Как обеспечить досуг растущих детей, уже научившихся безопасно переходить проезжую часть, разогревать пищу, пользоваться банковской картой и поддерживать взрослые разговоры? У меня вопрос не стоял, до случая с этим пациентом.
Одним из хобби, которое ребенок может перенять от взрослого, может стать рыбалка. Ловля рыбы сопровождается пребыванием на свежем воздухе, вблизи открытой воды. Это закаливает, учит терпению и отстраненному взгляду на вещи, фокусировке в нужном моменте, отвлекает от вредностей современного мира. Для здоровья это эквивалент прогулке и полезно, особенно в сравнении с телевизором или гаджетами в каменной «клетке».
Оказывается, при рыбалке опасность несет не только вода (возможность поскользнуться и утонуть). А утопление в пресной воде хуже по прогнозу на выживание, чем в соленой. При рыбалке важны не только процесс, но и осмотрительность, видение того, что происходит по сторонам.
Юноша (за давностью лет возраст не точен) 18 лет с удочкой отправился рыбачить на присмотренный с одного из областных шоссе водоем. Раннее утро. Место новое, но рыбаков там раньше видел, проезжая мимо в автобусе.
Через час от того, как автобус отъехал от нужной остановки, на которой вышел наш пациент (хронологию восстановили родители), тело мальчика увидели с проезжей части, что над берегом. Улица уже «оживала», населенный пункт «просыпался».
Простая одежда, в которой ходят рыбачить. Теплые штаны, толстая фуфайка – на дворе октябрь и раннее утро. Тело лежало наполовину в воде. Та часть, что была видна с суши – еще дымилась и сильно прогорела.
Кто-то вызвал скорую. Но спуститься не решился. Видимо, дела бывают на столько важнее происходящего вокруг. Прибывшая бригада городской скорой не увидела никого рядом.
Пациент госпитализирован в местную больницу по витальным (жизнеугрожающим) показаниям. Тяжелая электротравма с воспламенением одежды произошла из-за касания мокрой леской линии высоковольтных проводов при очередном закидывании. Даже в незнакомом месте кто смотрит вверх, изучая безопасность рыбацких процессов? Поражение током бывает прямым и опосредованным (так называемые электрические «дуги»). У пациента случились оба поражающих фактора. Его парализовало и обожгло.
Глубина ожогов была значительной, по большей части 3 степени. Пострадали глазное яблоко, лицо, 30% поверхности кожи.
В этой истории, продолжение которой далее, я не врач больницы, а координатор частной скорой помощи «ПегасМед», куда позвонили родители, в поиске любого шанса попасть в специализированный ожоговый центр.
Согласования госпитализации или понимания в какую больницу ехать у родителей не было, как это часто бывает. Поэтому кроме работы по медицинскому сопровождению в скорой, требовалась организационная помощь.
Актуальными задачами стали:
• Поиск подходящего ожогового центра
• Согласование с ним госпитализации не москвича по ОМС
• Безопасная медицинская транспортировка в новый стационар
• Короткие сроки на всё (до развития ожоговой болезни 3-5 дней)
Если помощь ребенку будет оказана специализированная, то объем оставшихся на теле поврежденных тканей будет существенно меньше (некрэктомия выполняется специальными методами в комбустиологических центрах). Это снизит тяжесть ожоговой болезни, когда все токсины из разрушенной ткани попадают в кровь, и напрямую повлияет на выживаемость пациента.
Успев проникнуться доверием, родители попросили меня самого быть на реанимационной бригаде, которая перевезет ребенка. Давно уже езжу не часто и только на самых сложных работах (мало личного времени), но отказать не смог.
После работы в реанимационных отделениях городских больниц Москвы, сотрудничества с кафедрой реаниматологии РУДН, я обрел много профессиональных знакомств. И записная книжка почти всегда имела контакт в нужной больнице.
За сутки была согласована тактика по подготовке пациента к транспортировке и обеспечена госпитализация в больницу имени Иноземцева (в реанимационное отделение ожогового центра ГКБ 36).
Мы изучили объем поражения ребенка, был уже 3-ий день болезни и нам пришлось мальчика подключить к аппарату ИВЛ, создав ему «искусственную кому». Пациенты в таком травматическом шоке, в котором он пребывал, не должны находиться в сознании, тратить кучу энергии на бодрствование. Обезболиваемые наркотическими препаратами, они уже не понимают критичности такого состояния, как и некоторые районные врачи.
Так это было и в ковид. После промедлений переводов на ИВЛ, у ковид- пациента за неделю – другую заканчивались все силы, резервы, и требовалось уже переводить на ИВЛ практически по экстренным показаниям, пациентов уже истощенных и исчерпавшим потенциал к восстановлению. Вот и бытовало мнение, что перевод на ИВЛ для ковид-больного – это конец. В то же время, ранняя ИВЛ у пациентов с жесткими параметрами НИВЛ, давала шанс и существенно чаще заканчивалась выздоровлением и выпиской домой.
С ожогами еще сложнее. Переводить пациента на ИВЛ с полностью сохранным сознанием и отсутствием легочной дисфункции – сложно психологически. Ведь больше ребенок не узнает, что с ним, до последнего. И в подобных случаях это даже не всегда 50/50, а хуже. Но так правильно, потому что ИВЛ с обезболиванием и наркозом – это часть противошоковой терапии, которая должна начинаться своевременно, чтобы давать шанс.
