«6 часам по полудню будьте готовы к выходу»
Всего одна строчка выведена аккуратным почерком, но явно наспех. Чего-то подобного Ольга Александровна и ожидала. Если уж ей суждено быть «ширмой», то придётся предстать перед взглядами общества. Но что именно ей предстояло скрывать, этот вопрос мучил молодую женщину, пожалуй, больше всего. Не ясность мотивов мужа пугала её.
Ольга Александровна, несмотря на всю свою внешнюю невозмутимость, переживала глубокое внутреннее смятение. В её душе царила тревога, подобная волнению моря перед бурей. Тень сомнений и неведения затмевала её мысли, вызывая мрачные предчувствия.
Каждый день, проведённый в ее золотой темнице был для неё испытанием. Её сердце сжималось от тревоги, а разум пытался найти ответы на бесчисленные вопросы. Однако муж её оставался молчалив и безразличен, так как будто ее не было вовсе в этом доме.
Образ жизни князя совершенно не отвечал бытию счастливого молодожена, каким его представляли себе окружающие. Лишь когда стрелка часов начинала приближаться к полудню, князь лениво и без особой охоты покидал свою постель. Он не утруждал себя полноценным завтраком, довольствуясь лишь лёгким перекусом, и, не прощаясь с молодой женой, покидал особняк. Князь, предаваясь своим привычным холостяцким развлечениям и делам, не торопился возвращаться. Лишь под утро, когда город уже начинал пробуждаться к новому дню, он, вновь переступал порог родного дома.
Ольга Александровна, сдерживая внутреннее беспокойство, позвонила в изящный серебряный колокольчик, который с мелодичным звоном разнесся по просторному залу. Она хотела узнать, когда его Высочество соизволит спуститься к завтраку. Но к великому удивлению ей сообщили, что князь уже покинул дом.
Ольга Александровна была поражена, узнав, что её супруг вернулся домой лишь на короткий час около шести утра. Оказалось, что он вернулся всего на час к шести утра, лишь для того, чтобы переодеться, и снова отправился по каким-то своим загадочным делам. Прошёл всего месяц с тех пор, как Ольга Александровна стала княгиней, но за это короткое время ей удалось основательно изучить образ жизни своего супруга. Который был столь далёк от её светлых мечтаний о счастливом браке, что она порой не верила в реальность происходящего. Однако сегодняшнее событие было даже слишком необычным и для него.
Погружённая в глубокие, тревожные размышления, княгиня медленно поднялась в свои покои, не направляясь, как это стало обыкновением последних недель, в кабинет управляющего. В полной тишине, предаваясь своим мыслям, она опустилась на мягкую софу, устремив свой взор на снежное оцепенение, раскинувшееся за окном. Город затих в ожидании метели, напоминая о прошлой зиме. Казалось, это было совсем недавно, но в то же время словно в другой жизни.
С горечью и лёгкой грустью она вспомнила, как в тот снежный вечер, когда зимние ветры свистели за окнами, в их усадьбу прибыл Лапшин. Его роковое появление перевернуло её жизнь с ног на голову. Тогда она ещё была юной, наивной деревенской барышней, полной светлых мечтаний и ожиданий. Она верила в чудеса, её душа трепетала от восторга при мысли о романтических приключениях, как в тех самых французских романах, которые она так любила читать.
Но время неумолимо течёт, и теперь, спустя всего один год, она уже не та. Те события, что некогда казались судьбоносными, теперь приобрели иной оттенок. Она уже не могла позволить себе быть той беззаботной и доверчивой девушкой. Жизнь, наполненная неожиданностями и разочарованиями, научила её смотреть на мир иными глазами. Снег за окном больше не казался ей частью сказки, а скорее холодным, беспристрастным напоминанием о том, как быстро могут измениться обстоятельства и как хрупки людские мечты.
Тихий скрип двери и лёгкий шорох шагов заставили её вернуться к реальности. В комнату, осторожно, словно боясь нарушить её покой, вошла Глаша. Её появление, хоть и было привычным, всё же вырвало княгиню из плена её дум. Мгновение она смотрела на девушку, не сразу осознавая её присутствие, а затем, словно очнувшись от сладкого, но тревожного сна.
— Ольга Александровна, что-то опять приключилось?
— С чего ты взяла?
— Ну Вы, энто, не пошли за книжки и счета... – Глаша быстро догадывалась.
— Даже не знаю, Глашенька. Может и случилось. Князь повелел быть готовой к выходу, но к какому? Ума не приложу, и спросить-то не получиться...
— Вон-ана... Так я могу поспрашать в людской. Они все только при Вас такие тихие, а за глаза чего только не наболтают!
— Ох! И правда, и что же я бы без тебя делала тут... И зачем только это всё...
Едва княгиня начала говорить, как вдруг замолчала, вновь погружаясь в омут собственных мыслей и воспоминаний. Глаша, чутко уловившая перемену в настроении своей госпожи, поняла, что вмешиваться в этот момент не стоит. Ей не нужно было дважды повторять — с лёгкостью, присущей лишь тем, кто давно изучил привычки и особенности своих хозяев, она безмолвно, не издавая ни звука, поспешила ретироваться из будуара. Служанка знала, что княгиня нуждается в уединении, и потому, спустившись по узкому коридору, она отправилась добывать полезные сведения, которые могли бы пролить свет на события предстоящего вечера.
Слуги князя, как и следовало ожидать, оправдали все возложенные на них ожидания. Верная Глаша все время в столице не сидела без дела. Её дни проходили в постоянных хлопотах, связанных с установлением и поддержанием полезных связей, благодаря которым она была в курсе всех значимых событий и пересудов, происходящих в городе. Вот почему, когда Глаша, ненавязчиво и с кажущейся безразличностью, поинтересовалась у своих осведомителей, куда же собираются направиться их хозяева этим вечером, ей тут же выдали все необходимые сведения.
Оказалось, что сегодня вечером в доме князя Гагарина должен был состояться званый ужин. Это событие было весьма редким, учитывая крайнюю бережливость, если не сказать скупость, старого князя Гагарина. Однако обстоятельства вынуждали его организовать подобное событие для света, ведь у него были дочери на выданье, и уклоняться от обязанностей света сановнику было сложно. Глаша, узнав об этом, поспешила сообщить новость своей хозяйке, понимая, какое значение это могло иметь для нее.
Ольга Александровна с искренней благодарностью приняла оказанную ей помощь, которая позволила ей провести сделать необходимые выводы. Пусть она и не была искушенной светской дамой, но прекрасно знала правила этикета и обладала утонченным вкусом.
К назначенному в записке часу, княгиня неспешно спустилась из своего уютного и приватного будуара. Она была облачена в великолепное платье из светло-синего атласа, которое нежно обвивало ее фигуру, подчеркивая все достоинства. Белизну ее изящной шеи, словно созданной для того, чтобы на ней красовались драгоценности, изящно оттеняло сапфировое колье, мерцающее в свете многочисленных свечей, расставленных по всему дому.
На мгновение Ольга Александровна остановилась перед огромным зеркалом в позолоченной раме, которое стояло в прихожей. В этом зеркале она увидела отражение, которое поразило её своей неожиданностью. Перед ней предстала не просто она сама, а образ совершенно новой, незнакомой ей аристократки, уверенной в себе и своей красоте. Маленькая девочка, которую она часто ощущала внутри себя, со всеми её неуверенностями и сомнениями, казалось, спряталась настолько глубоко, что едва ли могла напомнить о своем существовании в этот торжественный момент.
В тот самый миг, когда тяжелые двери распахнулись, и перед взором княгини предстал её супруг. Войдя с улицы, где свирепствовал зимний мороз, его лицо было озарено ярким румянцем, придающим его облику особую свежесть и привлекательность. Их взгляды пересеклись, и впервые за долгое время. В этот короткий, но бесконечно ценный миг она уловила в его глазах нечто похожее на восхищение. Князь, казалось, замер на мгновение, любуясь ею, прежде чем с прежней холодностью произнести: «Нам пора». Эти слова вновь вернули ее в безрадостную реальность.