И вновь статья про Большой театр, только в этот раз в круг света попадает не историческая сцена, а новая. Классический балет также меняется на современный и открывает новые грани артистов. А сам вечер в итоге делится на четыре истории, что говорят о разных чувствах и эмоциях.
Если честно, то у подобных постановок есть ощущение случайности. Посещая вечера современных одноактных балетов, ты не задумываешься сильно о том, что увидишь. Просто интересно узнать, а что скрывается за названием «Четыре персонажа в поисках сюжета» (далее просто «Четыре персонажа»). Четыре истории с разной музыкой? Четыре истории с похожей тематикой? Или просто сбор удачных маленьких балетов, из которых потом можно сложить программу так, как делал это Дягилев в своё время.
Судя по тексту на странице Большого, «Четыре персонажа» — попытка вдохнуть жизнь в театр, во время пандемии. Что-то необычное для зрителя, на что люди пойдут, чем заинтересуется молодая часть публики. Было сделано просто всё: карт-бланш для хореографов и иностранный почерк в танце, новый взгляд на историю. Естественно, любителям классического русского балета стоит готовиться заранее. Необходимо принять тот факт, что не будет очень эффектных поддержек, не будет безудержного темпа, который восхищает. Нет, всё плавно. Скорее всего, будут массовые пробеги и статичные картины фона из кордебалета. Минимум декораций и больше каких-то эмоций, чувств и ассоциаций. Именно ради последних и хочется пойти. Хочется увидеть какую-то свободу души и выражения в постановках, где классика тебя не загоняет в рамки.
В этом плане в ожиданиях сразу же вспоминается Ильдар Гайнутдинов. Постановки с его участием всегда поражают до глубины души. И даже не техникой, а его состоянием во время танца. Конечно физическая сторона его танца заставляет задуматься: «А человек ли это перед тобой стоит?» Однако эмоциональная составляющая сокращает всё внутри души. Даже через экран чувствуются эмоции, которые не только на лице проявляются, но и выражаются в каждом движении пальца. Именно этого, кстати, и не хватило на премьере «Ромео и Джульетты». Хотелось, чтобы большая часть артистов жили на сцене, жили в каждом движении.
Посмотрев на музыку, можно также составить для себя некоторые ожидания.
- Хочется сильных образов в первой постановке, благодаря музыке М. Глинки и Н. Римского-Корсакова. Возможно, какие-то переклички с операми или вдохновение необычными мирами, что создаёт музыка этих композиторов при прослушивании. В особенности это из-за Н. Римского-Корсакова.
- Музыка для второй постановки навевает какие-то внутренние переживания. Дэвид Лэнг написал необычную композицию, с повторяющимся ритмом, на который немного "наслаиваются" новые оттенки раз за разом. Однако звук барабана и ровные голоса почти а капелла создают атмосферу внутренней безысходности, которую очень хочется увидеть в танце.
- Третья картина отдана Энрике Гранадосу, возможно, даже с отсылкой на конец жизни композитора «Угасание». Музыка Э. Гранадоса далеко не проста, что разбиралось уже в статье об одноактных балетах Вагановского училища. Она свободна и своенравна, так что на одну волну с мелодией тяжело. Сложно стать единым целым со звуком и раствориться в нём так, чтобы создать нечто новое.
- В конце концов, от четвёртой композиции на мелодии Арво Пярты ожидаешь получить "духовный баланс". Войти в единение со всем, что происходит на сцене, отключиться от других зрителей и почувствовать, что это всё происходит не столько в реальности, сколько непосредственно внутри тебя, внутри твоих мыслей. Работы этого композитора имеют в себе простоту и что-то религиозное, в какой-то степени. Именно поэтому в финальном аккорде вечера хочется раствориться и закрыться, суммировав все ощущения от постановки.
Ожидание кончено кажутся большими и, наверное, нереальными отчасти. Однако они так или иначе есть, ведь без определённого опыта, чистым листом не получится прийти.
И к большому удивлению, все эти истории трогают самые дальние уголки души. Кончено, можно придираться к деталям, но после вечера в любом случае остаётся ощущение какой-то внутренней работы над тобой. Словно тебя взяли, открыли какую-то дверь в твою душу настежь, достали абсолютно всё и вложили что-то новое. Что удивительно, не получается до конца понять этот клубок эмоций, который образовался после этих балетов. Возможно, должно пройти ещё какое-то время, чтобы окончательно разложить всё по своим местам. Однако в таком случае статья явно выйдет даже не через два месяца, а намного позже.
ДЕВЯТЫЙ ВАЛ
Балет сразу начинается с падения какой-то мерцающей ткани, напоминающей чешую, а за ней весь кордебалет этой постановки, имитирующий волны. Смотря на это всё, ты сразу считываешь волнение моря, какую-то морскую живность и растительность. Естественно заранее подготавливаешь себя к минимализму, который сразу получаешь в костюмах авторства Брегье Ван Бален. Однако это с лихвой компенсируется прекрасными полотнами И. Айвазовского, которые будут почти всегда проецироваться на фон, создавая приятные оттенки света на сцене, как бы погружая зрителя под воду.
После не очень продолжительного фрагмента общего танца, кордебалет убегает за кулисы, оставляя на сцене под пушкой оранжевого цвета солистку (А. Никулина). Причём в это же время гаснет полотно и на сцене ощущается закатное солнце, под лучом которого жизнь заявляет миру о себе. Минус заключается только в том, что музыка как-то не сочетается с движениями. Это, к сожалению, будет на протяжении всей первой половины постановки. Из-за того что это начало танца, движения не объёмны, они только начинаются, но для них выбрали просто самую неподходящую музыку! Очень яркие моменты из творчества М. Глинки просто не сочетаются с движениями, получаются совершенно разные миры, которые тянут на себя зрителя и разрывают его. Так музыка может быть очень напевной, а движения на сцене будут угловатыми.
А. Никулину, на сцене сменяет К. Ефимов, который очень красиво исполняет туры и алезгоны (очень надеюсь, что не напутала терминологию), не совсем привычные для современного балета всё-таки. Ещё один момент, который не укладывается в голове — движения бёдрами. В самом первом проведении кордебалета это не сильно бросается в глаза, но на сольных партиях просто не понимаешь, зачем это надо было делать. Эти "восьмёрки" и покачивания очень сильно напоминают латиноамериканскую программу бальных танцев и смотрятся инородно в красивых "лиричных" движениях артистов. Возможно, Брайан Ариас так показывает водоросли, но выглядит очень странно. Радует то, что в дуэтах этого нет особо, можно наслаждаться прекрасными перетекающими движениями без какой-то приземлённой "восьмёрки" бёдрами.
После соло следует первый дуэт А. Никулиной и К. Ефимова. Постепенно музыка по балансу с движениями начинает выравниваться. Это и не удивительно, ведь слышен в этот момент только рояль, правда встаёт другой вопрос: "Причём тут тема романса "Жаворонок"?" На море ожидаешь увидеть чаек, богатырей морских, сверкание жемчужин и таинственность подводных вод. Жаворонок будет последней вещью, о которой можно подумать. Опять-таки из-за культурного опыта картинка никак не соединяется и в этот момент становится немного грустно, так как себе ты нафантазировал что-то с эффектом "вау".
К "Жаворонку" ещё прибавляется проблема связок в хореографии. Брайану Ариасу отдали больше всего хронометража из всех историй, однако в первой половине он оставляет какие-то дыры. Буквально видно одну фразу артиста, дырку, другую фразу. В итоге, первый дуэт состоит из каких-то обрывков, красивых, но совсем не соединённых между собой.
Расстраиваешься ещё и в тот момент, когда понимаешь, что вот в конкретной теме музыки была кульминация, а в танце нет. Однако всё эти претензии не к артистам, а именно к постановщику, который не смог правильно распорядится ресурсами. Сама по себе постановка хороша (вторая часть прямо очень утвердительная), но первая половина оказалась каким-то решетом, через которое морская вода полностью выливается.
Всё меняется, когда танец начинает подходить постепенно к кульминации. Мелодия ускоряется, музыка из сюиты "Шехерезада" Н. Римского-Корсакова подстёгивает артистов. В этом диссонансе между торжественностью, мощью музыки и при этом минимализме костюмов даже появляется что-то. Можно точно сказать, что своей харизмой даже танцовщики кордебалета заполняют эту разницу. В итоге, отличные дуэты и трио из кордебалета (хочется, правда, больше акцентов в движениях на акценты в мелодии) и вторая часть солистов в лице Э. Севенард и И. Цвирко. Первая, кстати, органичнее всех вписывает в этот одноактный балет, благодаря своей внешней холодности и отстранённости. Из-за этого их дуэт с И. Цвирко смотрится очень гармонично, так как И. Цвирко ассоциируется с каким-то безудержным пламенем, вырывающимся наружу. Эта грамотная работа и меняет представление о постановке.
Вновь переключение на чуть более спокойную мелодию, но после неё идёт калейдоскоп смены соло, который поставлен прекрасным образом. Арфа - переливы - соло - смена -скрипки - тема и т.д. Здорово, что под смену ведущей группы инструментов происходит плавная смена солистов, так как благодаря этому и получается общая картина океана и морских волн.
Завершается всё мощным финалом, когда к кордебалету присоединяются солисты, резкое падение части полотен и темнота на сцене с ярким полотном И. Айвазовского. В конце даже осознаёшь, что вторую часть можно ещё раз посмотреть с большим удовольствием, так как именно в этот момент всё складывается в одно полотно мариниста. Даже если в начале хотелось критиковать и закатывать глаза, то после просмотра всей истории начинаешь спокойнее относится к тому, что происходит. Более того, ждёшь, что будет дальше в трёх следующих историях.
Небольшое замечание по поводу замечательного зала, который ведёт себя просто отвратительно. Причём эту же тенденцию можно заметить и на гастролях Мариинки, и на премьере "Ромео и Джульетты". Люди просто не умеют дослушивать! Идёт мелодия, солист сделал свою диагональ прыжков, но в этот же момент на авансцену двигается другой солист. Да, он не начал ещё свой фрагмент, но зачем же хлопать в этот момент? Ведь зрители буквально заглушают музыку, которая всё ещё идёт и не дают в полной мере выйти следующему солисту. Другой момент, когда люди просто обожают хлопать — финальный аккорд. Ну, дайте дозвучать ноте, дайте ей раствориться в зале! Артист ещё не закончил своё движение, а они уже начинают хлопать. Всё это очень сильно раздражает, но публика, увы, этого не понимает. Особенно это было неприятно чувствовать в следующих постановках, которые были завязаны на хрупкой музыке, разрушающейся от лишнего шума.
JUST
Необычная, как и сама музыка, постановка под названием "Just". Сразу хочется сказать два небольших минуса и перейти к расхваливанию этой истории. 1) Провал художника по костюмам, который сделал очень странные мужские костюмы в виде телесных сорочек, которые были и у девушек. Если надо показать телесность, то это можно сделать и другим способом, более красивым. Эти "кофточки" смотрелись комично на Д. Дорохове и Н. Капустине. Возможно, была идея какого-то равенства, но и её надо было обыгрывать иначе. 2) Очень плавное развитие в первой половине постановки. Хотелось больше напряжения, больше натягивания канатов нервов, ведь музыка именно такая. Она с каждой секундой накручивает слушателя и ищет предел его внутреннего ощущения. К сожалению, Симоне Валастро чуть-чуть не смог уловить это настроение.
А теперь можно перейти к тому, что сделало этот одноактный балет одним из двух лучших за вечер 10 апреля. В первую очередь, движения М. Шрайнер, которые были плавными во время голоса, а потом замирали. Некоторое время это так и повторяется с различными вариациями, но потом, когда к голосами в конец фраз добавляются аккорды струнных, то в тишине движения наоборот становятся резкими и активными. Чудесная идея сочетания музыки и хореографии, благодаря которой всё сходится в одну картину, поглощающую всего зрителя.
Необычную музыку и движения добавляет фон — задник сцены почти без всего. Видны какие-то канаты, трубы — всё то, что прячется за симпатичными декорациями. Добавлены только четыре вентилятора, которые вопреки своему размеру делают сцену ещё более пустой, создавая вот это ощущение опустошённости, читающееся в музыке.
М. Шрайнер сменяют другие: О. Марченкова, Н. Капустин, А. Денисова и Д. Дорохов. Собственно это и все танцовщики в этой постановке. А больше и не надо для такого тихого и интимного сюжета. Да-да, интимного, так как всё то, что выражается в движениях кажется очень личным и сокровенным. От этого он и провоцирует мурашки по коже. Кажется, что танцоры почему-то узнали твои внутренние переживания и показывают их целому залу. Это ощущение появляется в тот момент, когда левый угол сцены, где после своего соло лежал Д. Дорохов начинает перетягивать внимание на себя. В поле зрения дуэт О. Марченковой и Н. Капустина, но позже Д. Дорохов встаёт в стойку на голове и постепенно свет над ним становится всё ярче, а потом уже его тело возвращается в привычное состояние и начинается дуэт с А. Денисовой. После них наступает самая красивая часть постановки! За вентиляторами включается жёлтый свет, соло танцует М. Шрайнер, а другие танцовщики пробегают мимо неё. С эстетической точки зрения картинка просто потрясающая, заставляет пробежать мурашки по коже, ведь в этом буквально есть весь человек, мимо которого проносится многое, который остаётся в смятении и двигается внутри точно также, как и солистка.
Завершается всё это небольшим дуэтом и темнотой с опусканием занавеса. На экране солистка, что открывает глаза, словно начиная весь путь метаний и внутренних переживаний заново. Эта своеобразная закольцованность постановки и является одной из главных причин, почему хочется ощутить балет вновь. Соединяясь с танцовщиками эмоционально, сложно выйти из сюжета, который затянул.
FADING
Начало данного балета было из дымки, в полную тишину, так что зрители даже не сразу заметили танцоров и продолжали разговаривать. Подобное начало кажется непростым, так как в абсолютной тишине при втором партнёре не просто держать себя точно в том ритме, который будет следовать далее. Да, музыка Э. Гранадоса свободна по своей сути, но имеет внутренний стержень, как и любая мелодия. Ни в коем случае нельзя в начале задать более быстрый или более медленный темп, нужно выдержать настроение постановки. Танцовщики с этим прекрасно справились, так как всё было, с одной стороны, максимально плавно, как будто бы в тягучем состоянии, а, с другой стороны, был чёткий посыл и настроение.
Димо Милев поставил шикарные перекаты, партерный скольжения у трёх дуэтов под сопровождение рояля. Во втором дуэте особенно откликнулась безвольность солистки с тяжёлой головой и руками (в хорошем смысле), которая полностью отдалась партнёру. Подобная контролируемая покорность приятно удивляет и заставляет не отрывать взгляд.
При переходах от одного дуэта к другому можно увидеть подчёркнутые светом красивые линии, в которые складываются положения танцоров. Однако можно было бы добавить чуть больше непосредственного угасания, которого несколько не хватило в самом конце. Хотелось бы, чтобы танцовщики чуть ли не растворились, исчезли для зрителя в своих движениях. А так, получилось не столько угасание, сколько завершение и засыпание (опять-таки в хорошем смысле). Хотя даже с этим замечанием для некоторых зрителей данный одноактный балет оставил наибольшее впечатление после себя. Потеря близкого, страх смерти, страх за родного человека, какая-то паника от расставания и последних мгновений были красиво отыграны и актёрски Е. Крысановой, В. Лантратовым, А. Балуковой, М. Виноградовой, Е. Кокоревой, А. Смольяниновым и И. Цвирко.
SILENTIUM
Последняя история и второй балет, который поразил и залез в подкорку сознания. Вновь начало из полной тишины и на каком-то вдохе в движениях оркестр подхватывает А. Ковалеву, за чьей душой и придёт позже А. Беляков. В этой постановке гармонично абсолютно всё. Это и угловатые движения, но при этом свободные по своему характеру, и вызывающая слёзы музыка. Точнее даже не музыка или мелодия, а сочетание интервалов нот. Ощущается кожей та самая тишина в звуке скрипок, что своей игрой заставляют сжиматься сердце и буквально тянут его, причиняя физическую боль.
Работа Мартина Шекса представляет собой гармоничное сочетание классических поддержек и изломы рук, тела от современного танца. Это полное единение с музыкой. Даже чудаковатые телесные костюмы с имитацией перьев авторства Александара Ношпала кажутся вполне нормальными. Забавно, что как только в бинокль пытаешься рассмотреть костюм, то непроизвольно останавливаешь взгляд на телах солистов. Удивительная работа человека и танца над телом до такой степени, что ты видишь каждую мышцу на руке, спине и ноге, чуть ли не каждое волокно, что оплетает колено. Можно даже сказать, что костюмы Ношпала подчеркнули особенности строения балетного тела, тем самым сделав танцовщиков более нереальными, возвышенными над зрителем.
После соло А. Ковалёвой и А. Белякова на сцене появляются и другие пары. Их взаимодействие тоже не может не тронуть, так как в самом начале все совершенно по-разному выбегают: кто-то спокойно, а кто буквально вбегает, как М. Орлов. Уже потом, когда все пары обступают солистов, начинается настоящая магия. Движения, как стрелки часов, которые чётко двигаются по кругу. Линии рук и ног сплетаются в единую картину, от которой невозможно оторваться. Аккуратно движения солистов могут выйти из общего паттерна, но потом вновь вернуться назад.
Расход пар сделан невероятно красиво, постепенное отпускание друг друга в каждой паре, а какой невероятный шаг отхода! Одним из последних уходил из круга М. Орлов и этот грациозный шаг на некоторое время захватил всё внимание. Никогда нельзя было и подумать, что поднятие ноги и просто отход спиной может стать такой маленькой деталью образа, раскрывающего постановку.
Можно вновь и вновь говорить о правильности каждого движения, о переживании в каждом изменении положения тела. Ощущение смерти главной героини было осязаемо в зале. И момент вот этого ожидания, когда А. Беляков всё-таки заберёт душу несчастной, хотелось отсрочить. Ведь смерть означает конец этого действа, которое проникло внутрь тебя. Хотелось крикнуть: "Нет, не надо! Подожди, пожалуйста, ещё. Ещё пару минут, чтобы насладиться жизнью героини постановкой. Не оставляйте меня одну с ноющим сердцем..." Действительно, тяжело осознавать конец, будто бы вместе с ним внутри тебя тоже что-то обрывается. Как быть оставшийся вечер, как собрать воедино душу и как унять боль в сердце, что продолжает ныть от остаточных звуков оркестра в голове?
Послевкусие
Выходя из зала и двигаясь в тумане к метро, постепенно начинаешь прокручивать весь вечер в голове. Внезапно приходит осознание, что данные постановки хочется увидеть ещё раз, что стало открытием. Одно дело классика, которую периодически пересматриваешь из-за сюжета, традиционного построения балета и одной масштабной истории. И совершенно другое чувство, когда ты хочешь пересмотреть небольшие истории современного балета, поразившие не целостностью, а ощущением в них. Это чувство присутствия зрителя и артиста в одном пространстве, как в вакууме, возможно именно в таких небольших постановках, которые открывают новые грани абсолютно каждого участника вечера.
Покупать билет на данный вечер одноактных балетов стоит из-за хорошего кордебалета, который показал всю свою мощь и выступил идеально (хотя пересматривая запись можно наткнуться на шероховатости, но в моменте в зале этого даже невидно). Стоит увидеть интересные решения постановщиков и приблизиться к современному танцу, который с элементами классического не оставляет равнодушным зрителя. И самое главное: надо ощутить эти мурашки в конце и чувство полного опустошения, что не уйдёт длительное время из души.