим ушам. Собрав всю свою волю в кулак, поспешила удалиться, предпочитая не слышать оставшуюся часть разговора, который, казалось, разрывал ее сердце на части. Ей казалось, что стены старинного дома сжимались вокруг нее, как будто впитывая в себя всю горечь и разочарование, что поселились в ее душе. Еще недавно ей казалось, что больнее уже не будет никогда... Она шла быстрыми шагами через длинные коридоры, стараясь не выдать своих чувств перед любопытными слугами и случайными гостями, которые могли встретиться на пути.
Теперь слова старого князя о поддержке уже не казались ей простой вежливостью. Вспоминая его добрые глаза и искренний тон, Ольга поняла, что в них скрывалось гораздо больше, чем она могла предположить. В них была теплая забота, готовность помочь и поддержать в трудную минуту. Эти слова, произнесенные в тот вечер, теперь обретали совершенно иное, более глубокое значение, и Ольга чувствовала, что ей предстоит сделать нелегкий выбор.
Она осознала, что мир, в который она так надеялась войти с чистым сердцем, оказался полон тайн и интриг. И теперь ей предстояло решить, как поступить в этой сложной ситуации: искать ли утешения в поддержке князя или попытаться самой справиться с тем, что всколыхнуло ее душу.