Все знают сказку про мальчика, который все время кричал про волков, но, видимо, не моя мама. Как известно, мальчику потом никто не поверил, что волки идут. Так и я: перестала реагировать на мамины манипуляции. А проблема в том, что она всю мою сознательную жизнь постоянно «болеет» и «умирает».
Началось все, когда я была маленькая. Ребёнка очень легко напугать тем, что мама умрёт. Поэтому её манипуляции работали прекрасно. Усугубляло положение то, что больше у меня никого не было. Ни бабушек, ни дедушек, ни папы. Мама всегда говорила, что я доведу её до могилы своим поведением, а меня потом заберут в детский дом или отдадут в плохую семью.
Если я капризничала или не хотела делать, что она говорит, то мама сразу хваталась за сердце, делая вид, что ей плохо. Я тогда сразу на все соглашалась. Лишь бы мама не болела и не умерла. Если я хотела пойти погулять во двор с другими детьми, то она опять делала вид, что умирает.
При этом всегда давила морально. Когда я после очередного её «приступа» оставалась дома, то она говорила, что не надо, могу идти, ведь мне же так «плевать» на мать:
- Иди гуляй, раз хочешь. Вернёшься, а я уже холодная, - шёпотом говорила мама, закатывая глаза.
Фактически мама меня с самого детства поставила в такие рамки. Поэтому для меня в какой-то степени это было нормой. Ведь на самом деле важнее здоровье мамы, чем игрушки и гулянки. Но в какой-то момент я начала понимать, что мной просто манипулируют.
Где-то в пятнадцать лет я начала замечать, что маме плохо ровно до того момента, пока я не начну соглашаться с ней. Собираюсь гулять – приступ. Отменяю планы – через 10 минут выздоровление. Чудеса! Поэтому ради эксперимента однажды спросила:
- Мама, теперь тебе стало лучше?
- Да, полегчало.
- Тогда я пойду все же с подругами встречусь.
К такой контратаке она была не особо готова. Ведь не будешь же каждые 15 минут спектакль разыгрывать. Тогда она нашла новый рычаг. Говорила, что наложит на себя руки, если я буду убегать из дома к друзьям. Что-то новенькое. Но меня напугало это, так как отыгрывала она натурально: я находила пустые пузырьки без этикеток и распечатанные лезвия для станков.
Проще говоря, когда все молодые люди гуляли, ходили на дискотеки, в кино, кафе, влюблялись и т. д., я сидела дома и караулила маму, чтобы она ничего не сделала с собой.
Повзрослев, я убедила маму в том, что мне нужно устраивать личную жизнь, иначе она внуков никогда так и не увидит. Вроде бы согласилась и даже отпустила на съёмную квартиру. Но радовалась я рано. В первую же ночь, когда я уже переехала, она позвонила и сказала, что мне нужно срочно вернуться, потому что ей плохо. Я же решила переломить ситуацию и посоветовала вызвать скорую.
Я понимала, что с вероятностью в 99% с ней все хорошо. Но все равно не спала всю ночь. Утром оказалось, что это на самом деле был очередной спектакль.
Чем старше я становилась, тем безразличнее относилась ко всем «болезням» мамы и угрозам суицида. В какой-то момент поймала себя на мысли, что мне в принципе стало все равно. Не уверена, что сильно расстроюсь, даже если мама умрёт. То место, которое должно болеть в таких случаях, давно уже покрылось коркой.
Решила поговорить с мамой прямо. Сказала, что выучила её за все время, что эти манипуляции давно не действуют. Намекнула, что мне тоже хочется жить спокойно. И если погорелый театр не закроется, то я просто прерву любое общение.
Объяснение на пальцах не получилось. Когда я все это сказала, мама закатила истерику, потом начала задыхаться, упала со стула и сделала вид, что потеряла сознание. У меня же в душе ничего не дёрнулось. Обидно, что даже с перспективой остаться без общения со мной, мама все равно начала манипулировать. На одной чаше весов – контроль, на другой – нормальное общение с дочерью. Она же решила, что лучше без меня, чем без контроля.
Я пошла домой. Чуть позже позвонила мама (внезапно сама пришла в сознание и перестала задыхаться). Я ей сказала, что временно нужно прервать общение, пока до неё наконец-то хоть что-то не дойдёт…
******************************************************************************************