Пашка спустился с крыльца и увидел служебную «Волгу» отца, стоящую напротив подъезда. Парень удивился, так как по времени Юрий Алексеевич должен быть ещё на работе. Подавив мальчишеское желание свернуть за угол, решительно зашагал навстречу.
- Привет, батя! Ты сегодня рано.
Отец, картинно покряхтывая, выпрямил спину:
- Старость - не радость. Умные люди так говорят. – Коробов-старший явно рассчитывал услышать от сына возражения или комплимент по поводу возраста, но не дождался. – В последнее время я работаю в режиме свободного графика. Коллеги знают о нашем возвращении в Свердловск и стараются лишний раз не докучать. С одной стороны замечательно, а вот с другой… А с другой чувствую себя отрезанным ломтём. Честно сказать, ощущения не из приятных. Словно повинность отбываю или штаны протираю.
Павел кивнул с рассеянным видом:
- Понятно. Аннушка стряпню там затеяла. Запах на весь подъезд. Скоро соседи в очереди места занимать станут. Так что можешь опоздать. Ладно, батя. Я пошёл.
Юрий Алексеевич, машинально взглянув на часы, не на шутку встревожился:
- Постой. Ты куда? От тебя до сих пор перегаром попахивает. А ну-ка пошли домой. Пошли, пошли, тебе говорят! Скажи спасибо, что вчера легко отделался и в милицию не загремел. Мало тебе Свердловска? О нас с мамой бы подумал!
Пашка хотел было взбрыкнуть, но передумал:
- Нет, батя. Я слово дал, что со спиртным завяжу. Значит, считай, что уже завязал. В военкомат вызвали зачем-то. Аннушка толком объяснить не смогла. Это она по телефону разговаривала.
Коробов-старший подозрительно посмотрел на сына:
- В военкомат, говоришь? Странно. Я на всю оставшуюся жизнь их распорядок выучил и точно знаю, что сегодня нет приёма. Темнишь?
Павел удивлённо расширил глаза:
- А смысл? Мне от тебя скрывать нечего, батя. Друзей, кроме консерваторских, у меня в Москве нет. Бухать, извини, я не собираюсь. Не веришь мне, спроси у мамы. Она рядом с Аннушкой стояла. Вернее, сидела… Ну, ты меня понял. Не задерживай, батя. Не люблю опаздывать. Сам меня к пунктуальности приучил.
Юрий Алексеевич был опытным партаппаратчиком и умел по едва заметным признакам уловить ложь в словах более искушённого собеседника, чем собственный сын. Мгновенно перебрав в голове варианты, выбрал, на его взгляд, беспроигрышный:
- Знаешь, сынок, что самое скверное в семейных отношениях? Это когда близкие люди врут друг другу. Даже в мелочах. Ложь накапливается, а потом рушится на всех без разбора, разрывая, казалось бы, прочные связи.
Пашка, не ожидавший подобного экспромта, с уважением взглянул на отца:
- Ну ты прям поэт, батя! Ладно. Только обещай маме не рассказывать. – Непроизвольно оглянувшись по сторонам, заговорил едва ли не шёпотом. - Короче, меня районные кэгэбэшники к себе вызвали. Для чего - не знаю. Честно. Очень просили тебя в известность не ставить. Я им обещал, батя.
Странно, но известие о вызове в районный отдел КГБ, почему-то успокоило Коробова-старшего. А может, просто сработало правдивое признание Павла. Улыбнувшись с видом знатока, Юрий Алексеевич тут же поделился своими соображениями:
- Обычная практика, сынок. Они ведь должны тебя на какой-нибудь «спецучёт» поставить? Кстати, меня предупреждали, что с тобой время от времени будут проводить собеседования. Ничего не поделаешь, таковы правила. Повод у чекистов есть. При том серьёзный. Тебя подвезти?
- Ты меня слышишь, батя? – Вяло повозмущался Пашка. – Увидят твою машину, сразу поймут, что я забил на их просьбы. Ладно, батя. Пошёл я. Раньше сяду - раньше выйду.
- Типун тебе на язык…
***
Пашка ещё на подходе к двухэтажному кирпичному зданию приметил невысокого, чуть полноватого, лет сорока, мужчину в бледно-оранжевой рубашке с коротким рукавом и светлых брюках-клёш. «Смешно. Дядька как из семидесятых материализовался. – Думал Коробов, ища глазами табличку с номером. – Блин! Ни названия переулка, ни номера… Нехорошо, если опоздаю. Подумают, что я за отцовской спиной решил отсидеться. Спрошу-ка у этого «стиляги», вдруг подскажет?». К его удивлению, мужчина, заметив пашкин интерес к особняку, сам шагнул навстречу:
- Павел Коробов? Верно? – Поинтересовался для приличия неизвестный. – Я вас сразу узнал, хотя на фото ты выглядишь десятиклассником. – Заметив неприкрытое изумление в глазах Коробова, молодцевато приосанился. - Старший лейтенант Заварзин Валерий Тимурович. Это я вам… тебе звонил. Пройдём?
***
«Вот тебе и молодой, высокий, с короткой стрижкой! – Думал Пашка, поднимаясь вслед за пыхтящим сотрудником на второй этаж. – Впрочем, с причёской я практически угадал. На лысой голове волос и с микроскопом не найти. Интересно, почему старлей заявил целых два часа? О чём мы говорить будем? Если отец прав, то беседа должна ограничиться уточнением анкетных данных и расспросами о моих планах на будущее. Дел минут на пятнадцать, не более того. Ладно. Как говорится, главное, чтобы старлей правильным мужиком оказался. Если так, то он обязательно поможет про Фрола разузнать. Не может быть, чтобы Олег исчез бесследно. Где-то должен был засветиться. Главное начать, а там разберусь». Сотрудник, остановившись у дверей кабинета, ещё раз оглядел посетителя и пробурчал, не скрывая недовольства:
- Начальство из главка прибыло по твою душу, а ты оделся как оборванец. Даром, что штаны без прорех. Мог бы и костюм надеть, ради приличия.
Пашка, ответно оглядев старшего лейтенанта с ног до головы, хотел было от души пройтись по его одёжке, но сдержавшись, с покаянным видом пожал плечами:
- Виноват, товарищ старший лейтенант. Больше не повторится. – Окончательно справившись с желанием подурачиться, поинтересовался, кивнув на дверь. – Так это не вы со мной беседовать будете? А я уже настроился.
- Ты о чём думаешь, Коробов? Я же сказал: «Начальство из главка приехало». Слушать надо, а не мух ловить. Песенка у вашего брата-афганца есть на эту тему. «Каскад» по-моему исполняет.
Услышав про Афганистан, Павел внезапно разволновался и, не сумев совладать с нервами, заговорил быстро, не обращая внимания на последовательность:
- Хорошо. Не буду мух ловить… Я серьёзно! Подождите, Валерий Тимурович! А можно я после беседы с начальством к вам обращусь? У меня друг в Афгане пропал… Вернее не пропал, а потерялся… То есть, я потерялся… Мы вместе с Фроловым в плену были… Он вернуться за мной должен был с лекарствами и с оружием, но охотники раньше пещеру нашли… Эти охотники меня дважды Кабиру возвращали… Я ведь второй раз тоже сумел сбежать. На лошади… А потом духи сказали, что Олега нашим снарядом разорвало… Но я им не поверил.
Лицо Заварзина просветлело сочувственной улыбкой:
- Не менжуйся, парень! Если всё пройдёт как надо, то тебе со стороны Комитета любая помощь гарантирована. В рамках разумного, естественно. Ты только посмелее будь. И поосторожней с ответами. Я человек простой. Так сказать, из народа. Со мной можно дурака валять, а с начальством не советую. У коллег из главка возможностей гораздо больше, чем у районного опера. Ну что, друг мой Пашка? Пошли?
Продолжение следует.
Повести и рассказы «афганского» цикла Николая Шамрина, а также обе книги романа «Баловень» опубликованы на портале «Литрес.ру» https://www.litres.ru/