Я против переворачивания сущности пьесы с ног на голову, я за классические постановки. Неприемлемой мне кажется трактовка Макбета таганрогским театром, когда Макбет оказывается хорошим человеком и никого он не убивал, его оклеветали, оказывается. Суть пьесы не в самом убийстве по своему хотению, а в следовании предсказаниям, если предсказамус показался автору запроса авторитетным. Тень отца для сына огромный авторитет, но как можно представить «отмстить», разве подойти и просто тыкнуть ножиком в дядю, это практически невозможно.
Желающий мести должен рыть две могилы, одну для себя, и, если Гамлет не выбрал побег, как обычно делают успешные короли, то отсрочивание осознанной необходимости приводит к заметному увеличению кладбища. Гамлет имеет при себе королевскую печать. Этот эпизод дает понять, что принц не отказался от престола в своих мыслях. Об этом же говорит реплика Гамлета своим друзьям, он цитирует известную пословицу «Пока травка подрастет, лошадка с голоду помрет». Но то, что сдерживает действие принца и составляет суть пьесы. То, что несколько веков спустя будет называться «непротивление злу насилием». Перед поединком принц говорит «другу» о плохом предчувствии, тот отговаривает:
Горацио. Если у вас душа не на месте, слушайтесь ее. Я пойду к ним навстречу и предупрежу, что вам не по себе.
Гамлет. Ни в коем случае. Надо быть выше суеверий. На все господня воля. Даже в жизни и смерти воробья. Если чему-нибудь суждено случиться сейчас, значит, этого не придется дожидаться. Если не сейчас, все равно этого не миновать. Самое главное – быть всегда наготове. Раз никто не знает своего смертного часа, отчего не собраться заблаговременно? Будь что будет!
Однако, открыв письмо в Англию со смертным приговором себе, он не дожидается того, что якобы должно случиться. Это показывает, что Гамлет соскальзывает с католичества в лютеранство и обратно. Соскальзывает это психологический термин для описания двух личностей в человеке. Это показывает, что у Гамлета нет цельной личности, как у его прототипа средневекового Амлета.
Прототип истории Амлет язычник и никогда не слышал наставлений Лютера. Он никогда не скажет будь что будет, он сделает как ему надо, в отличие от противоречиво образованного Гамлета.
Если не акцентировать, не различать мотивации Гамлета и Амлета, мы придем к упрощенному варианту, как в фильме Кеннета Брана. Он делает акцент на том, что понятно будет современному зрителю, на стремлении к власти как таковой, на захвате власти, но не об этом писал Шекспир. То самое главное, о столкновении надличностных сил религий, находящих отклик в народной массе, остается за кадром. Зрителю 16 века тоже было понятно желание власти, но тот зритель понимал, что королем нужно родиться и быть воспитанным королем. Наш зритель уже не понимает формулы «Мне отмщение и аз воздам», зритель играет в игру «если бы королем был я» без понимания ответственности за жизнь благочестивых законопослушных подданных и смерть жестоких частных и циничных государственных преступников.
Кеннет Брана не приемлет и античную линию инцеста, у него век 19, железный, наполненный новейшими средствами видеонаблюдения, а замок берет ЧВК «Фортинбрас». Это дает современному зрителю иллюзию своеобразного понимания здесь и сейчас, но выбрасывает намеки на культурологическую войну шекспировского времени 16 века. Даже можно было назвать противостояние католиков и протестантов информационной войной, если бы все происходило в телевизоре, в газетах, в сети. Противостоящие силы 500 лет назад доставали информацию только через шпионов. А влияние личности переносчика информации бывает предубежденным и даже негативным, не свободным от подтасовки и даже клеветы.
Попадание между двумя воюющими силами, пусть даже их война информационная, знакомо современному зрителю, как ситуация «между двух огней». Еще раз это место в переводе Лозинского: «Ничтожному опасно попадаться меж выпадов и пламенных клинков могучих недругов»
Гамлет очень ошибается, считая, что, сам-то он не попал. А он попал не между недругами, хотя между двумя начальниками попасть тоже не сильно приятно. Он попал прямо на передовую раскола христианства, а в этот момент главное для него как будущего короля – угадать народную волю, соответственно мейнстриму времени, остаться в католичестве или перейти в протестантство.
Шекспир помещает язычника Амлета в условия 16 века, наделяет его современным драматургу протестантским образованием и в результате оказывается, что такой принц неспособен к действию. Только в этом сказалась приверженность Шекспира католичеству, но этого было достаточно для великой трагедии о невеликом принце, не сумевшем нести бремя власти.
Предыдущие статьи по теме
Скриншоты кадров мои.