Аня не была сладкоежкой. Огромному пакету конфет она скорее предпочла бы скромный кусок мяса. Но сегодня обычный шоколадный батончик принес ей небывалое наслаждение. Потому как он был куплен на деньги отца.
Последний экзамен сдан. Осталось лишь дождаться результатов, получить аттестат. Аня торопливо дожевала батончик, пока он не расплавился под палящими лучами солнца и не запачкал руки. Бросила обертку в ближайшую урну и прошмыгнула в подъезд.
Начало истории
Отец приспособился передвигаться на табуретке, опираясь на нее коленом сломанной ноги. К тому моменту, когда Аня вернулась домой, он остановился по пути на кухню и присел передохнуть. Увидев эту картину - отец по колено в гипсе, восседающий на табуретке посреди коридора, рядом верный троглодит с высунутым из пасти языком, - Аня не сдержала смех. А отец ворчливо пробубнил:
- Жрать захочешь, не так побежишь. На руках научишься ходить.
Он немного лукавил. Едва только доковылял до кухни, сразу же схватился за пачку сигарет. Сначала пересчитал содержимое, вспоминая вчерашнюю просьбу дочери. Убедился, что все сигареты на месте и с наслаждением закурил.
А потом заметил помытую посуду. Сияющую от небывалой чистоты плиту. Даже банки куда-то все подевались. Аня отправила их утром на помойку, не спросив у него разрешения. Пепельница освободилась от горы натыканных в нее окурков. На полу — ни крошки. Аня посмотрела на оконный карниз и мечтательно произнесла:
- Сюда бы еще повесить какую-нибудь шторку. Будет уютнее.
- Шторка была… - Отец глубоко затянулся и на выдохе договорил, - я ее пьяный зажигалкой случайно поджег.
Аня нахмурила брови от досады. Все рассказы отца начинались с того, что он был пьяный. Все важные события, которые он, как ни странно помнил, случались, когда папа был навеселе. Будто трезвый он не жил. А так, волочил жалкое существование, не испытывая никаких эмоций. Ни хороших, ни плохих.
И сейчас сидел угрюмый, смотрел в окно отсутствующим взглядом, дымил. И, вероятнее всего, от безделья и беспомощности думал о бутылке. Нужно его отвлечь.
- А давай, - встрепенулась Аня, - я тебе потолок покрашу!
- Угу… - С сомнением в голосе буркнул отец, - сиди уже! Потолок она покрасит. Ты не умеешь.
- Чего там уметь?! Берешь эту штуковину с ручкой, окунаешь ее в краску и размазываешь. Легкотня!
Аргументы Ани не сработали. Отец скептически поджал губы, затушил окурок и придвинулся к столу. Перед его носом появился обед. Аня успела приготовить его на скорую руку. И, пожелав отцу приятного аппетита, прошмыгнула в комнату.
Шаткая стремянка не внушала доверия. Аня облачилась в старую отцовскую футболку, в которой он делал ремонт. Обмакнула валик в краску, убрала излишки. Со стороны кухни донесся грохот табуретки. Отец почувствовал неладное, расправился с обедом за минуту. Выглянул из-за угла и строго прогремел:
- Ань! А ну… положи валик на место! Грохнешься оттуда. Шею себе свернешь.
Но Аня уже упрямо вступила одной ногой на перекладину стремянки. Оторвала другую от пола. Удержала равновесие и полезла вверх. Отец бурчал, как старый дед, медленно ковыляя к дивану.
- Говорю же, не сможешь! Упертая какая! - Он пересел на диван и запрокинул подбородок. Валик уже вовсю гулял по потолку, оставляя на нем широкие полосы краски, - Ровнее давай! Ну?! Равномернее. Вон, участок пропустила! - Командовал он, указывая пальцем непонятно куда.
- Где?
- Вон там! Отсюда вижу!
Отец попросту придирался. Он всеми силами пытался согнать дочь со стремянки. Аня тоже волновалась, боялась упасть, но не подавала вида. Лишь хитро улыбалась, радуясь тому, что он еще способен за нее переживать.
Наконец, отец покорно сдался, перестал ворчать. Удобно устроился на диване, откинувшись на спинку. Ворчливый тон голоса сменился на спокойный, деловой. Он передавал дочери свой опыт, как и положено нормальному отцу.
Аня не могла поверить собственному счастью. В ее жизни появился родной человек. Обида за маму постепенно угасала, освобождала ее сердце. Стало значительно легче дышать. Если не учитывать тот факт, что она сейчас под потолком, с головы до ног перепачканная краской.
Игорь больше не звонил. Тетя Эля не объявлялась. Грымза тоже, несмотря на все свои угрозы, не искала с Аней встреч. Неужели, они все-таки договорились? И все разом оставили ее в покое. Или это райское затишье - перед новой сокрушительной волной интриг?!
Когда в дверь неожиданно позвонили, Аня даже пошатнулась от испуга. Удержала равновесие, настороженно покосилась на отца. Тот мрачно сдвинул брови и враждебно произнес:
- Я никого не жду!
Аня поспешила к порогу следом за лающим Рэксом, посмотрела в глазок. Мужчина в полицейской форме настойчиво надавил на кнопку дверного звонка. Аня приоткрыла небольшую щелку.
- Здравствуйте! - Полицейский небрежно продемонстрировал удостоверение и попутно уточнил, - Степан Семенович дома?
- Д-дома.
Аня отошла назад, позволяя ему переступить порог квартиры. Растерялась, испугавшись за отца, а потом и вовсе впала в ступор. Следом за сотрудником полиции в квартиру беспардонно вторглась тетя Эля. Она повела носом и неприязненно скривила лицо.
- Фу! Что за вонь?! Вы только посмотрите! Как он тут живет?! И не забудьте указать в протоколе!
- Меня это волнует меньше всего, - осадил Эльвиру полицейский, шлепая по коридору в ботинках. Страшный пес обнюхивал его пятки и заставлял настороженно оборачиваться назад.
Аня зыркнула на тетю Элю с яростью и раздражением во взгляде. От нее нигде покоя нет! Как заноза в одном месте! А полицейский, нависнув над ее отцом, как туча, жестко пробасил:
- Почему отмечаться не приходим? А?! Смирнов! Ждешь особого приглашения? Или опять в запой ушел?
- Ногу сломал...
- И что?! Отмечаться теперь не нужно? Я тебя сейчас на пятнадцать суток посажу, в следующий раз на карачках приползешь!
Аня прекрасно знала прошлое отца. Он сам рассказывал, не испытывая при этом ни капельки стеснения. А сейчас, увидев ее, напуганную, застывшую в замешательстве, втянул голову в шею и пристыженно уставился в неопределенную точку на противоположной стене.
- Подождите! - Не вытерпела Аня, привлекая внимание полицейского, - что значит, отмечаться? Объясните?! Зачем?!
В дверях комнаты нарисовалась тетя Эля. Брезгливая, с надменным лицом, она старательно обошла стремянку, приблизилась к племяннице и растянула ядовитую ухмылку:
- А ты не знаешь?! Аньк! Он тебе не сказал?! Твой папаша — уголовник. У него условный срок. Я тоже этого не знала, но почему-то не удивлена. Удивляет лишь одно! - Эльвира посмотрела на него, как на жалкую, ничтожную букашку, - почему он здесь?! А не в тюрьме.
Сердце Ани дрогнуло. Она испытала дикое разочарование. Почувствовала, как надежда на спокойную жизнь с отцом стремительно угасает, тает на глазах.
Нет, отец не заявится в опеку. Не сможет отстоять свою дочь. Даже если очень сильно этого захочет. Все ее наивные мечты рассеялись. Аня обреченно покачала головой, глядя на поникшего отца. А полицейский, резко ухватив его за локоть, грубо дернул на себя.
- Давай, вставай уже! В отделении разберемся! - Прогремел он, волоча его к порогу. Отцу пришлось опираться на загипсованную ногу, несмотря на то, что травматолог запретил.
- Вы что?! - Громко закричала Аня, - что вы делаете? Ему нельзя в тюрьму! У него нога в гипсе! Врач прописал ему — покой!
- А ты! - В затылок прилетел категоричный голос тети Эли, - сейчас же собирай свои вещи. Я отвезу тебя домой!
- Я никуда с тобой не поеду! Я останусь с папой! Пап! - Аня крепко вцепилась в его локоть, но отец, под давлением неумолимого полицейского, продолжил двигаться вперед. Аня разревелась в голос, - пап, мне все равно. Правда. Плевать на всех. Я все равно сбегу. Скажи им, пап! Скажи, что хочешь, чтобы я осталась жить с тобой. Никто меня не заставит!
- Если бы я мог… - Глухо прохрипел отец, безропотно подчиняясь полицейскому, - Ань, лучше не мешай. Иначе будет хуже.
Тетя Эля оставила входную дверь открытой. Значит, скандал из их квартиры слышал весь подъезд. Аня изловчилась, юркнула вперед, намереваясь запереть ее на все замки. И, не взирая на слова отца, стойко удерживать оборону. Подбежала… и резко замерла.
За порогом стоял тот, кого она меньше всего на свете надеялась сейчас увидеть. Игорь…. Все такой же, с ровным, хладнокровным лицом, таинственной глубиной в глазах, деловито скрещенными на груди руками. Беспокойство за нее выдавали лишь слегка нахмуренные брови.
Как он здесь оказался? Как нашел? Теперь уже не важно. Аня посмотрела на него с надеждой, сквозь завесу слез, и тихо прошептала:
- Игорь! Помоги...