Этот человек сотворил целый мир. В этом не было бы ничего удивительного - свой мир с его характерными особенностями создаёт каждый художник. Но герой сегодняшней публикации сделал это, используя один-единственный элемент реального мира - человеческое тело. Вся жизнь, все события истории, все состояния, чувства, эмоции нашли своё выражение в движениях созданных им человеческих фигур. И изваял он их сотни.
Ох уж эти скандинавы с их нордической стойкостью! )) Их сдержанность нисколько не мешает им кипеть "вулканом страстей", а северная меланхолия как-то уживается с фантастической творческой энергией и фанатичной работоспособностью! Пылкий южанин, великий Микеланджело Буонаротти за всю свою жизнь изваял порядка пятидесяти скульптур, считая несколько незаконченных. Я не сравниваю масштаб, манеру исполнения и методы работы двух мастеров, они несопоставимы. Кроме того, Микеланджело работал в одиночку, у Вигеланда был целый штат помощников. И всё же...
Более 1500 скульптур. Норвежец Густав Вигеланд создал более ПОЛУТОРА ТЫСЯЧ скульптур.
Вообще от рождения он был никакой не Вигеланд. Вигеланд - это поэтический образ, в буквальном переводе - "земля викингов", и одновременно - название вполне конкретного места рождения его матери и деда. А его настоящее имя было Адольф Густав Торсен.
Его отец, отличный плотник, в мастерской которого маленький Адольф получил первые навыки резьбы по дереву, в начале 1880-х имел несчастье неудачно вложить и потерять свои трудовые сбережения, результатом чего стали отчаянье, депрессия и длительные запои. Мать, взяв с собой сыновей (у Адольфа было три брата), переехала на ферму к своему отцу, в том самом местечке Вигеланд.
Место это было его любимым, там он и раньше с удовольствием проводил свободные от школы дни. Деда обожали все четыре внука. Именно дед попросил самого умелого резчика в деревне дать внуку несколько уроков. Вскоре мальчик начал украшать рукоятки ножей и другие предметы резьбой с изображениями фантастических зверей и сложными узорами. В школе его любимыми предметами были рисование, пение и письмо. Мальчики много читали, и вообще эта "сельская" жизнь в норвежской глубинке была довольно-таки насыщенной в плане культуры и досуга.
Правда, закончить школу юному Торсену не удалось. В 15 лет его отправили в Осло учиться профессионально резьбе по дереву - и это было не только в порядке вещей, но и вполне разумно, раз уж у него к этому была склонность. Пару раз он возвращался на ферму, один раз - после смерти отца, когда семье нужна была поддержка и помощь. Но в целом, его профессиональный путь определился очень рано. Этим, а также многим другим, он мне очень напоминает шведского живописца, о котором я писал раньше с большим удовольствием - Андерса Цорна.
«Я стал скульптором еще до рождения, — писал позднее Вигеланд. — Меня подхлестывала и гнала вперед какая-то могучая, неподвластная мне сила. Другого пути для меня не было. Как бы я ни старался с него свернуть, меня возвращало назад».
В 1888 году он вернулся в Осло. Он уже осознанно мечтал о карьере скульптора, и после недолгого периода бродяжничества попал в мастерскую к скульптору Брийнульфу Бергслину. Тот не только способствовал его профессиональному росту, но и деньгами помогал. И уже в 1889 году двадцатилетний скульптор Густав Вигеланд впервые «выставился» - показал свою самостоятельно исполненную работу «Агарь и Исмаил» на ежегодной осенней экспозиции в норвежской столице.
Затем начинается период зарубежных поездок. В 1890-м молодой Вигеланд едет в Копенгаген, в 1893-м — в Париж, а в 1895-м — во Флоренцию. В поездках копятся впечатления, опыт. Результатом неизменно являются новые работы, постепенно обретающие собственный стиль.
В Копенгагене он проводит год и исполняет скульптурную группу «Изгнание Каина», выразительную, динамичную, острую по характеристикам персонажей.
В Париже он посещает мастерскую Огюста Родена, хотя с самим мэтром не встречается, точнее, мы об этой встрече ничего не знаем. Под впечатлением от «Врат Ада» Родена по окончании поездки создает собственный большой барельеф «Ад», в котором позднее художественный критик Лёдруп увидит «парафраз человеческих несчастий; изображение безотрадного, греховного шествия обреченного человека к финалу жизни». Драма, отчаянье, смерть вообще мало-помалу становятся достаточно излюбленным содержанием работ этого ещё совсем молодого мастера.
Во Флоренцию в 1895-м он едет через Берлин, где на три месяца попадает в довольно любопытный круг общения . В кафе «У черного поросенка» собирались норвежский художник Эдвард Мунк, шведский писатель Август Стриндберг, польский писатель Станислав Пшибышевский и его жена Дагни, образ которой многим знаком по картинам Мунка. Драматический накал страстей в этом кружке нашел свое отражение в литературе и в кино, такое количество таланта и эмоций не могло не «искрить». Искра попала и в Вигеланда: он сперва изваял с натуры бюст Мунка, а потом в пылу внезапно вспыхнувшей ссоры этим же бюстом в него и запустил. По некоторым сведениям, они делили кров, мастерскую и даже женщин — из-за женщины и вспыхнула ссора. В целом в тот период в творчестве Мунка и Вигеланда обнаруживается взаимное влияние. Под впечатлением от картин Мунка скульптор обращается к темам ревности и смерти, а Мунк, в свою очередь, начинает интересоваться темой обнаженного тела.
Во Флоренции Вигеланд провёл полгода. Особенное впечатление произвели на него работы Донателло и Микеланджело. Изучение итальянского искусства не прошло для него бесследно: со второй половины 1890-х годов его работы становятся более четко оформленными и строгими. А от Родена у него остается стремление передать эмоциональное состояние, настроение, интимные переживания, страсть своих персонажей.
В 1894 году прошла первая персональная выставка Вигеланда в Норвегии. На ней было представлено около полусотни работ, получивших, по большей части, положительные отклики критиков и публики. В 1899 состоялась ещё более успешная вторая выставка... Вторая и последняя. Он больше не выставлялся сольно, да и в коллективных выставках участвовал редко. Он и так уже имел репутацию одного из ведущих скульпторов страны. К шуму оваций он был совершенно равнодушен и считал, что скульптуры не должны разъезжать по выставкам, их удел - прочно стоять на отведенном им месте.
По сравнению с другими норвежскими скульпторами молодой Вигеланд получал довольно высокий доход от своего творчества. Однако его большие проекты требовали затрат на материалы и моделей, да и заказы были нерегулярными, так что нередко он оставался без денег. В 1897 году он предложил свои услуги руководителям работ по реставрации Нидаросского собора в Тронхейме и получил заказ на ряд скульптур.
В этом проекте он участвовал четыре года, с 1898 по 1902-й, и выполнил для храма 44 скульптуры из дерева и из камня. И хотя в итоге с этой работой он через четыре года «завязал», бесследно она для него не прошла. Завязал - потому что подражание стилям иных эпох было не в его характере. Изучить, понять, впитать, и в результате строгого отбора переплавить в своё — таков метод каждого крупного мастера. Скрупулезно воспроизводить особенности, присущие работам иных мастеров — нет, нет, и ещё раз нет!
«... если кто-то сознательно копирует работы других художников и рационально их интерпретирует, то вряд ли можно говорить, что он создает что-то из своей собственной личности! Принято говорить о художниках, принадлежащих к той или иной Школе. Но это абсурд. Невозможно втиснуть художника в коробку, вписать его в схему. Позволим же душе делать свою работу, не надо принуждать ее, пусть она сама руководит и направляет».
Однако, сама средневековая тематика, с её максимально контрастным противостоянием добра и зла, её гротесками — позднее нашла свое преломление в его творчестве. Именно оттуда берут свое начало его образы борьбы человека и дракона. Четыре скульптуры в парке Фрогнер можно понимать по-разному: как борьбу добра со злом, как борьбу нового со старым, или как борьбу человека с самим собой, со своими внутренними демонами. В пользу последнего предположения говорит то, что драконы Вигеланда — самые «человекоподобные» в истории искусства: у них нет крыльев, зато есть почти настоящие руки, и в целом они похожи на переодетых ящерами людей. Человек современный может даже решить, что скульптор предвидел грядущий бум городских легенд о рептилоидах.
Начиная с 1890-х годов Густав Вигеланд по собственной инициативе выполнил также целый ряд портретных бюстов выдающихся норвежцев. При этом он преследовал двойную цель: с одной стороны, он рассматривал такую работу как возможность для технического совершенствования, с другой — рассчитывал на то, что к бюстам проявят интерес государственные учреждения или частные коллекционеры. В скором времени Вигеланд сделал себе имя как портретный скульптор с хорошим пониманием психологии модели, так что стало считаться честью позировать для него.
В 1902 году скульптор возвращается в Осло. В этот период начинает меняться характер фигур Вигеланда: они становятся менее "экспрессивными", более спокойными, обобщенными, массивными, подчас даже тяжеловесными. Уходит куда-то беспокойная внутренняя жизнь скульптур, зато каждое их движение приобретает значительность и монументальность.
Меняются также адрес и условия работы мастера. С 1890-х годов Вигеланд занимал мастерскую, которая находилась на пятом этаже обычного жилого дома. В Тронхейме работать ему приходилось в крошечной неотапливаемой мастерской. По возвращении в Осло в апреле 1902 года Густав обратился к бургомистру с просьбой разрешить ему использовать заброшенную мастерскую в районе Хаммерсборг в центре города. Разрешение было получено, и в октябре того же года скульптор переехал в мастерскую и в квартиру прямо возле неё.
В 1907 году Вигеланд заключил с городскими властями контракт на создание фонтана на площади перед ратушей. В связи с этим ему удалось "выбить" себе постройку ещё одной мастерской, по соседству со старой. Это было сделано к августу 1908 года.
Упомянутый фонтан, точнее, его проект, вообще стал поворотным пунктом в творческой судьбе скульптора. Именно с него начался зрелый, известный всем Вигеланд. С него началось не имеющее аналогов собрание скульптур, именуемое сегодня "парком Вигеланда". Эпопея в граните и бронзе.
Впрочем, от первоначального замысла - установить фонтан в исторической части города - в конце концов пришлось отказаться.
Вигеланд ещё в 1900 году выполнил эскиз фонтана с шестью обнаженными мужскими фигурами, несущими на своих плечах главную чашу, и предложил городским властям установить его перед зданием Норвежского парламента, однако получил отказ. Несмотря на это, скульптор продолжал разрабатывать свой замысел. В 1906 году он представил в Музее прикладного искусства новую, дополненную модель фонтана, украшенную бронзовыми барельефами и окруженную скульптурными группами из фигур среди деревьев. Этот проект имел гораздо больший успех. Необходимые средства были собраны, и в 1909 году Вигеланд приступил к работе.
В 1914 году автор сам предлагает новое место для своего творения: возвышенность в парке возле королевского дворца. И дополняет проект ещё рядом скульптур, выполнить которые предполагается из гранита. При этом он активно берется за их создание, не дожидаясь окончательного решения о месте размещения. И даже открывает свою мастерскую для публики, показывая ряд уже готовых статуй. Публика под впечатлением, однако и в некоторой растерянности. В целом кажется, что "городу и миру" преподносят подарок, который они не вполне готовы принять.
Когда же в замысел включается огромный гранитный обелиск из человеческих фигур, становится ясно, что: а) проект растет и развивается только по своей внутренней логике и воле творца, вне рамок какого бы то ни было общественного заказа; и б) исторический центр города вместить этот проект не в силах - грандиозный скульптурный комплекс просто подавит, подомнёт под себя существующие постройки и ландшафты.
В 1919 году вопрос ставится особенно остро, еще и в связи с тем, что власти планируют снести квартал, где размещается мастерская Вигеланда, и построить на его месте общественную библиотеку. Но в результате - "не было бы счастья, да несчастье помогло" - художник, с невиданным упорством реализующий свое творение, и власть (в лице мэрии Осло) приходят к беспрецедентному компромиссу. Художнику обещают построить новую мастерскую и выделяют для размещения готовых скульптур весь прилегающий к ней район - Фрогнер. Художник же передает городу все свои готовые и будущие произведения - не только скульптуры, но и рисунки, эскизы, буквально всё. Небывалый контракт, который был бы вполне под стать эпохе Возрождения с её меценатами и художниками-титанами. Он заставляет задуматься о том, что на самом деле означает свободу для художника, почему величайшие из мастеров охотно подчас шли к сильным мира сего едва ли не в рабство (по нынешним меркам). И о том, что даже чиновники, имея дело с искусством, способны порой сделать верную ставку - Фрогнер-парк уже много лет является одной из главных достопримечательностей норвежской столицы, неизменно привлекающей туристов со всех концов земли.
Контракт предусматривал предоставление штата помощников и материалов для работы. В плане вознаграждения - никакого регулярного жалованья. Лишь полная свобода создавать парк и его скульптуры в соответствии с собственным видением. Мастерская со всем ее содержимым после смерти художника подлежала превращению в музей.
В конце 1923 - 1924-м Вигеланд переезжает в новую мастерскую и на новое место жительства - над мастерской располагалась квартира, состоявшая из библиотеки, столовой, гостиной, двух спален и ванной комнаты с ванной и туалетом (известная роскошь по меркам 1920-х годов). Оформлением нового жилища художник занимался сам.
Там он жил и работал - хочется написать "спокойно", однако, это не совсем так - до самой своей смерти в 1943-м году.
К числу факторов, не позволяющих назвать заключительный период деятельности Вигеланда спокойным, относятся, ни много ни мало, Вторая мировая война и оккупация Норвегии. Скульптору было в это время уже за семьдесят. Конечно, никто не пытался его преследовать или запрещать его работы, но война есть война. Мастера прежде всего беспокоила сохранность его произведений, ради этого он готов был идти на уступки оккупационным властям, что впоследствии вызвало в его адрес ряд упреков в коллаборационизме. Впрочем, об этом он уже никогда не узнал.
В целом личную жизнь художника никогда нельзя было назвать безоблачной. Сказать, что он обладал сложным характером - значит ничего не сказать. Вспыльчивый, замкнутый, склонный к депрессии. Эгоистичный и самоотверженный. Мелочный и щедрый. Страстный, увлекающийся. Два официальных брака, две длительных любовных связи и множество быстротечных романов. Это скудное перечисление не слишком впечатляет, но чуть более подробное изложение уже напоминает сюжет латиноамериканского сериала: Густав завязывает отношения с Лаурой - Густав изменяет Лауре с Эйлин - у Густава и Лауры рождаются двое детей - Густав увлекается Ингой - женится на Лауре и тут же разводится с ней - живёт с Ингой - многократно изменяет Инге - живёт одновременно с Ингой и с Мари - со скандалом уходит от Мари - увлекается Ингрид (на 32 года моложе себя) - расстаётся с Ингой - женится на Ингрид - живёт с Ингрид - увлекается ещё более молодой девушкой... однако успевает умереть, будучи еще женатым на Ингрид. Занавес.
Отношения со многими девушками завязывались у него на почве искусства - они были его натурщицами, а впоследствии совмещали эту роль с ролями любовниц, помощниц и экономок. При этом детей, помимо родившихся от него в первом браке у Лауры Андерсен, художник не имел, да и с теми практически не общался. Это было его непременным условием для всех остальных женщин: никаких детей. Биографы удивлялись тому, что часто изображая детей и матерей с детьми, скульптор сам так упорно избегал отцовства. При этом, не особо себя жалея, сумел и эту черту воплотить в скульптуре.
Отношения с родственниками также были далеки от идеала, например, с братом -художником разрыв произошел из-за того, что Вигеланд не пожелал того оправдать, когда в его адрес были высказаны упреки в подражании самому Вигеланду.
Имея множество родных и любовных связей, он чувствовал себя одиноким. В возрасте 51 года он пишет:
Вот результат многочисленных ударов судьбы. Я один. Совсем один. Ни друга, ни приятеля, ни знакомого, к которому я могу пойти.
В целом же, при знакомстве с наследием и биографией мастера, приходит мысль, что в жизни его доминировал один-единственный мотив. У него была миссия, и он её выполнял, несмотря на все прочие жизненные обстоятельства.
Если плодовитость Вигеланда и масштаб его проектов неоспоримы, то о собственно художественных качествах его работ велись в свое время нешуточные дискуссии. Кое-кто, скажем, был склонен обвинять художника едва ли не в следовании нацистским идеалам. Разумеется, аргументация при этом не выдерживала критики, ибо скульптуры Вигеланда - вне какой-либо идеологии. И от творений, скажем, крупнейших скульпторов Германии 20-х - 40-х годов их выгодно отличает не только стилистика, но и, прежде всего, наличие подлинно содержательных, человечных сюжетов.
Характерной чертой творчества скульптора является то, что оно развивалось в собственном неторопливом ритме как бы немного в стороне от главных художественных бурь и переворотов начала ХХ столетия. Вигеланд явно был в курсе самых передовых из современных ему тенденций. К примеру, он интересовался творчеством Матисса и кубистов, но не спешил им подражать. Он впитывал новые веяния, но брал от них далеко не всё, а только то, что могло как-то сочетаться с его собственными идеями и ощущением формы.
Между прочим, это само по себе достойно уважения. Не гнаться за тем, что идет в авангарде или находится на самом пике популярности, чётко понимать, где проходит граница именно твоего стиля, чего требуют образы, стоящие перед твоим мысленным взором.
Начало двадцатого века было невероятно богато поисками и находками новых форм, необычных способов отражения внешнего мира и выражения мира внутреннего. При этом многие, даже крупнейшие мастера оставались в рамках традиционных сюжетов и жанров. Вигеланда же всегда интересовали знаковые, исполненные смысла образы. Даже одиночные фигуры у него - далеко не просто пластические этюды.
Иногда это по сути жанровые сцены, только очищенные от всего случайного и тем самым поднятые до символа. Иногда - явно придуманные, не встречающиеся в повседневной жизни мотивы, но и в них присутствует настроение, чувство, мысль. Порой смысл его композиций абсолютно прозрачен, а порой - едва уловим. Что, например, означает композиция с мужчиной, несущим женщину, или спокойно стоящие рядом зрелый мужчина и юноша? Догадок существует множество, но наверняка мы не знаем.
Этим-то мастер и интересен. Каждая его скульптура - это маленькая новелла, история или загадка. Они бесконечно разнообразны, как разнообразна и непредсказуема сама жизнь.
При том, что абсолютно все его фигуры обнажены - иных он практически не создавал, кроме памятников - в них почти невозможно найти явной эротики, даже если они недвусмысленно посвящены отношениям мужчины и женщины. Этим он отличается, скажем, от Родена, создавшего такие гимны чувственности, как "Поцелуй" и "Вечная весна". Нагота была для художника скорее средством подчеркнуть вневременной характер его фигур, их близость к самым неизменным, глубинным основам жизни. Герои его работ таковы, каковы могли бы быть и наши далекие предки, и потомки, и мы сами.
По этой же самой причине фигуры лишены яркой индивидуальности. Всегда одни и те же, или очень похожие друг на друга люди, типажи: старик, девушка, молодой мужчина, маленький ребенок, подросток, пожилая женщина... Различия в физическом облике мало интересовали скульптора в зрелом периоде его творчества, поэтому он приближал фигуры к определенному стандарту, обобщал, сглаживал детали.
Это вполне соответствовало выбранному им материалу. Гранит требует крупных форм, не предполагает тщательной детализации. Скульптуры Вигеланда, помимо всех своих прочих качеств, очень "практичны". Крепкие, компактные, они прекрасно выдерживают взаимодействие с толпами людей, ежедневно их осаждающими. Их трогают, с ними фотографируются, на них влезают и садятся, причем не только дети, но и вполне взрослые посетители парка.
По сути, они живут своей глубинной, вечной жизнью в самой гуще жизни современной, среди нескончаемого людского потока, который следует мимо них своей чередой.
Вы можете прочитать другие мои публикации о художниках:
Также рекомендую Вам каналы, на которые сам я подписан и которые всегда с интересом читаю:
Удачи вам! Буду, как всегда, признателен за подписки, лайки и комментарии!