Миша и Сергей не ждали этих десяти дней, они просто плодотворно работали. С раннего утра и до позднего вечера сидели ребята у Михаила дома у компьютера. Сергею очень хотелось доказать родным, что он тоже старается, очень старается заработать как можно больше денег, чтобы не быть обузой семье, ведь он очень комплексовал по этому поводу все те годы, что сидел в ненавистной ему инвалидной коляске. И сейчас, когда вот-вот соберется нужная сумма для операции, он нервничал. Екатерина Львовна видела его волнение и считала, что его как-то надо поддержать, но найти нужные слова никак не могла. Да и внук мешал, ведь лучше разговаривать наедине. И она срочно отправила Михаила в магазин.
А сама пришла в комнату Михаила и начала беседу:
– Знаешь, Сережа перед тем как мы познакомились с вашей семьей, я сильно заболела и попала в больницу, поэтому я понимаю, как тебе сейчас тяжело. Болезнь это тяжелое испытание. Но вот тогда-то я и увидела своего внука совсем с другой стороны. Он думал только обо мне, он старался сделать для меня все, что было в его силах, он даже кормил меня с ложечки, и делал все, чтобы мне было комфортно, но, как потом Миша мне признался, он панически боялся остаться один в этой жизни, то есть я пыталась выкарабкаться из болезни, а он из страха одиночества. И в результате я благополучно выздоровела, чему была беспредельно рада. Да и Мишин страх одиночества прошел.
– И мы снова вместе, только это испытание закалило нас, мы поняли, что должны держаться друг за друга, беречь друг друга и заботиться, но не только тогда, когда наступит новая беда, а каждый день. У тебя тоже тяжелая ситуация, ты ведь переживаешь о том, что доставляешь столько хлопот родным, но не догадываешься, что и они страдают от того, что никто из них не в силах тебе помочь. Но, возможно, наступит когда-то момент, когда и твоя помощь понадобится кому-то из твоих родственников. Поэтому не кори себя, а прими все, как есть.
Она обняла Сережу и сказала:
– Скоро у тебя будет все хорошо, поверь мне. А сейчас ты должен дождаться операции и начать жить совсем по-новому, нет не с чистого листа, на тебе нет никаких грехов, просто пора тебе задуматься о будущем, о дальнейшей учебе, о работе, а может быть о собственной квартире, о семье. Твоя новая жизнь будет резко отличаться от сегодняшней, но зато из сегодняшней жизни ты уже можешь взять в свою новую жизнь то, что она, эта жизнь, тебе уже подарила: любовь, доброту, взаимопонимание и уважение, то, что уже царит в твоей семье. С таким примером перед глазами, как твоя семья, ты смело войдешь в новую жизнь. Только верь в себя, Сережа верь, также, как ты веришь своим родителям, а они верят в тебя, ведь они тебя воспитывали так, как когда-то воспитывали их. И достойно тебя воспитали, раз ты в опасный момент показал себя героем.
Тут вернулся Миша и они снова сели за компьютер. Миша заметил, что Сережа был какой-то рассеянный, но подумал, что это от усталости, поэтому решил, что пора отвозить Сергея домой.
Наконец подошел день суда, который проводился в другом городе. С Константином Ильичом поехал только Миша, он очень, очень хотел посмотреть в глаза этому дяде Андрею. По дороге туда он думал и о Жанне, о ее непорядочном поведении в отношении подруг.
– Видно отец воспитал свою дочь такой же, как и он сам, беспринципной и равнодушной.
Когда они зашли в здание суда, то Миша сначала увидел Жанну, она смотрела на него неприязненно, презрительно скривив губы. Рядом с ней стоял, видимо, отец, но он очень резко отличался от того дяди Андрея, которого помнил Миша: глубокие залысины и колючие глаза этого человека сразу привлекали к себе внимание, он смотрел так, будто хотел испепелить взглядом любого, кто посмеет пойти против него. К тому же он очень раздобрел, а появившийся живот явно не делал его симпатичнее. По сравнению с подтянутым, спокойным и уверенным в себе Константином Ильичом он был невысоким кругленьким злым дядькой, загнанным в угол так неожиданно настигшей его проблемой в лице Михаила. Была видна и его неуверенность, хотя он и старался улыбаться своему адвокату. Жены его Михаил не увидел.
– А может я просто не узнал, если уж сам Изборский так изменился, то жена его тоже, ведь женщинам легче, – подумал Миша, – покрасила волосы, изменила форму бровей, и сразу совсем другим человеком стала.
Заседание суда задержали на пятнадцать минут, но, как сказал Константин Ильич, ничего страшного не произошло. И дальше все пошло как и положено. Михаил впервые попал на такое мероприятие, ему казались неестественными слова судьи, секретаря суда, а потом он как-то забылся и стал вспоминать, как они тогда в далеком-далеком детстве рыбачили втроем: он, маленький Миша, отец и дядя Андрей. Тогда Миша был таким счастливым, весь ему подарили настоящую удочку, и он даже поймал три рыбки.
– В то время все были веселые и счастливые. Ничего тогда не предвещало беды, и никто не знал, что я и дядя Андрей будем стоять друг против друга вот в этом зале суда. Как странно, все началось так легкомысленно, с моего видения Жанны во сне, – думал Миша, – а раскрутилось до суда. И мне очень хочется, чтобы все скорее закончилось, мне неприятно смотреть ни на Жанну, ни на ее отца. И тут он услышал, как пронзительный женский голос произнес:
– Так тебе и надо!
Михаил повернул голову направо, откуда и доносился голос и увидел женщину. И он тут же вспомнил ее имя – Лариса, тетя Лариса. Нет, она не была крашеная, как он предположил, она мало изменилась. И была очень похожа на молодую тетю Ларису. Правда у той давнишний Ларисы голос был мягкий, приятный. И еще Миша вспомнил, что она очень красиво пела. А нынешнее тетя Лариса с неприязнью глядела на своего мужа, наверное уже бывшего, – почему-то подумал Миша.
Она вдруг встала и пошла на выход. Тут все в зале загомонили и Миша понял, что все закончилось, а он не знает чем.
– Ты где-то в облаках витал, дружок, я не стал перебивать твои воспоминания, мы выиграли, ну вот как быстро он вернет тебе эти деньги только самому Богу известно.
– А это уже неважно, мы с Сережей уже заработали на операцию, – сказал Миша, – спасибо вам, Константин Ильич, я очень рад, что у вас все получилось. Только я не понял, что с женой-то, почему она закричала с места?
– Она уже давно не жена, они в разводе. Но я и с ней успел пообщаться, и у меня есть ее телефон, если захочешь, то можешь ей позвонить. Я думаю вам обоим вспомнилось за эти два с половиной часа много чего, правда она была более внимательна к ходу судебного разбирательства, – укоризненно улыбнулся Константин Ильич, – но я тебя понимаю.
– Я даже представить не мог, что это все можно вспомнить, даже такие мелочи. Я вспомнил себя и Жанну, и ее отца, когда он протягивает ей огромную грушу, а мне говорит: А тебе отец купит такую же. И я тогда ждал, когда же он купит, а он так и не купил, ведь он той и груши не видел, и не знал, что дядя Андрей просто подшутил надо мной. И еще я вспомнил, как он ударил тетю Ларису по щеке, а она заплакала. Мы тогда с Жанной качались на качелях, я побежал к ней…
– Вернись в настоящее, и не рви себе душу, теперь уже ты ничего не исправишь, – глубокомысленно сказал Константин Ильич, и повел Мишу к машине.
Чуть успокоившись, Миша сказал:
– Да, теперь будем думать только о Сереге, – как вернемся, так сразу и звоните, Константин Ильич, чем быстрее тем лучше, вдруг там все затянется.
Но вернувшись домой они к своему удивлению узнали, что Сергей уже позвонил сам и договорился о дате своего первого визита.
– А второй будет уже ко дню операции, – радостно говорил он отцу и Михаилу, которые даже не успели сказать об успешном завершении суда.
Но они и не расстроились особо, ведь это было важнее, намного важнее, чем радость победы над каким-то толстым жуликом, как сказал бабушке возвратившийся от Каратаевых домой Миша, нежно обнимая ее.
Жду ваших отзывов и лайков, дорогие мои читатели! Будьте здоровы и счастливы!
Читайте на моем канале и другие работы: