- На кабанью тропу сегодня набрёл, - Тимофей то и дело откусывал кусок пирога, запивая молоком, - чужак в лесу. Не было его раньше. А там чуть подальше кто-то без моего ведома деревья пилил. Я бы и не сказал ничего, так они не сухостой взяли, а молодняк. Там целая поляна вырублена.
- А как же мы не слышали? – удивилась Малика.
- Далеко это, - он отпил молоко из кружки и продолжил, - рубили не местные, так как у меня в деревне порядок, во всех дворах дрова по выписанному документу. Много вырублено, большая делянка уничтожена, непорядок. Да и с кабаном разобраться нужно.
- Они и раньше тут устраивали тропы? Чего переживаешь?
- Чужак это, да здоровый видно, по его лежбищу понял. Если забрёл кто-то, то нужно выяснить отчего и что нам это принести может.
Малика мельком посмотрела на мужа, замечая странное ощущение внутри себя. Надобно поставить ему оберег, уж больно страха он за собой не чувствует. Всё рвётся в бой, словно и опасности не может случиться с ним.
- Мама, посмотри какую куколку мне Вера сделала, - Варвара подбежала сразу же, как только открылась дверь в дом, - я её Марусей назову. Она со мной в лес за ягодой пойдёт, если я ягодку не увижу, то она мне и подскажет.
- И правда красивая куколка, - согласилась Малика, беря травяное создание, сплетённое из пырея, в руки, - давай и её возьмём.
За последние пять лет никаких особых изменений в повседневной жизни семьи Малики не произошло, но ведьма часто задумывалась в последнее время о близких.
Она легко могла помочь людям, что приходили к её избе, могла распутать их сложную ситуацию, найти выход и указать правильный путь, но вот для своих родных она не была таким хорошим провидцем. Яркие чувства, любовь и привязанность мешали хладнокровно посмотреть свои видения, что и напрягало ведьму.
Отказываться от семьи она не планировала, но часто вспоминала те свои ощущения, когда не было у неё ответственности за кого-то ещё, и она жила одна. Тогда было проще. Если бы что-то случилось с ней, то и ничего страшного, но вот родных ей очень хотелось уберечь.
А произойти могло всё, что угодно. Часто в последнее время почему-то вспоминался момент, когда она лежала прохладным, ноябрьским утром на земле с ножом в груди.
От таких воспоминаний становилось страшно и не за свою жизнь, а за жизнь родных. Не оставлял в покое супруг, расхаживающий по лесу и забредающий глубоко внутрь его.
В такие дни она обычно и вспоминала, как лежала на холодной земле и частями видела то, что происходило вокруг. Сначала Малика открыла глаза и, окинув взглядом происходящее, заметила, как Эмилия что-то говорит у костра, затем та же самая дама хозяйничала в сарае с травами, будто что-то там разыскивая, после ведьма открыла глаза и видела, как медленно падает снег, кружась перед этим в воздухе.
Последний раз, когда Малика открыла глаза, она увидела брата, который бежал по тропе по направлению к ней. Тогда она подумала, что ей видится то, что хочется. А между Тихоном и Эмилией была и ещё одна особа.
Она была будто бы вне времени, вне пространства, не в настоящем и не в будущем. Её присутствие тогда Малика практически не запомнила, но вот позже, находясь уже в палате больницы, она поняла, рядом с ней была Агата.
Ей удалось вспомнить её голос, ровное дыхание, словно ничего не случилось, и тепло. Лёжа на холодной земле, замёрзнуть она не успела, да и умереть от потери крови тоже.
- Дыши, - помнит Малика равномерный, успокаивающий голос, звучащий в голове, - дыши, всё хорошо, он идёт.
***
Июнь был жарким, таким, что от духоты изнывали все, старательно прячась в тени деревьев. Малика редко была в доме в дневные часы, так как он уже сильно прогрелся и находиться там особенно в обеденное время было сложно.
Пятилетней дочери Тимофей соорудил беседку, чуть правее от дома, именно там и спала днём малышка, убаюканная прохладой и лёгким ветерком. Вера всё также часто появлялась у дома Малики, желая учувствовать в судьбе ведьмы. Она привыкла к её семье так, словно это были её родственники и никуда уходить не желала.
На рассвете Малика доила козу, выводила её гулять и проводила много времени в её стойле. Лишних козлят они раздали, оставляя себе лишь одну. Принимать людей ведьма любила утром. Тогда она чувствовала больше сил и энергии, чтобы разобраться в запутанной чужой судьбе.
В обеденное время она обычно занималась домашними делами, готовя обед и перерабатывая молоко, если понадобиться. А в послеобеденное время Малика бродила по лесу, собирала нужные травы на зиму, да и просто размышляла, отпуская все переживания, мешающие жить дальше.
Устина явилась к ведьме среди недели. Она брела по тропе без какого-либо сопровождения, совсем одна. На голове уже зрелой дамы лет пятидесяти, красовалась панама, а в руке она держала ветку, отпугивая насекомых, жаждущих прикоснуться к её коже.
В шагах этой дамы была какая-то определённость, словно бы каждое её действие было обдуманным при желании установить ногу на землю. Чувствовался в женщине некий стержень, всё её существо говорило, что сломать её невозможно.
Через некоторое время Устина уже расположилась напротив ведьмы под старым деревом. Какое-то время она не спешила рассказывать, желая присмотреться, дабы понять для себя стоит ли ей доверять постороннему человеку.
- Болезни тебя мучают, при чём одна за другой, думаешь, что прокляли тебя? – Малика начала говорить первой.
- Так и есть, даже знаю кто. Я работаю ревизором, проверяю работу магазинов. Часто приходится ловить мошенников и сдавать начальству их. Была у меня полгода назад одна дамочка. У неё магазин в селе, она там одна работает. Это не мой район, я сюда не приезжала раньше, моя коллега туда ездила, но она заболела и послали меня. У меня-то все знают, что не забалуешь со мной.
А тут приехала и сразу же поняла по её виду, да по самому магазину, что нечистое что-то. Знаете, Малика, я за многие годы работы ревизором уже так научилась разбираться в людях, что, окинув взглядом помещение и работника, могу сказать честный ли это человек или же воровка очередная. Да и воровка воровке рознь.
Есть такая, кто понимает свою ошибку, виноватой себя считает, такие мало берут, обычно одного замечания достаточно, чтобы она перестала это делать. А есть прожжённые, наглые воровки. Такую ничем не проймёшь, они себя правыми считают, оправдания придумывают. Вот эта Клавка и была такой. Я когда вошла в магазин сразу будто бы учуяла запах воровства, ну и понятное дело выявила недостачу и не маленькую, а просто огромную.
Дальше начался цирк. Клава то уговаривала меня не показывать начальству, не сообщать. Обещала, что всё вернёт. А я по документам поняла, что она этим уже давно занимается, просто коллега её покрывала. После выяснилось, что они родственницы.
Когда обещания не подействовали, они начала плакать, да про свою тяжёлую судьбу рассказывать. Говорит, что мужик у неё не работал лет десять, она на себе семью тянула, да детей растила. А когда дети выросли, мужик её бросил, ей пришлось другого найти, а тот не хочет помогать материально никак, только вытягивает с неё на сигареты, да на спиртное.
Обычное дело, такие наглые дамы не считают себя виноватыми, они себя жертвами обстоятельств чувствуют. Я, конечно, подала на Клаву все выявленные нюансы, собрала документы и насчитали ей огромную просто недостачу.
Сумма была очень большая. Взять ей было неоткуда, тем более, что из магазина её выгнали, а позже её ещё и посадили на два года. Я была на суде. Вот там она и кричала, что ненавидит меня, что я ей всю жизнь сломала, что это всё из-за меня так получилось. И проклинала меня эта Клавдия, да и детей моих.
С того времени я болеть начала. Сначала головные боли стала ощущать, да такие, что ни одна таблетка не помогала. Затем рука перестала одна двигаться, а после неё и колено из строя вышло. Стала часто по врачам ходить, у меня находили одно заболевание за другим.
Я бы никогда раньше и верить не стала в колдовство, да в проклятье, а сейчас просто выбраться из всех этих болезней не могу, устала, силы уже на исходе. Кажется, вот-вот и я сдамся. А самое страшное, что когда Клавдия сыпала своими проклятиями, то и детей моих задевала.
У меня сын единственный. Он уже женатый, с нами не живёт. А месяц назад в аварию попал. Врачи сказали, что он чудом выжил. Страшно мне, ладно я, но мой сын не должен страдать из-за моей работы, - выговорившись, Устина умолкла.
На какое-то время женщина замешкала, доставая платок из сумки. Эта будто бы железная леди при упоминании о сыне расчувствовалась, на её щеке появилась слезинка.
- Нет, не могла она тебя проклясть. У тебя на работу настрой правильный, если бы это можно было сделать, то давно тебя бы со свету изжили. Бояться тебя вижу на работе, а ты же и чувствует страх в глазах продавцов, когда заходишь к ним в магазин? – Малика смотрела вроде и на саму Устину, да и не совсем на неё, а куда-то дальше, - к тому же за тобой женщина стоит, характером на тебя похожа. Защитница твоя. На плече коса толстая, светлые волосы, жёсткие, глаза большие, а взгляд прямой, словно ничего не боятся. Занимала при жизни она пост какой-то, тоже побаивались её, да уважали. Могла и прикрикнуть, но и выручала людей часто. А у неё имя такое же, - Малика улыбнулась, когда поняла, в честь кого назвали явившуюся к ней гостью.
- Это бабушка моя. Да характер был у неё жёсткий. Меня в честь неё и назвали, уважали её все и в нашей семье бабулю почитают до сих пор.
- В этом большой плюс вашей семьи, вы вообще почитаете ушедших, а они вас благодарят и защищают. Это бабуля твоя сына твоего уберегла в момент аварии. Он хотел налево повернуть, а она в другую сторону руль повела.
- Как вы узнали? – Устина обомлела от услышанного, - сын так и сказал, он налево поворачивал и, если бы получилось у него, то и не было бы его в живых. А в последний момент кто-то говорит руль словно у него забрал и повернул совсем в другую сторону. Значит это была моя бабуля…
- По поводу работы ты не думай, там тебя проклясть невозможно. Это просто работа, мало ли кто и что кричит. К тому же не у тебя в характере всему верить, что тебе говорят. А вот рядом где-то женщина ходит и бубнит, не пойму я. Она будто бы откуда-то из-под земли.
- Мёртвая что ли? – удивилась Устина.
- Нет, живая дамочка. Посмотреть надо.
продолжение:
Для тех, кто с нами недавно:
Про Эмилию:
Про Агату:
Начала рассказа про Малику: