Вера выкинула пустую бутылку и содержимое пепельницы в мусорное ведро. Часы показывали три утра. Эля потирала виски – видно было, что рассказ ей давался тяжело.
- Ты осталась с ним тогда, - Вера не спрашивала – констатировала.
- Нет. При мне были выпускники. Хоть и взрослые, но все-таки дети. Я отвечала за них.
- Но вы нашли друг друга?
Да, они нашли друг друга. Артем приехал в город Эли через неделю.
Эля уже год жила одна. Мама наконец-то вышла замуж по большой взаимной любви и переехала к супругу. Хоть ей улыбнулось счастье.
Эля несколько дней не могла уснуть. Как назло. Лето выдалось чудесное: теплое, грозовое, (дачникам на радость) легкий ветерок трепал кудрявые верхушки берез, дышалось легко, долгожданный отпуск начался. С отпускных Эля купила новую кровать с удобным матрасом – мечтала выспаться как следует, на год вперед. И вот – сон не приходил. В голове она уже тысячный раз прокручивала разговор с Артемом.
Он очень изменился с тех пор, когда они виделись в последний раз. Он возмужал, раздался в плечах. В глазах затаилось настороженное выражение – их будто пеплом засыпало. Но радость от нечаянной встречи плескалась в его взгляде. Даже слов не требовалось – он искал ее лицо среди других.
- А вдруг? Бывает же всякое? – сказал он. - Как ты?
Эля рассказывала, с пятое на десятое, путая даты происходивших с ней событий. Она старалась держаться непринужденно и весело. Они же друзья, родственники, чего уж там…
- А ты что? С кем-то или один на праздник пришел?
Он, не моргнув, ответил:
- С девушкой. Она удалилась ненадолго.
- Здорово, что у тебя есть девушка. Познакомишь?
- Да, конечно.
Девушку завали Анной. Молодая. Очень молодая. Симпатичная, белокурая, курносая, в джинсах клеш с такой заниженной талией, что было видно открытый плоский живот с проколотым пупком. Рядом с ней Эля почувствовала себя этакой «классной дамой с пучком на затылке». Они еще немного поболтали. Анна любезно предложила заходить почаще к ним с Артемом в гости. Она все время говорила: мы с Темкой.
- Мы с Темкой будем очень рады.
- Мы с Темкой уезжаем на море через неделю.
- Мы с Темкой купили кольца.
Мы, мы, мы… Она обвивала Артема, окружала, обнимала, целовала, доказывая Эле свое законное право на обладание этим мужчиной. Несмотря на улыбку, Эля разглядела в глазах Анны ревнивую тревогу.
Артем расспрашивал про маму. Когда Эля сообщила ему о замужестве матери, тот даже присвистнул, просил передать привет.
- А сама ты вышла замуж? – а в глазах его – боль и напряженное ожидание.
- Нет. Не везет, Тема. – Ответила Эля.
«Конечно нет, нет, ненавистный ты человек! Как мне избавиться от тебя, сукин сын? Как мне вытравить тебя из души!» - подумала она, - «Нет. Жаль, что тебя не убили тогда, на войне. Жаль. Теперь это сделать придется мне!»
Они расстались там же, на набережной. Посмеялись, похлопали друг друга по плечам. Аня тоже смеялась и сверкала улыбкой. Красивая улыбка, даже слегка выбившийся клычок из общего ряда белоснежных зубок, не портил ее. Она улыбалась, но глаза ее были глазами осторожной гадюки, свернувшейся на болотной кочке.
Как они, все его подружки, подруги, девушки, угадывали в безобидной «кузине» своего злейшего врага? Как они чуяли невидимую связь между Элей и Артемом? Наверное любая женщина что-то такое чует. Не мозгами, а сердцем. Так устроены, наверное, все женщины – думать сердцем.
Она не спала несколько дней. Разве плохо, что Тема нашел своего человека? Пусть он будет счастлив. Пусть он женится на этой чертовой малолетке в "клешах" с низкой талией, пусть она нарожает ему детей, похожих на него, как две капли воды. И возможно, что тетя Эля (да, она станет тетей) будет навещать своих любимых племянников…
Она ненавидела его. Ненавидела ее. Ненавидела весь мир. Ненавидела и любила. И ничего не могла поделать с собой.
В пятницу весь день Эля томилась, сосало под ложечкой, и ей казалось, что она качается на огромных качелях. Качели взмывали вверх, а потом падали вниз. Сердце вздрагивало, ему было неприятно щекотно, будто кто-то касался его, оголенного сердца, перышком. Не хотелось ни есть, ни пить, ни спать. Она переворошила забытую матерью аптечку в поисках седативного средства. Нашла валокордин, еле-еле открутила присохшую пробочку, накапала в рюмку. Легче не стало. В холодильнике уже полгода стояла початая в праздник бутылка коньяка. Эля налила немного алкоголя в ту же рюмку, где было успокаивающее. Выпила. Внутри грудины стало тепло. Она налила еще, и в голове приятно зашумело.
- Пьянству – бой, - Эля посмотрела в зеркало и чокнулась со своим отражением, - но мне нужно хоть немного поспать.
Упасть на свою новую кровать, забыться мертвецким сном, чтобы утром проснуться и начать новую жизнь. Хорошую, правильную жизнь. Жизнь без Артема и греховной, адовой тяге к нему. Она умрет в пустоте и холодной тьме, зато после смерти не стыдно будет смотреть в глаза Бога!
Она уже проваливалась в спасительный омут сна, как резкий дверной звонок безжалостно выдрал ее из мягкой, теплой темноты. Голова резко закружилась. Привиделось? Но звонок снова повторился.
Эля вскочила, подбежала к двери и с колотящимся сердцем открыла ее. Она даже не удивилась: на пороге стоял Артем и смотрел на нее безумным, ненавидящим взглядом. Или безумно влюбленным?
- Вы же должны уехать на море, - сказала она.
Артем не ответил. Он шагнул в квартиру. Схватил Элю и закрыл ей рот поцелуем так, что больше она ничего уже сказать не смогла.
***
- А утром он уехал. Мы оба поняли, что натворили. И оба были раздавлены тем, что натворили.
- Никогда не приезжай ко мне, - взмолилась я, - останься с Анькой, женись на ней и не мучай меня больше. Иначе я просто повешусь, Артем. Просто вздернусь, понимаешь? Оставь меня в покое. Пожалуйста.
Он кивнул. Уже находясь на пороге, стиснул меня в объятиях. Я думала – мне конец, если я не умерла от позора, то просто умру от удушья… Вера, свари мне, пожалуйста, кофе. Я очень хочу пить.
Вера не двинулась с места. У нее ужасно разболелась голова, а язык не слушался. Во рту пересохло. Слова не находились – их стерла из памяти ярость. От Элиного рассказа стало мерзко и гадко. Мерзость и гадость ощущалась физически, даже во рту разлилась неприятная горечь. Можно говорить сколько угодно: ничего такого особенного. При царе кузены женились друг на друге, и никто не умер...
А если бы это случилось с тобой? Вот прямо сейчас - и с твоими детьми?
- Мы больше с ним не встречались. Никогда, Вера. Я клянусь! Он женился и уехал за границу. Вот и все. Мне тетя Оля рассказывала по телефону. Она была не в восторге от Аньки и жаловалась мне об этом. Она считает Аньку виноватой в том, что Артем уехал. Что Аня заманила его, уговорила. Отобрала у матери сына.
Вера терла виски. Глаза ее сверкали.
- Один раз? Но после этого раза и родилась Лена, так? Все. Лена уже родилась, уже выросла и собирается замуж за моего сына. Это… - Вера не решилась хлестнуть Элю словом «отродье». Хотя очень хотела. Ей стало страшно. Дети мирно спят за стенкой и, знать не знают, что над ними нависла отвратительная по содержанию и смыслу беда.
Они ведь давно спят вместе. И будут спать. И когда-нибудь у них появятся дети. И может быть, они будут нормальными, без генетических отклонений. И может быть, у них будут еще дети. И тоже – нормальные. И у этих детей будут дети… Но где-нибудь, через поколение, но грянет взрыв, оборвав, переломав, изуродовав дерево, тщательно взращенное создателем, с любовью и трепетом, в труде и усердии.
- Зачем ты приехала? Чтобы сообщить мне радостную новость? Чтобы я знала о том, как из-за твоей похоти, не спорь, Эля, из-за твоей извращенной похоти на земле прибавилось еще несколько несчастных людей?
- Да, - тихо прошептала Эля, - чтобы ты знала. Чтобы ты предотвратила этот брак. Я не смогла. Ты –сможешь.
- Я смогу? Хорошо, допустим. Я смогла. Конечно. Андрей откажется от Лены. А потом найдет другую. И все будет прекрасно. Но о дочери ты своей подумала? Ей каково? Как ей с этим жить? Ты чудовище, Эля. Мерзкое, подлое чудовище. Ты поиграла в увлекательную запретную игру. Наигралась, родила ребенка, вырастила, а теперь лично, своими собственными руками убиваешь собственное дитя: ничего личного, детка, я немного согрешила, надеюсь, ты меня поймешь… Господи, я слов не нахожу. Мне даже дышать с тобой одним воздухом тошно!
Эля слушала Веру, а ее прекрасные глаза темнели. Она вдруг улыбнулась, но улыбка кривилась – перекошенный рот Эли не позволял улыбнуться. И с этой странной, неправильной улыбкой Эля вдруг начала клониться вбок. Руки ее висели палками. Она не смогла удержаться за стул.
- Эля! – вскрикнула Вера, подхватив ее буквально на ходу.
- Андрей, Лена! – она закричала, разорвав тишину мирно спящего дома, - вставайте! Эле плохо!
***
- Кто это?
На карточке нарисована симпатичная рыжая лиса.
- И-и-с-а-а-а!
Эля очень старается. Некоторые буквы она пока плохо выговаривает, но в центре предупредили: мозгу, чтобы функционировать, нужно время, терпение и регулярные тренировки. Вера занимается с Элей каждый день. Животных и людей, одушевленные предметы Эля различает и называет их почти правильно. С неодушевленными предметами сложнее. Но она держится молодцом. Упорная.
Вера сама так решила. Когда Элю увезли в больницу, в тот же день приехали мать Эли и отчим, уже пожилые, но бодрые для своего возраста люди.
- Она совсем себя извела, - сокрушалась достаточно приятная, с аккуратной прической дама, - никак не успокоится. Разрушает свое здоровье. Попивать потихонечку принялась, думает, что ни мы, ни Ленка об этом не догадываемся.
Вера пристально вгляделась в лицо женщины.
- Вы знали, что грызет Элину душу?
Мать кивнула.
- И как вы смотрите на эту ситуацию?
- Не знаю. Когда я увидела, что Элька беременная, реакция у меня была… Лучше не вспоминать. Я догадалась обо всем – она заполучила Темку. Правдами или неправдами, но заполучила. Как в книжке про «поющих в терновнике». Это так по-женски: если тебе не достается мужчина, нужно оставить себе хотя бы его частичку. И эту частичку Эля оставила. Наверное, она вовсе не думала тогда о последствиях. Ее тянуло к Артему, как ненормальную. Это болезнь, понимаете, Вера?
А потом она успокоилась. Леночка росла, Эля была идеальной, щепетильной мамой. Буквально, дрожала над ребенком. А я винила себя за то, что с визгами гнала свою дочь на аборт. Мне так страшно было тогда… Артем уехал за границу, а потом развелся с женой – что-то у них не складывалось. Оля была рада. Аж подпрыгивала. Оля – это мать Темки. Понимаете?
Вера поняла.
- А главное, Оля постоянно твердила, что невестка – дрянь. Что она липучка и вообще – испортила сыну жизнь. А по мне, так Оля сама испортила Теме жизнь: ныла, донимала парня жалобами, ненавидела невестку, трепала нервы обоим. Из-за нее они оставили страну, точно, я вам говорю! Ну а потом, с годами Оля съехала с катушек. Натурально так съехала. Начала твердить, что виновата во всем, что дура набитая, что пошла на поводу общества… Что нужно было не мешать Темке строить свою жизнь. Что она проклята – даже в госпиталь Эльку не пустила…
Я спросила у сестры, как у нее дела с головой. А та взъерепенилась вся, ощетинилась и меня обвинила в черствости. Что из-за меня все произошло. Мол, я родила дочку от «заезжего молодца», а она потом всю жизнь с ума сходила: а вдруг у Артема и Эли один и тот же отец.
Вера вдруг ошалело посмотрела на маму Эли.
- Простите, но я ничегошеньки не понимаю.
- И не поймете. Постараюсь вам объяснить.
---
Автор: Анна Лебедева