Да, прежде чем Мэтью покинул Лондон, у него была одна неприятная встреча. Когда он пробирался к себе домой по узким улочкам, путь ему преградил некий здоровяк индостанской наружности. (Всё в мире современного кинематографа перепуталось – где Дисней, а где Болливуд уже не разберешь.) Нависая на стряпчим глыбой, индус приглашает его зайти в дом поблизости. Ага, то есть вот папистов Кромвель решил преследовать, но наличие на улицах Лондона праздношатающихся индуистов его почему-то не беспокоит.
Я ни на что не намекаю, но шастать по улочкам Лондона даже здоровому человеку в богатом костюме, не мешало бы в сопровождении пары дюжих слуг с кинжалами, но на них, очевидно, решили сэкономить. Мэтью зашел в домик и там мы познакомились с еще одним реальным историческим лицом эпохи – герцогом Норфолкским. (Томас Говард – сериал не уточняет имени). И хотя Мэтью угрюмо дерзит герцогу, становится ясно, что последний имеет над ним какую-то власть, Норфолк желает быть в курсе событий и знать, как продвигается миссия в монастыре.
Вообще, странное впечатление остается: сериал как будто бы рассчитан на людей, которые знают историю Англии на хорошем таком уровне. Ни секунды не тратится, чтобы объяснить зрителю – кто это, откуда взялся, почему этот кто-то так себя ведет? Вот сказали рядовому зрителю – Норфолк, и всё, достаточно. Пояснять ничего не будут – ни сейчас, ни позже.
Ну да, у рядового зрителя сразу должен сложиться пазл: ага, это Томас Говард, 3-ий герцог Норфолкский, стало быть, дядюшка казненной королевы Анны Болейн. Вот где, значит, собака порылась, всё понятно - он же ненавидит Кромвеля и роет под него яму, ага! То есть, сериал для знающего зрителя (или для того, кому не лень самостоятельно поискать информацию в интернете), но при этом позволяет исторические вольности с надеждой, что зритель ему это простит. Я плохо понимаю, как это всё сочетается.
Мэтью и щеголь Барак прибывают в монастырь, там их встречают очень хмуро и боязливо. Там еще болтается некий доктор, который сам боится, как бы его не убили. Врач и рад бы помочь Мэтью, да нечем – покойный эмиссар не успел поделится своими мыслями и выводами, по поводу ревизии в монастыре, но и девонширскому кролику ясно, что дело тут нечисто. Некто брат Гай ведет эмиссаров осматривать тело, оно хранится в подвале, где похолоднее и вот по пути происходит крайне занимательный в контексте расового разнообразия сериала, диалог.
Брат Гай – довольно смуглый парень, сильно смахивающий на араба. И вот, Джек Барак ему выдает: «Вижу, брат Гай, вы не с этих берегов?» Гай и отвечает – я из Малаги, из Испании. «И как вас прибило к этому берегу?» Вы, ребята, это серьезно сейчас? То есть мастера Барака ни фига не смущает ни наличие африканцев в канцелярии Кромвеля, ни шляющиеся по улицам Лондона индийцы, ни, наконец, то, что аббатом монастыря, в который они с Мэтью приперлись, служит африканец? К ним же он не пристает с расспросами (считает, что уж они-то точно с этих берегов?), а вот похожего на араба почему-то он из толпы выхватил.
Эх, шалишь, брат Барак, странный у тебя интерес к брату Гаю, не из тех ли ты случаем, кого Томас Кромвель в монастыре, в частности, обнаружить желает? Кстати, брат Гай по всей видимости, единственный персонаж сериала, чья нестандартная для Англии XVI века внешность, заимствована из оригинальных книг. Повторюсь, я не читал книг, но список персонажей посмотрел – Гай не просто из Испании, он из крещенных мавров.
И вот как раз с его пребыванием в Англии все логично, что интересно, в описаниях книжных героев подчеркивается, что в дальнейшем брат Гай подвергался расовой дискриминации по причине своего происхождения и цвета кожи. Странно, странно, уж не знаю, как сериал будет выпутываться в дальнейших сезонах (если они, конечно, будут) с вопросом преследования брата Гая по данным признакам. А то Гая дискриминируют, а остальных нет?
Мэтью осматривает тело погибшего, определяет, что того убили мечом и делает вывод – ага, отрубили голову мечом! Поступили как с особой королевской крови, здесь какой-то намек и подвох! Хм, а больше в Англии никто таким образом головы не терял, скажем, при разбойном нападении? И сразу подозревать какие-то аллюзии, не слишком ли натянуто? Кстати, о разбойниках, когда Мэтью резонно интересуется у монахов, кто же, по их мнению, порешил королевского эмиссара, те и говорят – «Это захватчики». Кто это такие, черт подери? Что они захватывают, и почему все считают, что дело, мол, обычное? Догадываюсь, здесь чудинка перевода – разбойники, чай, местные, на них и грешат.
И вот следует угощение «дорогих гостей» в трапезной. Богато едят, столы от яств ломятся. Как писал Михаил Зощенко, про западных служителей церкви – «это были отчаянные молодцы, любители хорошо пожрать и выпить». Оно и видно. Чернокожий аббат Фабиан – в главе стола, а Мэтью, как важное лицо – на другом конце. Беседуют помаленьку, Мэтью взирая на церковников, как на вшей, между делом спрашивает одного из вкушающих – а вы, брат, я вижу, ризничий? Ни к селу, ни к городу вмешался доктор и ляпнул – «Ага, ризничий, а еще содомит!» Тут один из сидящих за этим первым и самым важным столом (помимо верхушки монастыря, что принимала гостей, в трапезной сидела за несколькими другими столиками и остальная братия), пожилой брат Джозеф, начинает буянить.
Все мы, мол, тут такие – эти самые! Ведь это же вы с Кромвелем хотите услышать? – разорался пожилой монашек и продолжал буянить: король – анчихрист! Извел свою королеву путем лжи! – и кинулся на Мэтью. Что это было вообще? Спятившего брата Джозефа утащили, и здоровяк-аббат извиняется перед эмиссаром: поймите всё правильно, во-первых, Джозеф – сумасшедший, а во-вторых, он – «не наш», его нам навязали, это двоюродный брат королевы Джейн.
Непонятно тогда, зачем упрямому католику, да еще и родственнику новой королевы, симпатизирующей католикам (насчет «двоюродного брата» - это, полагаю, опять тонкости перевода, когда с французского и английского языков термин «кузен», у нас бестолково переводят, именно как «двоюродный брат», хотя на самом деле это может быть и троюродный дедушка) так печься об королеве Анне Болейн? Она же с точки зрения Рима – махровая еретичка, ради которой король изгнал верную дочь церкви Екатерину Арагонскую. Джозеф тогда уж о возмездии должен вопить и радоваться, что король женился на доброй христианке, к тому же его родственнице.
Ну, да ладно, Джозеф – вроде как безумен, что с него взять? Но аббат-то какого дьявола посадил с собой за стол рядом с королевским эмиссаром такого «пассажира», который несет столь крамольную околесицу. У аббата тоже не всё с головой в порядке?
Мэтью пытается завербовать забитого молодого монашка, но пока неудачно и так же безуспешно пытается преследовать таинственного незнакомца в балахоне, которого видит уже во второй раз.