Каждая сказка имеет обыкновение заканчиваться. Вот и история зимовавшего у нас европейского лесного мышонка по имени Мышаня подошла к концу. Как я и говорила, несмотря на всю нашу привязанность к зверьку, порабощать его своей любовью мы не планировали и ждали только подходящих погодных условий, чтобы переселить в лесное пространство.
В мае летняя жара в Риге периодически сменялась заморозками. Иногда даже шёл снег. Так как чувствовала я себя к тому моменту уже из рук вон плохо, то тяжёлые решения мне давались с трудом.
Ситуация, к тому же, складывалась неординарная: с одной стороны, Мышаня демонстрировал своё желание нас покинуть, перманентно грызя всё новые и новые подкладываемые ему доски; с другой, принимал активное участие в жизни дома, с удовольствием общался с нами и выработал свой особый, почти человеческий, режим жизни, который мне не хотелось нарушать.
Когда я попала в больницу с острым гнойно-гангренозным аппендицитом, Мышаня сильно беспокоился. По словам мужа, он вёл себя совсем не так, как обычно, и постоянно нюхал воздух, пытаясь меня найти. Один раз мне даже пришлось сказать мышонку по громкой связи кодовое слово «не бойся», чтобы он смог спокойно уснуть. В те же часы, когда мне делали операцию, у него почернел ротик.
Муж перепугался не на шутку. Со здоровьем у нашего Мышани никогда никаких проблем не было. Максимум, он стирал нос до крови о прутья клетки в первые дни зимовки, пока мы не догадались дать ему доски для грызни. К счастью, почерневший ротик не помешал мышонку вести себя, как обычно, и со временем стал розовым.
Историю эту я узнала, когда вернулась из больницы. Сказала мужу, что рот у Мышани, скорее всего, просто окрасился: земляная часть дёрна, стенки домика-коробки из-под кулера и даже внутренний окрас дерева внутри одной из досок, которые он грыз, пока меня не было – были чёрными.
Когда утром, после операции, я открыла глаза, на солнце произошла одна из мощнейших вспышек за всю историю наблюдений за солнечной активностью, после чего Ригу стало накрывать полноценное лето, достигшее в настоящий момент состояния невыносимой жары (вчера перед Страдыня, где меня оперировали, была зафиксирована целая пробка из машин «Неотложной медицинской помощи», и я вновь порадовалась тому, как всё удачно сложилось для меня лично в середине мая – ведь мне пришлось ждать в машине всего пару минут).
Вернувшись домой из больницы, я застала Мышаню искоса поглядывающим на меня, высунувшись наполовину из входного отверстия домика, активно нюхающим воздух и не решающимся выйти: думаю, его пугал мой хриплый, почти полностью непохожий на мой, голос. Но так как я говорила то же, что и всегда, то мышонок в конечном счёте меня узнал, радостно погрыз свежий одуванчик и завалился спать до вечера в то время, как я стала на полном серьёзе думать о том, что ни в какой лес он не поедет, а будет уходить на природу через нашу подсобку. Такой вариант развития событий мы уже обсуждали в семье (правда, муж предлагал доработать его до создания отдельного входа/выхода на улицу изнутри клетки, что звучало несколько фантастически, хотя в целом - реально), но так как после операции я была ещё слабенькой и прямо сразу после неё узнала, что кот, который прожил у нас целую огромную кошачью жизнь, ушёл в мир иной, то мы дружно решили не думать ни о чём до тех пор, пока мне не снимут швы.
Продолжение следует…
Материал оказался полезным? Ставьте лайк. Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые статьи.