Алла часто вспоминала его. Нет, наверное, у них не получилось бы семейной жизни. С такими, как Алексей, не гуляют по парку, не планируют совместные покупки, не делают вместе ремонт. Ему не нужна женщина, как друг и наперсница. Алла поняла это еще тогда, жарким вечером, когда оба чуть с ума не сошли. Они даже не поговорили толком. Слились в одно целое и сгорели дотла, как сгорает топливо при случайной искре.
Потом он курил на кухне и молчал. Молчала и она, переступая с ноги на ногу перед ним. Алла не стеснялась наготы, ей было стыдно от другого. Алексей не смотрел на нее, словно и не было у них ничего. Хотелось заплакать от отчаяния. Алла отвернулась и вышла из кухни, чтобы одеться и никогда больше сюда не приходить.
Он догнал ее уже на пороге, крепко прижал к себе и поцеловал.
- Ты очень хорошая, правда. Я тебя никогда не забуду. – Глаза Алексея – страдающие, тоскующие, выдавали его с головой. Глаза смертника или тяжело больного, но очень, очень хорошего человека, вынужденного быть плохим.
И все.
Больше она Леху не видела никогда.
Лить слезы не стала. Варя, конечно, обо всем догадалась, но не уронила по этому поводу ни слова. Смотрела жалостно, без укора. Алла постаралась все забыть. Ну и что? Бывают в жизни огорчения. Залетный мужик, вечный волк-одиночка. Кто она такая? Очередная транзитная веха в его сложной жизни. Потянуло, было дело, горевать не стоит. Лучше поминать его добрым словом. Видать, есть в человеческой жизни вещи, в которых нет места любви и семейному счастью. Ай, чушь! Выкинуть ее из головы и забыть.
Но ведь не забывалось. То, что произошло между ними, не забывается. Потому и происходит один раз. Алексей был не просто случайным попутчиком, и прибило его к Алле не просто так. Промысел Божий или наоборот. Кто его знает – время покажет.
А потом закрутились такие события, что – ах!
Варвара снова переселилась в свою квартиру. Квартирантов брать ей расхотелось – много беспокойства. И правильно! Потому что в один прекрасный день она влетела в Алкино жилище, как ошпаренная:
- Включай телевизор! Быстро!
Алла возилась с духовкой. По осени весь город был завален копеечными яблоками, урожай невиданный. По случаю ей досталось три ведра отличной ароматной китайки. Уж и компота было наварено, и варенья… Пришлось печь шарлотку чуть ли не каждый день. Маришка очень любила нежный и душистый яблочный пирог. Варвара застала ее как раз за этим занятием.
- Бросай свою богадельню! – рявкнула она и понеслась в комнату.
Первое, что увидела Алла – фото… Виктора и Лильки. Фото автомобиля, перевернувшегося в кювете. Фото лобового стекла и дверей, прошитых автоматными очередями…
- Мы сделаем все возможное, чтобы найти убийц Виктора Олеговича и его супруги Лилии Евгеньевны. Преступность будет искоренена в нашем славном регионе! Это я вам обещаю! – вещал с экранов губернатор, - будем давить бандитов без пощады! Мочить в сортирах – как говорит наш президент!
Рот сжат, глаза серьезные. Видно – не шутит. Еще бы – такой скандал, среди белого дня убили директора завода, застрелили в машине! Отец Лилии Евгеньевны, знаменитый бизнесмен, поседевший за ночь, с черными мешками под глазами, держался перед камерами стойко:
- Мне тяжело говорить об утрате любимой дочери. Но еще тяжелее говорить об утрате нового человека, настоящего труженика, честного и неподкупного нашего Виктора Олеговича, являвшегося образцом поколения руководителей Российской промышленности. Он был полон планов и идей по реконструкции предприятий города и области. В самом расцвете лет жизнь его оборвали нагло, жестоко и бесцеремонно!
- Вот! Видела? Честный труженик, ага! Столько народу поувольнял! Без хлеба оставил! Завод заграбастал и развалил! – бушевала Варя.
Алла плохо слышала ее. Виктора ей не было жалко. За Лилю – обидно – молодая такая. Ее-то за что?
Эту новость мусолили на экранах целый месяц. На родителей Вити было больно смотреть. Романов, в отличие от них, держался стоически – Алла не была на пышных похоронах, но видела сюжет, снятый журналистами в день похорон.
- А чего ему? Сам, поди, и грохнул. Дочка нечаянно подвернулась. Говорят: из машины расстреляли. Не знали, что она там, - рассуждала Варвара.
Она помолчала, поджав губы, а потом тихо шепнула:
- Я думаю, наш квартирант замешан. Что-то быстро слинял. А вдруг…
- Не мели чушь, Варя! – крикнула Алла и пожалела о своей вспышке, - не притягивай за уши события! Витю и Лилю расстреляли – ключевое слово «расстреляли» - действовала группа из нескольких человек!
- Молчу, молчу, что ты! Просто совпадение дурацкое, - Варя постаралась замять разговор.
***
Алла даже не сомневалась, что ночь с Алексеем была не случайной – через месяц уже поняла – приехали. Да, поняла. Но с настойчивым упрямством тянула время. А тут - очередной профосмотр. Коллектив дружной гурьбой, бряцая баночками с анализами, к семи утра повалил в клинику. Оставили коробки и банки на столике приема анализов, без очереди вломились сдавать кровь, а далее, сверяясь со списком врачей по бегункам, организованно потопали по этажам – список длинный, а день короткий... Еще и во рту с утра маковой росинки не было… Аллу подташнивало.
Гинеколог просто сказал:
- А ты чего гуляешь, голубушка, восемь недель! Оставлять, что ли, надумала?
Врачиха, обычная женщина, давно не удивлялась нежелательным беременностям пациенток. Сплошь и рядом контингент одиночек. Попадались по этому делу часто, второго или третьего ребятенка заводить не собирались – что они, с дуба рухнули, нищету плодить. Но Алла, глазом не моргнув, ответила:
- Конечно, оставлю.
Хозяин – барин. Гинеколог вздохнула облегченно (грех на душу брать не нужно) и завела привычную лекцию-беседу с будущей мамочкой. Проблемная мамочка, возрастная, надо понимать…
- Ты с ума сошла, девка? – ужаснулась Варвара, когда услышала новость о беременности, - думай, думай головой! Как ты управишься? Не котенок, ребенок же! Я ведь не вечная! Зачем тебе?
Алла сама не знала – зачем.
- Надо, значит.
- Дело твое, конечно. Но, - Варя понизила голос до шепота: - От душегуба не страшно рожать?
Ну вот – опять Варина паранойя!
- Ты бы, Варя, поменьше бы криминальные сводки читала… Совсем уже…, - жестко ответила Алла, - и поменьше об этом говори. Мы – слишком близко. Родителей Виктора пожалей, а то и до них, и до нас доберутся!
Варя замахала на нее руками.
- Молчу, молчу! Ну их нафиг. А то и нас, - Варя перекрестилась троекратно, - паровозом следом потащат. И ты – дура проклятая! Маришку надо поднимать, денег в обрез! Куда тебе…
- Я оставлю ребенка, Варя. Я хочу этого ребенка. И рожу его!
Варвару трясло от злости. Теперь Алку точно никто замуж не возьмет. Будет маяться с обоими детьми на руках. «Хорошо устроилась» - ни работы нормальной, ни мужа, ничего. Ладно бы, девчонка молодая была, а то ведь – взрослый человек. Нормально ли это – рожать от первого встречного, не пойми, кого. А может, убийца – этот Алексей. Больно подозрительный, и события совпадают. Правда, по телевизору говорят – банда расстреливала, и машина, судя по следам протекторов колес – огромный джип. Ехали Витька и Лиля на базу отдыхать, а эти душегубы их в лесочке и прихватили. Ужас, ужас какой.
Варя глянула на часы и начала собираться – надо было смотаться к Витькиным (царство ему небесное) родителям. Что-то сдали они за эти месяцы. Как бы не случилось чего…
Алла никому не говорила о беременности, но… узнали о ней в магазине. Наверное, болтливая Варя брякнула, не подумав. С ней такое бывало. Хозяйка вызвала на разговор.
- Что же ты мне такую свинью подкладываешь? Где я тебе облегченный труд в магазине организую, Алла? Сама понимаешь – это невозможно. Не могла предупредить?
- Нанимайте грузчика, - Алла старалась сохранять спокойствие, - женщины такие тяжести таскают, как лошади. А уж за прилавком я как-нибудь отработаю.
Начальнице не нравились условия Аллы. Но ведь на улицу выгонять беременную – чревато. Кто ее, эту блаженную, знает. Нажалуется в охрану труда, проблем не оберешься. Да и грех, еще аукнется. Жалко, не жалко, а делать что-то надо. С грузчиком, правда, перебор.
Она перевела Аллу в фасовщицы. Работу непыльной не назовешь, но тяжелой она не считалась: сиди себе и сахар с крупами фасуй. Да и работы не очень много – справилась – иди домой. В деньгах проиграет, конечно, но никто тут золотых гор не обещал.
Так и было. Алла до самого декретного отпуска просидела в подсобном помещении, среди коробок с печеньем и макаронами. Ей даже понравилось: открываешь мешок с семечками, черпаешь их совком, пересыпаешь в пакет, взвешиваешь и искусно завязываешь, выпуская из содержимого пакета воздух.
Можно обо всем передумать, крупа шуршит, как песок в песочных часах, мысли текут плавно, никто не мешает. Можно спокойно чаю выпить вприкуску с баранками. А к пяти вечера – домой. Правда, выходные только в субботу и воскресенье, зато с дочерью подольше можно побыть. Раньше-то как: Алла не раньше десяти приволакивала натруженные от долгого стояния ноги. Тело гудит, будто электрический ток через него пропускают, Алка еще не спит, вокруг прыгает, соскучилась по матери. А матери – ни до чего. А теперь Алла хоть поживет по-человечески.
Она уже определилась – после декретного отпуска будет менять работу. Хватит с копейки на копейку перебиваться. Двое детей, Варя стареет. Пора бы слезать с ее шеи и думать самой головой, коли такую роскошь себе (целый ребенок) позволила. Противно. Естественное желание быть матерью стало чуть ли не пороком. Осуждающие взгляды, гримасы… Алла должна перед каждым оправдываться, будто она преступление какое-то совершает. Будто ее малыш обречен на голод и холод еще в утробе. Бред. Да Алла готова была в лепешку разбиться, лишь бы сыты все были и опрятны. Она ведь ни копейки на ерунду не потратила! За что такое отношение?
И все-таки что-то свербило в душе. Чувство вины не покидало. Что за страна такая, Господи, где нельзя родить дитя, не мучаясь совестью. На каждом углу кричат о запрете абортов и тут же поливают мать, решившуюся на роды без мужа, помоями! Даже Варвара, милая Варя, и та вздыхает каждый раз, бросив взгляд на круглый живот Аллы.
И Варя мучилась стыдом. И ей было жалко Аллу: что на нее накинулись все? Понятно, на каждый роток не накинешь платок. Насмотрелись люди на беспечных мамашек, зачинавших своих деток в пьяном угаре. Тем-то все по барабану. А нормальные люди, думающие о будущем, страдают. Им же вырастить дитя нужно, а не спихнуть куда подальше. Государство не о тех заботится! Нет бы – помочь молодым, поддержать как-нибудь финансово, что ли. А то на декретные смотреть больно – слезы! И детские пособия – насмешка над человеком. Издевательство! Вот и злится народ. На грех женщину толкает. Здоровую женщину, любящую. Что за…
До времен «материнского капитала» оставалось еще добрых шесть лет…
Автор: Анна Лебедева