О появлении Ушинского в Смольном институте очень интересно и с мягким юмором написала его ученица Елизавета Водовозова в своей книге "На заре жизни".
"Английскость" этой школы заключалась в том, что образование здесь мыслилось как составная часть воспитания. Не главная! Главное - создание характера, моральных установок, да и бытовых привычек, вплоть до культуры питания. Прекрасно? Но со знаниями здесь дело обстояло не лучше, чем у гатчинских сирот. И что ещё гораздо печальнее, институт оказался искусственным мирком, совершенно изолированным от настоящей жизни. Учительницы, наставницы - сами бывшие смолянки, оставленные преподавать.
- Вы всё время над нами смеётесь! - выпалила Лиза новому инспектору.
- Уверяю вас, это недоразумение, - ответил Ушинский, - если иногда и смеюсь, то не над вами. Не виноваты вы в том, что вас заперли в четырёх стенах и привили дикие и смешные понятия.
После того, как Константин Дмитриевич уволил пару совсем уж бездарных учителей, у него появились обожательницы, в знак обожания облили его шляпу духами, и не поняли, отчего он так рассердился... Переучился - и не понимает тонких чувств?!
И красоты не понимает: убеждает девочек НЕ снимать пелеринки на уроках, не мёрзнуть. Говорит, что с открытыми плечами уместно появляться на балу, а для учения одежда должна быть удобной, тёплой!
Принимая хозяйство, Ушинский обратил внимание на дверь, которая, очевидно, не открывалась полвека. Оказалось, в этой комнате составлены физические приборы, чучела зверей и птиц, гербарии, химическая посуда... Всё это было в ходу при Екатерине Второй, но затем наставники решили, что физика, химия, биология портят нравы благородных девиц!
И когда Ушинский вернул их в программу, насторожился законоучитель: это же... АТЕИЗМ! Худшие подозрения отца-законоучителя подтвердились, когда Ушинский при нём высказался о бесполезности школьных уроков Закона божьего. Да, вера благотворно влияет на нравственность, но и тем, и другим должна заниматься СЕМЬЯ. Не школа. В школе сознание детей не должно раздваиваться между верой и знанием.
А вот это уже основание для доноса. И донос воспоследовал, и Ушинский был отстранён от должности с рекомендацией уехать из страны. Но просто уволить столь талантливого преподавателя... неловко. Нужно было какое-то обоснование, чтобы не будоражить общественность, и обоснование, увы, нашлось: подозрение на туберкулёз. Пока это было "всего лишь" хроническое воспаление лёгких, но этого достаточно, чтобы отправить "на лечение". Надолго.
Был ли Ушинский в душе революционером? Ни к каким организациям не принадлежал, и с сожалением писал о том, что его поколение не сделает ничего: "Ещё не время". Но подготавливать это "время", просвещая народ - лучшее, чему можно посвятить жизнь.
И этой жаждой деятельности ему удалось заразить своих учениц, смолянок! Та же Водовозова писала, что из восьми лет в Смольном шесть были для неё потеряны, и только последние два года она училась. Константин Дмитриевич словно факелом осветил их тёмную пещеру! Девочки, которые прежде и книг в руки не брали, теперь читали ночью, при свете сэкономленных огарков, и до утра спорили, кто вернее понимает Онегина, Белинский или Писарев. И мечтали "сеять разумное, доброе, вечное".
А давно ли самой высокой мечтой смолянки был "бант с шифром" - должность фрейлины? Давно ли считали, что НЕ стать фрейлиной - это конец жизни, ведь придётся работать, а это - ПОЗОР?!
Пройдёт немного лет, и Елизавета Водовозова станет соратницей своего Учителя, тоже будет писать "интересные учебники" для всех, кто хочет узнавать новое.
А пока её учитель в Германии, во Франции, в Англии изучал школьное дело, и обдумывал, стоит ли заимствовать готовую модель, или же русская школа должна стать именно русской...
(начало здесь:
Продолжение: