Как главным быть, если своей жилплощади не имеешь, а живешь у супруги? Очень это вопрос непростой. И многих мужчин тревожит.
Главным быть хочется, а живешь будто в гостях. А у гостя какие права? Собственно, никаких. Улыбайся хозяевам радостно и вовремя вон убраться не забывай.
И Петю этот вопрос ужасно волновал. Женился он год назад, дитя Егорушку завели. Проживают в квартире супруги со дня свадьбы прямо.
И стала Маруся, жена, вызывающе со временем себя вести. Может слово грубое Пете сказать. Покричать может даже. “Убери, - кричит, - руки-крюки от ребенка! Не умеешь ты с ним управляться! Лучше присыпку подай, хоть какой-то с тебя толк будет”.
И вопрос с главенством, ясное дело, день ото дня крепчает. А как, спрашивается, командовать, коли ты на Марусиной территории прижился? И прав у тебя, если посмотреть внимательно, ни на что не имеется. Только головой ей кивай и не сильно отсвечивай. А сам ты - лидер по натуре и половому признаку.
А от настроений жены большая зависимость. Захочет - на дверь в любой момент укажет. “Собирай чемодан, - так она сказать может, - да на выход ступай. Если тебя чего не устраивает. А я дома у себя нахожусь. Я хозяйка данной недвижимости. Нам и с Егорушкой хорошо, без тебя спокойно обойдемся”.
А уженщин-то настроения довольно изменчивые. И сегодня Маруся только ругается, а завтра может и взашей прогнать. Другого человека полюбить или еще чего выдумать. И придется, конечно, чемоданы собирать. И под грузом их прочь идти.
“Эх, - Петя размышлял, - и чего я в Марусе нашел тогда? Надо было искать себе девушку без жилья. А самому бы все же халабуду какую-то заиметь. Это самый лучший вариант для брачной жизни. Ежели халабуда за душой - то хозяин ты жизни, а не хвост поросячий. Только знай себе - команды раздавай. Вот, допустим, хочется мне сейчас кулаком по столу шарахнуть. Чего, мол, опять борщ не наваристый? А ну, женщина, поваренную книгу хватай и исправляй положение. Хоть какой-то толк с тебя будет! А все стесняешься характер показать, все культурного изображаешь. На чемодан-то всегда указать Маруся пальчиком может. Не жизнь, а мучение одно”.
И измучился Петя буквально за этот год совместной жизни. Командир в нем голову поднять хочет все время. Поднять голову, зычно команду дать, а потом с Маруси по всей строгости спросить. И за борщ, и за дитя Егорушку.
И что делать? А нашел Петя выход из ситуации. И довольно простой это выход. Решил он поставить супруге условия.
- Давай, Маруся, - условие он поставил, - к моим родичам съезжать. Из родичей у меня - мамка да бабка престарелая. А дом у них большой. И помощь требуется с домом. И тебе же проще будет. При доме сад с вишнями. Станешь прогуливаться на свежем воздухе. А Егорушка на жуков глядеть. Это мое требование.
Рассказывал, а сам представлял новую счастливую жизнь. Командовать можно будет от души. Пришел с работы, Марусю, мамку да бабку в рядок поставил. И давай строго спрашивать.
- А зачем, - смотреть холодно на рядок, - в борще соли мало? И гряды прополоты абы как? Чего у Егорушки под носом гирлянды зеленеют? Три женщины в доме, а толку нет! Подтянулись, оправились, пошли огрехи исправлять. Ать и два.
И все слушаются. Так он себе представлял будущее.
А Маруся - в отказ вдруг. В дом не хочет. Чего к родичам ехать посторонним, если у нее свое личное жилье со всеми удобствами? Что за нужда толкаться в чужом жилище? Так она спрашивает.
А Петя рассердился страшно на отказ. Чего, мол, за мужем ехать противишься? К чему замуж тогда шла? Небось, чтобы помыкать мужчиной-то? Квартирой свое прикрываться? На чемодан ему намекать при любой ссоре-то? Взяла, получается, в оборот? Так, Маруся?
А Маруся плечами пожимает. “Действительно, - говорит, - и чего я замуж шла? Надо подумать мне на эту тему как следует”.
И не соглашается к Петиным мамке с бабкой жить, задумчивая ходит. А в Пете командир трепыхается все беспокойнее.