Глава 38
Алексей Петрович
Для меня было большой неожиданностью встретить здесь Вениамина Новосельцева или просто Веню, поскольку мы познакомились с ним ещё на первом курсе универа. Там же и подружились. Хотя чего иного было ожидать? Он ведь младший брат Виктора Кирилловича, нынешнего главврача.
– Так пойдём, выпьем? Лёха, я так рад тебя видеть! – улыбается Веня.
– Я тебя тоже. Но ты вообще в курсе, сколько времени?
– А что, пить среди бела дня – отличная затея! – смеётся друг.
– Давай потом, – отвечаю ему и, резко вскочив с лавочки, убегаю, как задорный мальчишка.
– Ну, погоди! – кричит Веня и несётся за мной.
Давно я не ощущал себя подростком! Так здорово было промчаться по парку, заставляя редких пациентов и коллег сделать удивлённое лицо.
***
Полина
У меня сегодня ночная смена. Занимаю себя тем, что смотрю запись той самой операции, которая едва не лишила меня карьеры в этой больницы. Это мне нужно, чтобы в следующий раз не повторить своей ошибки, когда я зацепила артерию. Если бы не присутствие Алексея Петровича, то не знаю, справилась бы…
Стоит о нём вспомнить, как мысли уносят далеко-далеко. Снова ощущаю, как стою на крыше. Передо мной Алексей Петрович, позади него рассекает лопастями воздух вертолёт «Центроспаса». Тот самый день, когда он прилетел с больной девушкой, и мы встретились на большой высоте.
«– Ты замужем? – спросил он, удивив меня этим.
– Нет, – ответила я и подумала: «Зачем он это спросил?»
– А парень есть? – новый вопрос.
– Нет.
Алексей Петрович кивнул тогда облегчённо:
– Понятно».
Останавливаю видеозапись. Всё равно, как в той поговорке: гляжу в книгу – вижу фигу. Опять погружаюсь в воспоминания. Теперь мы стоим возле кафешки, в которой работает Оля Копылова.
«– Знаешь, чему нужно научиться, кроме как вставлять катетер? – спросил бывший учитель.
– Чему? – когда говорю это, ощущаю, как он берёт меня за плечи. Руки больные, мягкие, тёплые.
– Принимать защиту от других».
Невольно кладу свою левую ладонь на правое предплечье. Туда, где была его рука. Просто чтобы представить, будто это он стоит передо мной. Закрываю глаза и вздыхаю. Память возвращает к бабушке. Мы перед входом в операционную. Она лежит на каталке, уже переодетая.
«– Я скоро вернусь, – говорит мне. – Так что не распускай нюни и не плачь. Иди, купи еды».
Последнее, что помню, это как она, проезжая на каталке вдаль, машет мне рукой и улыбается. Потом дверь закрылась, и всё… На глаза от грусти наворачиваются слёзы. Прикладываю ладони к лицу, растирая солёную влагу. Всё, бабуля была права. Незачем нюни распускать. Беру телефон, разблокирую экран.
– Где вы сейчас? – спрашиваю собеседника. Из всего списка контактов я выбрала одного – Алексея Петровича.
***
Алексей Петрович
Рабочий день окончен, мы идём с Веней идём к выходу из больницы. Собираемся посидеть в баре, вспомнить прошлые весёлые деньки. Когда телефон начинает вибрировать, достаю его и, видя имя звонящего, прошу друга:
– Слушай, подожди меня на улице. Мне надо с ассистентом поговорить.
– А с тобой нельзя? Это же просто ассистент.
– Блин, да постой на улице…
Мы оба поворачиваем головы в сторону и видим, как по коридору идёт Полина. Улыбается.
– О! Я её уже видел, – замечает Веня. – Прошу, познакомь нас, – шепчет.
– Сказал же, жди на улице, – ворчу ему в ответ.
– Здравствуйте, – любезно приветствует Новосельцев Полину.
– Здравствуйте, – отвечает она.
– Вы меня не помните? Я вас узнал, – судя по выражению лица Вени, этот хитрый тип включил режим «обольститель».
– Господи! – пожимаю губы. Веня бросает на меня хитрый взгляд и снова всё внимание на Полину.
– Мы снова встретились. В следующий раз встретимся и начнём встречаться, – заявляет друг.
У меня от такой наглости дыхание перехватывает. Хорошо, сразу после Новосельцев уходит, иначе… не знаю, что бы сделал. Полина провожает его немного озадаченным взглядом.
– А кто это? – спрашивает она.
– Да балбес один. Мой друг. Работает в общей хирургии, – не нахожу, что бы ещё ответить. – О чём ты хотела поговорить? Сразу задать второй вопрос?
– Нет, не надо, не сейчас.
Застенчиво посмеиваюсь. Рядом с этой девчонкой я становлюсь именно таким, немного робким.
– Ты просто такая серьёзная, не хотел пугать.
– Простите. Хотела попросить об одолжении.
– Конечно. В чем дело?
– Алексей Петрович, вы сын гендиректора. Значит, у вас есть доступ к историям болезни? – лицо у Полины очень серьёзное.
– Ты про секретную информацию?
– Уровень доступа зависит от уровня работника. Я здесь начинающий врач, так что...
– Твой доступ к историям болезни ограничен? Чего ты хочешь? Чтобы я достал информацию, которая тебе...
– Алексей Петрович, давайте поговорим позже, – внезапно произносит Полина.
– Почему? Что?
– Я увидела подозрительного типа.
– Что?
Вместо ответа Полина убегает куда-то. Не быстро уходит, а именно убегает. Всё это кажется мне странным.
***
Полина
Пока мы говорим с Алексеем Петровичем, я замечаю мужчину, который быстро проходит через вестибюль. Он довольно просто одет: потёртые старые джинсы, рабочие ботинки. Чёрный однотонный свитер, на нём распахнутая ветровка. Обветренное лицо с трёхдневной щетиной, тёмные круги под глазами. Вид у него измученный, взгляд сосредоточенный.
Вспоминаю, что видела его недавно: он быстро прошёл по коридору в нейрохирургии и нырнул в одну из палат. Не зашёл, а именно юркнул туда, как мышь в нору. Тогда это показалось странным, но меня отвлекли. Теперь же, заметив странного типа снова, резко прерываю разговор и устремляюсь за незнакомцем.
Но теряю его в коридоре. Куда же он подевался? Вдруг приходил мысль: в нейрохирургию пошёл по лестнице? Быстро бегу к лифту, поднимаюсь на свой этаж. В коридоре никого, даже дежурной сестры. Вот получит она у меня! Но и здесь не видно чужака. Куда он опять? Мне вдруг приходит мысль: что, если к тому пациенту, шефу, которого привезли его бандиты?! Врываюсь в VIP палату, а там на кровати никого!
Растерянно оглядываюсь. Вдруг слышу, как зашумела вода в кране, из туалета вышел пациент. Увидел меня, дёрнулся и замер:
– Уф! Напугала! – сказал возмущённо. Но тут же взял себя в руки и спокойно пошёл к кровати. – Вы так тихо вошли.
– Куда подевались все ваши люди? – спрашиваю его.
– Я всех отправил домой.
– Почему?
– Вы сказали мне их отпустить.
– И вы послушались? Хотите, чтобы я поверила?
– Ну, отныне я бы хотел… слушать советы женщин. Кстати, а что вы здесь делаете?
– Врачам не нужен повод, чтобы навестить пациента. Отдыхайте, – улыбаюсь мужчине, поскольку на сердце отлегло. С ним всё в порядке. Мне просто померещилось невесть что. Выхожу из палаты и иду в свой кабинет.
***
Дмитрий
Когда он выходит из здания больницы, звонит телефон.
– Да, что? – недовольно спрашивает Жильцов.
– Пациент с аневризмой, низкое давление. Не нормализуется ни капельницей, ни препаратами. Что мне делать? – звучит встревоженный голос ординатора Парфёнова.
Дмитрий вздыхает.
– Скоро приду.
Он снова ставит на сигнализацию свою машину (до неё оставалось пять шагов буквально) и возвращается. Это та часть работы, которую Жильцов всегда терпеть не мог: непредсказуемость. Вот вроде бы всё сделали. Прооперировали, назначили лечение. Лежи себе, выздоравливай. Так ведь нет же! Порой человеческий организм начинает преподносить неожиданные сюрпризы. Как сложный расхлябанный механизм. В одном месте починишь, в другом начинаются проблемы.
«Всё-таки надо было становиться пластическим хирургом, – думает Дмитрий, поднимаясь на лифте. – Там и денег больше, и уважения. А ещё красивые женщины. Правда, их внешность рукотворная. Ну и что? Зато будут меня любить. Красиво же звучит? «Звёздный доктор Жильцов», – усмехается Дмитрий.
***
Полина
Лифт останавливается, входит ординатор Милосердов. Вид у него замученный. Он прислоняется к стенке.
– Ты уже поел? – спрашиваю его.
– Нет. Неотложка завалена пациентами, – отвечает. – Я даже присесть не могу.
– Иди поешь.
– У меня столько дел. Нужно подготовиться к операции и боссу тому повязку поменять.
– Я сама поменяю. Тогда ты сможешь поесть?
Милосердов оживляется. Смотрит на меня почти весело.
– Сильно не радуйся, – усмехаюсь.
– Спасибо! А почему вы ко мне такая добрая? Я вам нравлюсь? – мордашка Антона становится хитренькой.
– Завязывай! На выход.
– А вы?
Лифт останавливается.
– А я пойду обратно к боссу.
– Спасибо.
Усмехаюсь. Этот рыжий парнишка бывает таким забавным, что поднимает настроение.
***
Харитон
После того, как ушла та симпатичная докторша, Харитон устало откинулся на подушку, прикрыв глаза. Столько дел осталось нерешённых, а он вынужден здесь валяться! Но главное теперь – найти и сурово наказать того смельчака, который ему голову проломил. На кого поднял руку, шелуха! На самого Харитона Нелидовского, вора в закона по прозвищу Ромео! За такое не прощают. Наказание одно – смерть. Шеф лежит и думает, как найти обидчика, но, услышав шорох рядом, открывает глаза и замирает.
Напротив него стоит какой-то мужик в чёрном свитере и тёмно-зелёной ветровке. В правой руке сжимает нож. Не какой-нибудь боевой клинок, а обыкновенный, столовый нож, каким хозяйки колбасу строгают или курицу разделывают. Вид у незнакомца угрожающий.
– Мне воткнуть его прямо сюда? – он поднёс железяку к левому боку шефа. – Ты – тварь, – выдавливает сквозь зубы. – Иди и спаси моего брата, – нож смещается к горлу. – Тогда я позволю тебе жить.
Харитон понимает, что жизнь его теперь висит буквально на волоске.
***
Дмитрий
– Жизненные показатели в норме, – говорит доктор Жильцов, глядя на кардиомонитор, подключённый к Ольге Михайловне Гвоздевой – владельце кафе, где с Катей произошёл неприятный инцидент. – Доктор Озерова сегодня дежурит? – спрашивает он стоящего рядом ординатора Парфёнова.
– Да.
– Позвони ей.
Костя хватает телефон, набирает номер. Слушает длинные гудки.
– Она не отвечает, – докладывает.
– Значит, пациент твой. Можно ли тебе доверять?
– Можно!
– Ладно, я верю, – нехотя соглашается Жильцов.
Какие ещё есть у него варианты? Парфёнов не семи пядей во лбу, конечно. Прихвостень и лизоблюд, – вот его главные качества. Но это компенсируется исполнительностью. Хотя таких продвигать нельзя. Они, оказавшись наверху, начинают мстить всем, кто их угнетал когда-то. Но сейчас он будет делать всё, что велено, и хотя бы это хорошо. Так рассуждает Жильцов, покидая палату. И невольно думает о том, как было бы хорошо увидеть снова Полину.