Время пролетело быстро. Фросю сосватали, а потом и расписались молодые в сельсовете. Свадьбы не было. Но собрали у Пани ужин для самых близких. Пригласили и Наталью с Дуняшей. Паня уже разузнала историю знакомства дочери и Евгения Александровича. А в том, что поженились они, считала немалой заслугой Натальи. Так и считала, что по гроб жизни она теперь ей обязана. А то бы так и ходили кругами друг около друга, да признаться боялись.
Паня что могла, настряпала. Да и Евгений Александрович привез с собой продуктов. На работе помогли ему их собрать. В голодное время каждому кусочку рады. А тут Павел Николаевич по начальству сходил, похлопотал, чтобы выдали московскому хирургу продуктовый набор. Не в частом бывании в районе такие свадьбы случаются. А тут глядишь, и прирастет человек к новому месту, да так и останется навсегда.
После того, как стали мужем и женой на законном основании, перевез Евгений Александрович Фросю с дочкой в свою квартиру. Хоть и горько было Пане, что остается одна в доме, но даже слова не сказала. Радовалась, что у дочки все так ладно случилось. Деревенские бабы как то разом забыли, что еще совсем недавно клеймили Фросю непристойными словами, шагу ступить по улице спокойно не давали.
Теперь и с Паней первыми кланяются. Только Степанида ядом исходит. Шипит, как змея. Все неймется ей. По всей деревне разносит, что Фроська хоть и не призналась, да девчонка то от ее Тимохи. А теперь вот увезли внучечку ее золотую, не понянчится она, не потетешкает дитятко. Кто то ей верил, кто то нет. Но в спор вступать со вздорной бабой не хотели. Говорит так, ну и пусть говорит, ее дело.
Зато в разговорах между собой судачили, как ловко Фроська хирурга то городского охомутала. И когда только успела. А потом слух пополз, что и ребенок то у нее от хирурга, гуляла она с ним. Наталья как то шла с работы, бабы возле колодца с ведрами стояли. И вот языками чешут об этом. Она даже остановилась послушать. И все то у них так ладно и складно получалось.
Она даже обрадовалась такому повороту дела. Пожалуй впервые порадовалась выдуманной сплетне. Все Фроське спокойнее будет. Пусть так и говорят.
У Натальи свои заботы, своя головная боль. В очередном письме Митька написал, что в связи с невозможностью дальнейшего использования его в кадрах Красной Армии, признали его ограниченно годным. Направляют его поэтому в город, в котором жил до войны для использования военруком в гражданских учебных заведениях. И будет он там находиться до полного выздоровления.
После этого письма Дуня окончательно задумалась о переезде. Пусть хоть немного, но поможет она Митьке с его болячками, ну а дальше уж видно будет. Людмила правда немного огорчилась. Она то думала, что поедут в город к родителям. А теперь вот не знает даже, чего ей и делать. И матери то хочется помочь, и к сыну. Наталья разрешила ее проблему быстро.
- Чё тут думать то. Ты поезжай к матери с отцом. А Дуня пусть к Митьке едет. Только сперва ее с собой в город увези. А уж потом они спишутся, что да как.
Собраться то собрались, да Дуне справку надо из колхоза. Иначе куда она без документа. Пошли Дуня с Людмилой к Евсею Ивановичу. Показали ему письмо. Тот прочитал, почесал затылок.
- Да я разве против. Семью нельзя разбивать. И кто знает, сколько он долечиваться будет. Может всю жизнь.
У Дуни аж челюсти свело от его слов. Как такое можно говорить, что всю жизнь долечиваться. Хотелось обругать его за такие слова. Но Людмила увидела, как Дуня напряглась и готова выплеснуть на голову председателя ведро с руганью.
Она строго посмотрела на сноху, сжала ей руку и заговорила уже сама.
- Вот, вот, неизвестно сколько. Поэтому и справка нужна без ограничения срока. Вы уж сделайте такую, чего зря бабенку потом туда, сюда гонять. Дите ведь малое на руках у нее. Я бы сама поехала помогла, да родители у меня старые, немощные, тоже их нельзя бросить. Сделайте уж Евсей Иванович такую милость.
Она еще какое то время пыталась разжалобить председателя. Тот наконец сдался. И вскоре довольные женщины вышли из правления с драгоценной бумажкой. Только на улице, когда уже отошли подальше от правления, Людмила повернулась к Дуне.
- Ты уж не маленькая. Учись, как с начальством надо разговаривать. Ему эту справку выдать раз плюнуть. Какую хочешь. Хоть бессрочно, хоть срочную. Мог написать, что на месяц выдана. И никто бы его не заставил ее изменить. Вот и приходится лебезить перед такими людьми, да кланяться им. Думаешь мне не хотелось обругать его за такие слова. А получилось вон как хорошо.
- Я бы до такого ни в жизнь не додумалась. Была бы одна, так бы и выпалила все, что думаю.
- И ушла бы после этого с пустыми руками. Вот и запоминай. В жизни это не раз пригодится. Всегда надо уметь с начальством договариваться. Поживешь, сама убедишься.
Дуня сходила на ферму. Разыскала Семена Михайловича. Тот даже обрадовался, что поедет Дуня к Митьке. Вдвоем то легче им будет. Митька парень хороший. Совсем мальчишкой начал у него в бригаде работать. Городской, ничего не умел, но всегда старался все сделать так, как надо. А сейчас вон, гляди. Не Митька уж, а Дмитрий Васильевич. Командир Красной Армии. Попрощался Семен с Дуней по доброму, словно с дочкой своей. Где то опять засвербила заноза внутри, да он ее быстро усмирил. Вспомнил, что Бог даст, у него своя такая Дунька родится. Уж совсем немного осталось ждать.
Неделя прошла в суматохе. Людмила с Дуней в военкомат съездили, узнали, что да как им сделать лучше. Дуня в городе Фросю разыскала. Не могла она уехать, не попрощавшись с подругой. Всплакнули подружки, что расставаться приходится. Но радовало, что и у той, и у другой все хорошо складывается.
Дуня подошла к Сонечке. Малышка лежала в кроватке и смотрела на белый свет черными, как у Тимохи глазами. Но ничего не сказала Дуня, к чему расстраивать и без того настрадавшуюся Фросю. А глаза еще сколько раз изменятся. Про себя отметила, что сразу видно, что городская. Зыбка в избе не висит. Лежит в кроватке, даже и не покачать, как заревет.
Поговорить им совсем немного пришлось. Пришла Людмила, которая бегала по магазинам в надежде купить что-нибудь для Макарьевны. С ней уж больно то не поговоришь о сокровенном. Фрося только и сказала, что все у нее хорошо. Она рада, что так в ее жизни все получилось. Потом поинтересовалась, в какой день уезжать они собираются. Пообещала, что придет на станцию проводить.
Макарьевна ревела навзрыд, когда пришла пора провожать постояльцев. До этого все держалась, прятала свои слезы, только по ночам тяжело вздыхала. А тут разревелась, не унять. Людмила обещала, что как матери получше станет, приедут они с Алешей в гости. А там видно будет. Может с собой Макарьевну заберут. А пока Наталья обещала заходить к ней да приглядывать. Если что, так Клавдейка придет, поможет.
А у Натальи у самой душа не на месте. Только не показывала этого Дуне. Чего еще ей переживать из за этого. И так видно, что боится ехать. Нигде ведь кроме райцентра не бывала. Хорошо, что Людмила рядышком с ней будет. Все не так страшно. И Павлушку поможет досмотреть.
Накануне отъезда, когда все вещи было собраны и уложены в два больших мешка, устроили прощальный ужин. Дуня наказывала Клавдюшке, чтобы та матери помогала да слушалась. Маленькая Надюшка с удивлением таращила свои глазенки и не понимала, чего это такое происходит. Она уже пыталась говорить на своем языке. Только Наталья, а порой и Дуня могли ее понять. Вот и сейчас ей хотелось что то рассказать и она удивлялась, что ее никто не слушает, даже мама.
Поезд по расписанию должен был прибыть после обеда. Но уже с утра Наталья сбегала и запрягла лошадь. Лучше уж на вокзале они подождут. Предусмотрительная Людмила, когда ходила в военкомат, выхлопотала, чтобы ей, как жене подполковника забронировали два билета. Поэтому о билетах они могли не беспокоиться.
Когда подъехали к станции, на улице уже рассвело. Но до поезда оставалось ждать да ждать. И это при условии, что если тот придет по расписанию. Народ толпился возле кассы. Сперва пошли разыскивать местечко в зале ожидания. Не на улице же все это время находиться, не лето. Приткнулись в уголке. Людмила пошла в военную кассу узнавать насчет билетов. Пришла она быстро.
- Билеты пока не продают, но бронь на двоих есть. Сказали, чтоб не беспокоилась. Ближе к прибытию поезда начнут продавать.
Устроились на мешках да на Людмилином огромном чемодане. Павлушка словно понимал, что не дома, мирно посапывал. Наталья переживала, ехать то больше суток. Как Дуня кормить ребенка будет. Хоть в сумке была припасена бутылка молока, да вдруг оно прокиснет. Специально на дорогу напекла подорожников без травяных добавок. Если что, так хлеба нажует и соску сделает. Материнского молока ему уже не хватало.
К обеду пришла Фрося проводить подругу. Она озиралась по сторонам, выглядывая, пока Дуня сама не увидела ее и не замахала руками.
- Ну вы и забрались, в самый угол. И не найдешь.
- Фрося, а ты ребенка то с кем оставила.
- Евгений пришел. С кем то подменился и отпустил меня. Вот, на дорожку принесла вам.
Она протянула кулек с продуктами. Там печенье есть, если что, так Павлику размочить его можно будет и покормить.
- Фрося, куда так много то. Сами то чего есть будете.
- Не переживай. С голоду теперь не помрем. В городе по талонам продукты отоваривают.
Возле кассы послышался шум и крики. Видимо начали продавать билеты и люди выстраивались в очередь, выгоняя тех, кто хотел пробраться вперед. Людмила поднялась, пошла к кассам. В этот раз она ходила дольше. Алешка даже канючить начал, куда мама ушла.
- Да никуда она не ушла, - успокоила мальчика Наталья. - Видишь, вон там стоит около кассы.
Алеша увидел мать и успокоился. В кокетливой меховой шапочке и в пальто, которое Людмила берегла все время, пока жила в деревне, одевала только по праздникам на выход, она заметно выделялась среди женщин, в полушубках да в клетчатых шерстяных платках.
Наконец она вернулась довольная.
- Все, купила. Даже с местами билеты дали. Так что не будем давиться. На наши места никого не пустят.
Клава с завистью посмотрела на Дуню. Ей тоже хотелось поехать в далекий незнакомый город, посмотреть, как люди там живут в высоких домах, ездят на автобусах. Она прижалась к Дуне и тихо зашептала.
- Дунька, я когда вырасту, ты меня к себе возьмешь? Так охота в городе побывать.
Дуняша улыбнулась ей в ответ, прижала к себе.
- Конечно возьму. Ты только расти побыстрее.
Людмила еще раз напомнила, чтобы Макарьевну не забывали. Наталья заверяла, что сделает все, как и обещала.
- Мне и самой может придется ей поклониться. Клавка в школе, а Надьку то куда девать. Вот и сейчас она меня выручила. Осталась с девчонкой. А то бегай бы, ищи с кем оставить.
Поезд запаздывал совсем немного. Вскоре объявили об его прибытии. Толпа отъезжающих хлынула на перрон, запустив в душное помещение волну морозного воздуха. Паровоз протащил за собой вагоны. В воздухе запахло дымом от горящего угля. Люди куда то бежали, толкались. Если бы не было Людмилы, Дуня тоже бы сейчас металась среди этих людей. Но Людмила встала на одном месте и никуда не двигалась.
- Не переживайте. Поезд будет долго стоять. Успеем дойдем до своего вагона.
Так и случилось. Нужный вагон остановился почти рядом с ними. Странное дело, все люди пробегали мимо него, не останавливаясь. А здесь даже дверь была закрыта. Наталья не выдержала и начала колотить в нее. Наконец двери открылись. Проводница спустилась на платформу, проверила билеты. Больше никого в этот вагон не было. Она даже великодушно разрешила провожатым помочь занести вещи.
Расставание получилось скомканным и сумбурным. Наталья все боялась, как бы поезд не уехал. Поэтому они только занесли мешки и тут же ринулись обратно. Людмила забрала Павлика у Дуни. Та бросилась вдогонку за матерью. Плача обняла ее и Клавку, потом Фросю. Ревели все. Дуне было страшно расставаться с родными. Неизвестно, как там все сложится. Радовало только то, что рядом будет ее любимый.