Часть 1
Часть 2
1979 год
Прошло восемь лет с тех пор, как Веру освободили из лагеря. Жизнь постепенно налаживалась - Шура по-прежнему работала на раздаче в столовой, дружила с той же армянской семьей, которая поддерживала ее в трудные дни. Верочка все на том же предприятии трудилась, где будто бы забыли о том, что она сидела в лагере за растрату. Напротив, вспоминая бывшего начальника, женщину жалели. А она теперь проверяла каждую букву и каждую цифру, получив однажды урок жизненный, что нельзя всем подряд доверять.
- Шура-джан, зайди в бухгалтерию.
- Что такое, Арут? - спросила она.
- Узнаешь, - подмигнул ей армянский друг и по совместительству начальник.
Шура удивленно отставила тарелки, которые мыла и направилась в бухгалтерию. Там она узнала, что ее премировали путевкой в санаторий. Да не куда-нибудь за город, а в Кисловодск!
- Арут, это что, правда? Я в Кисловодск поеду?
- Правда, Шура-джан, - рассмеялся Арут. - Помнишь, когда я рассказывал про Кавказские горы, ты тогда мечтательно произнесла, что хотела бы посмотреть на это великолепие. Так вот, в Кисловодске горы есть, а в ясную погоду Эльбрус видать! Да и водички не мешало бы попить целебной, вон, сама на желудок жалуешься и на суставы.
Шура, отбросив приличия, бросилась на шею младшего друга.
- Ах, Шура-джан, люди смотрят.
Но этот добряк с черными глазами и пышной шевелюрой был доволен, что угодил старшей подруге. Сколько лет они дружат? Сколько меж ними добра было, сколько взаимовыручки и помощи! Шура хороший работник, не просто так она получила путевку, да и на работе о ней все отзывали исключительно как о трудолюбивой женщине и никто не говорил, что она эту путевку по блату получила. Она трудилась, несмотря на то, что достигла пенсионного возраста и ей уже было 67 лет.
Приехав в Кисловодск, Шура дышала полной грудью - горы, вон, вдали виднеется Эльбрус, хоть мечтами побывать на его заснеженной вершине.
Воду пила, проходила лечебные процедуры и гуляла. Что еще нужно в ее возрасте? Вот на одной такой прогулке в парке она вдруг увидела... Свою односельчанку!
- Мария, ты ли это? - Шура пристально смотрела на женщину.
- Ой, Шура! Сколько лет, сколько зим! Ты в какими судьбами тут? - женщины обнялись.
- От работы путевку дали! Ты как здесь оказалась? Неужто в нашем колхозе путевки в Минеральные воды выдают?
- А отчего нет? - Мария улыбнулась. - Я вдова фронтовика, пятерых детей подняла сама, на работе на хорошем счету, до сих пор, несмотря на года свои, тружусь. Вот и премировали меня путевкой. Ой, ну кто бы знал, что мы еще встретимся, да где! За тысячу километров от родной земли. Ну а ты как поживаешь? Неужто на Дальнем Востоке жизнь лучше?
- На каком Дальнем Востоке, ты чего, Мария? В Туркестане мы живем. Я, Верочка и Валера, внучок мой.
- Постой, но как же... - Мария была растеряна. - Пять лет назад Михаил в село вернулся, ох, горюшко-то какое, половину ноги лишился на предприятии. Вот и возвратился в родные края. Да не один, с бабенкой...Письмо от тебя привез, что вы на Дальний Восток уехали, а ему дозволено в избе твоей жить. Родственник все же, хоть и бывший.
- Какое письмо, какой Дальний Восток? - Шура смотрела на Мария как на умалишенную.
- А ты разве не знаешь, Шур? - Мария тут же внимательно стала разглядывать бывшую односельчанку. - Мишка вернулся калекой, с новой женой. Говорит, что Верка его бросила, сына в охапку и во Владивосток с сыном укатила. А он потом на Ирине женился.
- Никто его не бросал, - вздохнула Шура. - Он сам уехал в Магнитогорск, а потом на развод подал.
- Дела, - протянула Мария. - Это чего же получается.. Зять твой без спросу в твоем доме живет?
- А пущай живет, жизнь его наказала и так сполна, - махнула рукой Шура.
****
Приехав домой после отдыха в санатории, Шура не стала ничего рассказывать дочери. К чему бередить прошлые раны? Только все наладилось, а тут новую боль дочери причинить.
Так она и молчала до смерти дочери...
В 1985 году Валеру призвали в армию, он попал в Афганистан, где и был убит. Вера не была такой сильной как мать, она так сильно переживала смерть сына, что сдала сдавать, а спустя два года умерла.
****
Почерневшая от горя, в траурном платке, Шура провожала свою единственную дочь в последний путь. Сгорбленная старушка едва перебирала ноги. Она даже не плакала, все слезы кончились, было просто чувство опустошения. Ну за что ее судьба так наказывает? Сколько она еще будет хоронить своих близких? Сперва родители, потом муж, затем маленький сын, два года назад внука привезли в цинковом гробу. А теперь вот и Верочка.. Разве мало несчастий выпало на долю этой женщины?
Шура не жила, а существовала. Ей шел восьмой десяток, работать она уже не могла, здоровье ее подкосилось. Сидела в квартире и жила на пенсию. Если бы не поддержка армянских друзей, то вслед за внуком и дочерью в могилу бы сошла. Но они не давали опускать руки, она была им вроде старшей родственницы.
И когда в 1989 году стало понятно, что нужно уезжать, Арут позвал Шуру с собой.
- Поехали, Шура-джан, с Сочи. Там родня моя, ты тоже нашей станешь, примут как родную.
- Нет, Арут, не могу, - покачала головой Шура. - Не хочу быть кем-то вроде бедной родственницы. Ты ведь можешь меня понять, сам ведь гордость имеешь.
- Но что ты будешь делать здесь? Смотри, что происходит? Не сегодня, так завтра выселят тебя из квартиры в чем мать родила. Прости, Шура-джан, но стара ты уже...Жаль, что некоторые люди озлобились и забыли, что еще вчера мы пили с ними чай. Их немного, но и они жизни не дают.
- Знать, судьба такая. А почто мне все это, если не для кого добро хранить?
Как не уговаривал ее Арут, не поехала она с ними. Но едва они отбыли в Сочи, как пришлось и Шуре собирать чемодан и уезжать, потому что стало тяжело - некоторые люди вели себя совсем невежливо с пожилой женщиной, а она просто хотела спокойствия.
Она была потеряна в этом мире, ей некуда было больше податься. Да, еще есть двоюродная сестра в Нижнем Новгороде, но там и своих проблем через край, не хотела она приживалкой быть, ведь и с Арутом по той причине не поехала.
С чемоданом в руках Шура садилась в поезд. И снова стук колес, да только вникуда... Она поедет на Родину, там будет умирать. Пора уже пришла, восьмой десяток лет живет на белом свете, и мало хорошего видала. Скоро она будет рядом с родным сыночком лежать, встретит на небесах свою дочь.
- Скоро, скоро, милые мои, - шептала она, прижавшись к стеклу.
Продолжение