Он жил и верил в небеса,
И даже верил в человека,
Но тут случилось: грех, война,
И потемнела вера в небо.
Он с детства верил в братский долг,
И жизнь казалась с продолженьем.
И смерть это совсем не то,
Что в книжках пишут для сожженья.
Судьбы насмешки и любовь,
Его закинули в окопы.
И он увидел смерть и боль,
В очах безумных страха роль.
И каждый день казался крайним,
Крики, грязь, готов уйти.
Но сердце дало пониманье,
Что дело правое, терпи.
Терпел и дрался, был отмечен,
Всегда вперёд, и не один.
И тот, кто рядом, как бывало,
Поочерёдно уходил.
Всё стало просто, всё одно,
И верить больше не хотелось.
Да и какой во всём тут толк,
Он точно знал каков исход.
Однажды, после долгой драки,
Он встретил старого бойца,
Боец, как будто всё в порядке,
Тушёнку взял под наглеца.
Шумел, жевал, смеялся громко,
Парней без устали бодрил,
И глаз горел у тех, кто слушал,
У тех, кто даже ранен был.
Вот в час затишья, перед боем,
Солдат к бывалому бойцу,
Присел спокойно, закурили,
И задаёт вопрос отцу:
- Скажи родной, как так бывает,
Что ты без устали бурлишь,
И духом даже ты не падал,
И всех вокруг нас веселишь?
Отец улыбкою сверкнул,
Прищурясь, дым пустил в окопе,
И с добротою русских глаз,
Сказал, что думает о боге.
Сказал, что любит старый дом,
И всех людей, кто в доме том,
И верит в то, что он вернётся,
И люди верят, что дождётся.
Кому-то в жизни много надо,
Не потеряй свой русский дух.
Нам на войне, хотя бы, верить,
Хотя бы верить, хоть чуть-чуть.