Жестокое сердце 6
Валентина с Наташей уходили из казенного дома, когда прозвенел звонок на перемену. И женщина с девочкой прошли по живому коридору, дети напутствовали: «Удачи, Натаха». «Пиши, что да как…». «Не забывай». «Навести, если сможешь?». Ну и тому подобное. У обоих, когда вышли за ворота, глаза были на мокром месте.
Мамой тётю Валю Наташа стала называть через два года, когда снова свалилась с ангиной (сколько она потом ещё её мучила!). И Валентина за ней ухаживала, отпаивая клюквенными морсами, ставя укольчики в «ягодные места», гладила, засыпающую, по голове, не давая провалиться в горячечный, один и тот же бред, в котором снова были длинные, стометровые ноги, скольжение по чему-то одновременно шершавому и гладкому, страх упасть и разбиться с высоты своего аномального роста.
В девятнадцать лет всё, как отрезало. Больше Ташка не подхватывала ни одной простуды. Она к тому времени уже училась на втором курсе медицинского колледжа, готовилась в выпуску в звании медсестры, и вообще готовилась к врачебному поприщу. По крайней мере, после двух-трёх лет работы, хотела поступить в этот же колледж на фельдшера.
Как раз на её выпускной практике, которая проходила в далеком городе, заболела Валентина. На неё навалилось всё то же, что мучило долгое время приёмную дочь. Только не было рядом никого, кто подал бы воды, вытер со лба холодную испарину, заставил принять лекарство или уколоть, измерить температуру. Наташу дергать не захотела. К врачам тоже не обращалась. Считала себя несокрушимо здоровой. Она так и ушла во сне, остановилось сердце.
Ташке позвонила по оставленному ей телефону, соседка. Примчалась девушка, чтобы похоронить свою вторую, но первую по-настоящему любимую, маму. И вдоволь нареветься.
Двадцатилетие Наталья встречала уже штатной медсестрой районной больницы. И как это часто бывает у медиков низового звена, вторую свою половинку она нашла на дежурстве – в «травму» поступил попавший в аварию шофёр по имени Николай. Неунывающий, несмотря на сложный перелом, парень. «Весёлый молочник» - прозвал его персонал отделения, потому что это в его молоковоз врезался КамАЗ с пьяным водителем.
Уже через год у их с Николаем родилась прелестная золотоволосая дочурка, до боли напомнившая Наташке её младшую сестрёнку. Они так и назвали её – Мила, Людмила, Людочка.
Она не забывала свой детдом, хотя со времени отъезда из него прошло семь лет. Да, девчонки-одноклассницы все давно выпустились, получили своё, положенное в таких случаях от государства жильё, кто-то даже, как и она, успел выскочить замуж. Но оставались ещё и младшие, над которыми они, тогдашние семиклассницы, держали шефство. И вот одна из таких девчушек, готовящихся к выпуску, написала ей, что директриса спрашивала её новый адрес. И вот-вот Ташка получит от неё какое-то важное известие.
Она и получила. Но не от директрисы. От Милки! Она списалась с детдомом и узнала адрес сестры, потом уже написала ей.
«Сестрёнка, здравствуй! Ты прости, что тебе не писала – думала, что ты на меня очень обижена, и оттого не пишешь сама. Оказывается, мама все твои письма рвала или сжигала – говорила, что нечего с тобой поддерживать связь, что ты всё равно меня не любишь и не простишь, что уехала тогда с нею и оставила тебя одну. Наташа, даже если это и так – что я могла сделать? Да и маленькая была совсем, глупая, радовалась, что покидаю стены детдома. Жалела только тебя, больную, ты тогда вроде в больницу попала, да?
Я уж и не помню, что тебе в тех двух письмах писала, когда мне было семь, а потом десять лет. Что-то про большой дом, про братишку, которого родила мама, а потом и сестрёнку. Маленькая такая, красивая, как куколка. Её назвали Алиной, а братец у меня Слава. Алинка растёт красивая, как мама. И очень капризная. А Слава хороший, всегда помогает мне чистить загоны для коровы и кабана, и раньше таскал воду вместе со мной, для бани. Но сейчас дядя Серёжа, мамин муж, и в баню провёл воду, так что теперь легче. Правда, руки теперь у меня болят.
В остальном у меня всё хорошо. Я закончила десять классов, но учиться меня никуда не отправили, мама копит деньги на учёбу Славику и Алине.
Наташенька, можно я к тебе приеду погостить? На денёк? Я так по тебе скучаю. Даже не знаю, узнаешь ли ты меня. Я же тебя, наверное, всегда и везде узнаю. Мы теперь живём совсем недалеко от вас, в Семёновке, переехали. Всего четыре часа на автобусе. Мама работает главным бухгалтером, тоже как и на старом месте, в администрации.
Ты прости, я даже не спрашиваю, можно или нет – просто приеду. Не выгонишь? Я уже и билет купила, на семнадцатое, у нас в кассе автовокзала можно брать заранее.
Целую, твоя сестрёнка Милка».