Идея посетить их «родину» не показалась Мише интересной и волнующей.
Ему вообще всё это «ностальгирование» было по барабану: там, где он родился и вырос, наверняка до сих пор хранятся Протоколы и обвинительные Акты. И всё это остановлено, и спущено на тормозах только потому, что он работает сейчас на Правительство. Работает так, что нельзя, конечно, сказать, что кровью и потом искупил вину, но всё-таки определённую пользу принёс: в составе экипажа «Волчицы» поспособствовал улучшению «Глобального» баланса сил - процентов на пять. И приблизил таким образом столь любимый пропагандистской машиной штамп: «Долгожданный миг окончательного разгрома агрессора!»
Но когда они вышли из кабины транслятора в вестибюль здания Вокзала, первым всё же высказался именно он, поскольку Линда и Ленайна, невольно взявшись за руки, молчали, ощущая себя странно: не то - потерянными в огромном помещении воспитанницами младшей группы Интерната, не то - двумя дурами, пытающимися, наплевав на отчаяние, кровь, пот и слёзы, «спасти мир», и вдруг обнаружившими, что все усилия никто так и - не то, что не оценил - попросту не заметил! А мир стоит, как и стоял.
- Смотри-ка, неплохо для фермерского мира. У нас дома вокзальчик-то победнее… (Ну, это я про эту помпезную лепнину с позолотой!) И размером поменьше раза в два. Наверное, это оттого, что к нам почти никто посторонний не ездит: незачем. Потому что смотреть, как в восьмикилометровых шахтах добывают единственное реальное богатство моего Региса - карбосилиций - малоинтересно. А вот купить его можно в любом портовом складе восьмидесяти шести оставшихся миров…
Ленайна уже взяла себя в руки:
- Нашу Глорию тоже не слишком часто посещают. Потому что на то, как выращивают дрожжевые отруби и «особую северную» пшеницу смотреть тоже… Не слишком увлекательно. А, да - ещё у нас пятиметровая кукуруза с пятифунтовыми початками.
- На …ера же вам такой помпезный и здоровущий Вокзалище?!
- Ну… Наверное, всё же для престижа. Это ещё отцы-основатели постарались. Фундамент заложили сразу после прибытия… Я читала и зубрила всё про историю любимой планеты ещё во время учёбы в Интернате - но сейчас всё напрочь выветрилось. Как лишняя и бессмысленная информация. Линда, может - ты?..
- Нет. Я, если честно, вообще не запомнила ничего. Ну, мы ж не мужики: это им в их Интернатах про всякие машины, ракетные двигатели и проходческие комбайны… Да ещё с экзаменами и зачётами. Ну и ладно: дрожжи таскать и собирать вызревшие грозди в контейнеры мне незнание истории не помешало. Правда, и не помогло…
- Ладно. Я так понял, мы сейчас отправимся из Столицы - прямо к вам в заштатную захолустную дыру, где две отметившиеся выдающимися Делами и славными Победами героини Флота начинали свою доблестную, полную глубочайшей самоотверженности, и нервного и духовного…
- Заткнись, Миша! А то не посмотрю, что ты наш мужик - отделаю, как Сверка!
- Понял. Молчу. На больные мозоли не наступаю.
Они прошли к кабине информа, откуда на них полуиспуганно-полувопросительно уже давно смотрела миловидная девушка в строгой тёмно-синей униформе: диспетчер-информатор. Ленайна сходу «озадачила» славную представительницу администрации:
- Нам нужно попасть в город Лахор. Настройте, пожалуйста, передатчик. - она протянула руку запястьем вперёд.
Девушка автоматически провела сканнером, так и не успев ничего спросить. Собственно, ей и спрашивать ничего было не надо: парадная армейская форма Истребительного танкового эскадрона говорила сама за себя!
Ленайна не без внутреннего удовлетворения пронаблюдала, как расширились глаза диспетчерши при виде возникшей в обоюдопрозрачном виртуальном мониторе таблички «Счёт оплачивает Казначейство Флота».
Однако девушка нашла нужным поприветствовать их и уточнить:
- Добро пожаловать на Глорию. В какое именно место в Лахоре вы желаете?..
- Чёрт. Ну, давайте прямо в Мэрию!
- Одну минуту. - пальцы девушки попорхали по виртуальной клавиатуре, и почти сразу:
- Соединение настроено. Прошу вас пройти в кабину.
Ленайна кивнула. Всё это время она, в отличии от Линды и Миши, жёстко смотрела в глаза девушке. Только для того, похоже, чтобы лишний раз убедиться в том, что слухи о привычках экипажей танков опережают, и сильно преувеличивают их репутацию: к концу этого «буравления» с девушки обильно тёк пот, и коленки выбивали мелкую дробь!
Может, она и правда думала, что если не поспешит, или брякнет что-то, могущее оскорбить взрывные характеры, они её тут же, на месте, и прямо втроём, изнасилуют, свернув к чертям собачьим бронированную кабинку, словно картонную коробку!..
Линда развлекалась тем, что пялилась на стереофотографии «красот местной природы», развешенных по периметру зала: тут и колосящиеся поля, и тучные стада на зелёных склонах, и первобытно-суровые горы с бурными реками-водопадами… Да, всё это на родной планете имелось, но…
Во-первых, никто и никогда на эти красоты вблизи - при них, во-всяком случае! - не любовался: некогда! А во-вторых - много чего было попросту отретушировано и добавлено. Для вящей красоты.
Миша просто слушал стерео из наушников, ни на чём не заостряя внимания - он предпочитал эстраду семидесятых. А если девочкам приспичило вдруг «посетить историческую родину» - пускай их!
В кабину транслятора первой вошла всё-таки Линда.
Через минуту - Ленайна.
Пока они осматривали весьма убогий по сравнению с приёмным залом Вокзала холл и коридор первого этажа «родной» Мэрии, из кабины вышел и Миша. Похоже, ему здесь не понравилось: он сморщил нос. Но ничего не сказал.
Ленайна не стала ничего выяснять у маленького пожилого клерка, при виде их дёрнувшегося всем телом, а затем испуганно сгорбившегося за стойкой регистрации Прошений, а сразу вышла через вращающиеся двери на улицу: в ослепительное сияние Трилорна.
- Вначале - в гостиницу!
Гостиница стояла прямо напротив мэрии. Миша, обозрев двухэтажный серый дом барачного типа, украшенный вывеской на куске пластика «Риц», усмехнулся:
- Классное тут у вас чувство юмора! Мне, пожалуйста, пентхаус!
Линда треснула его ладошкой по затылку. Вроде, несильно, но голова так дёрнулась, что из одного уха пулей вылетел наушник.
Они вошли.
Ленайна занялась оформлением: в холле за стойкой окопался ещё один весьма милый старичок, чертовски напоминавший классического Санта-Клауса, каким его всегда изображают на рождественских открытках. Только что без шубы. Старичок, как ни странно, эмоций страха не испытывал. Ленайна почувствовала - это потому, что он чем-то очень серьёзным болен, и ждёт, что может со дня на день… Да, верно: такого не только танкистками, но и бомбой с Люцианом не пронять.
В номере они кинули сумки прямо на пол. Молча обозрели обстановочку.
А что: рисуночек обоев с цветочными веночками-рамочками вполне нейтрален: даже где-то… успокаивает глаз - мило-наивной патриархальной провинциальностью. Ленайна прошла в первую спальню, Линда с Мишей во вторую - ту, что побольше.
Ленайна обнаружила, что не то - королевские, не то - Президентские витиевато-ажурные вензели из букв с золотым тиснением на обоях ей не слишком нравятся. Э-э, ладно! Не жить приехали - пяток дней можно и потерпеть всю эту …ренову вычурность!
Войдя к Мише с Линдой, она даже присвистнула: вот это - да!
Настоящие старинные видеообои: на одной стене - роскошная тайга: могуче шевелятся вековые кедры и сосны под еле ощущаемыми порывами ласкового летнего ветерка. На другой - реально текущий водопадище. На третьей - горная альпийская долина. Даже овечки - вон, пасутся.
Ретро, мать его…
Линда, которой надоело поворачиваться, разглядывая, буркнула:
- Поедим? Или сразу поедем?
- Сразу поедем. Насколько я помню, пункт проката тачек - на второй западной.
Пока они дошли туда, у Миши была полная возможность оценить небольшие убого-стандартные домишки-коттеджи, притулившиеся по бокам неширокой асфальтированной улицы, окружённые насквозь пропылёнными, и какими-то тусклыми, деревьями, и неправдоподобно громоздкие склады и ангары, видневшиеся сразу позади домиков. Перекрёстки возникали через каждые двести с небольшим шагов.
- А почему у вас никто не ездит на машинах? - полное отсутствие в пределах видимости как транспортных средств так и людей, похоже, не сильно Мишу удивило.
Ещё бы! А ответ он и так предвидел - Ленайна это чуяла! - но из вежливости к их Родине всё же спросил.
Он и сам понимает, что все, кто сейчас не занят непосредственно в офисах, на полях и в грибных и в дрожжевых подземельях - отсыпаются. После девятичасовой смены не слишком хочется «просто гулять»!.. Особенно - «наслаждаясь» таким видом…
- Да, ты правильно подумал. Фермеры не могут себе позволить роскошь передвижения на жутко дорогом для них транспорте. Все, если нужно куда-то поехать, берут велосипед. А чиновников - тоже, наверное, догадался! - сократили так, что у них рабочая смена по двенадцать часов. И - безвылазно от диспетчерского пульта Конторы!
Миша с умным видом покивал. Но от комментариев воздержался, предпочтя сосредоточить внимание снова на музыке - чтоб не мешать им. «Наслаждаться» прошлым.
Пункт проката оказался открыт. И, что удивительно - там оказалось даже две машины на ходу.
Белобрысый коренастый паренёк, встретивший их за конторкой, не совсем чтобы сердито, но - настороженно смотрел и слушал, как Ленайна, наматывая круг вокруг квартала, проверяет работу двигателя и тормозов. В туче пыли она воткнула машину снова на стоянку перед зданием. Выбравшись из-за руля, и захлопнув дверцу так, что хлипкая конструкция зашаталась, констатировала:
- Надо полагать, что вторая, - она презрительно кивнула на машину, похожую на облитую глазурью не то игрушечку, не то - пирожное, - ещё медленней ползает?
- Э-э… Ну, в-общем, да.
- Ладно. Выписывайте эту. На пять дней. - она прошла назад в полутёмное помещение гаража, к конторке, и подставила запястье.
Глаза паренька тоже округлились при виде возникшей таблички. Но он промолчал, предпочтя просто что-то написать в документах, которые передал ей. Ленайна не поленилась взглянуть:
- «Все возможные поломки оборудования - под ответственность Флота».
Она фыркнула. Парнишка смутился: уставился в пол, покраснел.
- Ладно, не переживайте, молодой человек. - она сообразила, что только сейчас прочла на его бейджике, что он - Чарльз, - Мы постараемся вернуть её в целости. Не так уж страшны офицеры Флота, как их пытаются представить пропаганда и слухи. Не гоняем мы голышом в пьяно-обкуренном виде по улицам города, в который приехали «отвязаться», безнаказанно давя честных тружеников! И вовсе мы младенцев Сверков на завтраки с грибным соусом не едим. И всех смазливых колонисточек и колонистов не насилуем…
Чарльз покраснел ещё сильней, показав тем, что стрела попала в яблочко.
Линда буркнула:
- Да что ты с ним церемонишься: понравился - забирай! Мы с Мишей его подержим, если что!..
Чарльз вскинул на неё взгляд… Ленайна сразу расхотела поддерживать шутку:
- Ладно, Линда, кончай. Симпатичный парень. Незачем превращать его в соляной столп. Смотри: он побледнел.
- Ага… - Линда неторопливо подошла, повиливая своим милым задом, сексуально обтянутым слишком прилегающими штанами из настоящей кожи. Шпильки каблуков делали её выше на добрых шесть дюймов (Форму она принципиально одевала только на службе!), - Я всегда была неравнодушна к таким молодым… Симпатичным. Наивным и юным… - она неторопливо обходила парня по кругу, легонько прикасаясь оттопыренным пальчиком с чудовищным накладным ногтем к шее, груди и спине бедолаги, - мальчикам. Мне, старой и прожжённой шлюхе, так не хватает ласки вот таких, восторженных и девственных… Наивных. Неофитов.
Комедию, от которой парень заметно побледнел, усугубил Миша: он просто шлёпнул Линду пониже спины, прокомментировав:
- Наставишь мне рога - ему не жить! - и грозно глянул на Чарльза.
Чарльз покраснел. Покрылся потом. Коленки, как у давешней диспетчерши, начали выбивать дрожь, словно кастаньеты.
Ленайна покачала головой:
- Вы, двое придурков. Хватит. Парень теперь всю ночь будет мучиться от эротических кошмаров…
Поехали, мне надоели ваши игрища.
В машине Линда и Миша оглушительно ржали:
- Нет - ты видела, видела?! Какое у него стало лицо?! Да он же чуть не обмочился, когда ты провела ему по горлу ноготком с лезвием!
- Ну так!.. На том стоим: мы же закалённые в боях, и жутко развратные в моменты расслабления, ветераны жестоких схваток! Драться - так драться, трахаться - так трахаться! А что - может, и правда, стоило его взять? Да и ту диспетчершу тоже - я же видела, как ты буравила её глазами: только что дырку не проглядела!
Ах, вот оно что… Линда банально приревновала!
Ленайна просто фыркнула, сплюнув в открытое окно.
Машину она вела небыстро, потому что боялась за эту развалюху: непохоже, что хлипкая рама - только-только выдержать вес троих-четверых! - смогла бы противостоять нагрузкам больше ста миль в час! Да ещё на поганой сельской дороге, покрытой застарелыми выбоинами, трещинами и бугорками. На Мишу и Линду она не смотрела: пусть себе детишки порезвятся! Сегодня они даже никому ничего не сломали и не отрезали. Не говоря уж о том, что полгорода не разнесли в щепы…
А могли бы.
Приземистое здание длиной в добрый квартал, и шириной - в половину, одиноко торчало посреди просторов полей с «особой северной» пшеницей, плотные тугие колосья которой медленно переваливались волнами под жиденьким полуденным ветерком.
Ленайна обнаружила, что входная дверь заперта.
Ха!.. Ей вовсе не улыбается торчать тут на жаре, пока дежурный техник сообразит открыть. А, может, как часто и бывает, он читает, или отошёл куда из аппаратной и не смотрит на то, что показывает входная видеокамера.
Ничего, чёртова дверь сейчас будет отперта: удар!
От стены, в которую с размаху ударилась ручка, полетела штукатурная крошка!
Ленайна прошла по замызганному бетонированному коридору в задний конец здания. Точно. Вот она - комната-кабинет Управляющего фермой.
Их фермой.
Их бывшей фермой…
Миша и Линда держались сзади: похоже, чуяли её серьёзный настрой.
Эта дверь оказалась не заперта.
Ленайна вошла, окинув быстрым цепким взглядом обстановку (казённо-убогую) и человека за заваленным бумагами столом (тщедушного, и с лицом нездорового серо-зелёного оттенка).
- Мы офицеры Флота. Хотим поговорить с работницами вашей фермы: Людмилой Кравчук и Сандрой Джоунс.
Какое-то время стояла тишина - слышно было, как шипит, выпуская жиденькую струйку чуть охлаждённого воздуха, решётка старого, обслуживавшего всё здание, кондиционера. И жужжит муха, периодически тыкающаяся в пыльную лампочку.
- Но по…послушайте, господа офицеры! Они… Эти работницы сейчас работают! У них - смена! И я не имею никакого права отрывать их от…
Лицо заморыша лет пятидесяти ещё больше посерело, и покрылось бисеринами пота. Похоже, он не совсем осознавал… Или пытался и правда - выполнить свои чёртовы «административные обязанности по контролю за процессом работы»: мониторы с картинками из подземных блоков занимали целый угол кабинетика.
- Чего ты с ним церемонишься? - выдвинулась вперёд Линда. И даже присела обтянутой кожей задницей на столешницу рядом с чиновником, - Давай я сломаю ему руку, и он сразу станет сговорчивей? Ну, или давай мы его подержим, а Миша его поимеет?!
Чиновник откинулся от стола вместе со стулом, и что-то пискнул, пытаясь ослабить воротник с узлом галстука, явно ставшим тесным, и почему-то сразу превратившимся из аккуратного аксессуара в жалкую смятую тряпочку.
Ленайна подпустила в голос угрожающие нотки:
- Проклятье. Сама не знаю, что меня сдерживает. От того, чтобы не пришибить очередного долбо… Дятла! Ну ты, мудила грешный! Забылся, что ли, на мгновенье? Особый Статус! - она ткнула ему в нос эмблему Танкового Эскадрона на рукаве кителя.
- Немедленно вызови кого-нибудь, и пусть нас проводят! Сначала к Людмиле, а потом - к Сандре! И если ты, или ещё какой-нибудь идиот попробует нам помешать делать с ними всё, что мы захотим - пусть пеняет на себя! Запомнит на всю оставшуюся короткую жизнь в рудниках Иллирии!
Чиновник поторопился пододвинуться обратно к столу и щёлкнуть селектором:
- Дже… - он прочистил горло, откуда вместо слова вырвался не то визг, не то - стон, - Джеффрис! Подойди ко мне в ка…бинет. Немедленно! - писклявый голос, как-то сразу повысившийся на пару тонов, заставлял думать, что он поверил… Что они действительно собирались его трахнуть!
Ленайна поторопилась закрепить эффект:
- И не забудь: выпиши каждой недельный, полностью оплачиваемый отпуск!
Через минуту они шли за хитро ухмылявшимся в седые густые усы пожилым мужчиной по лестничным маршам бесконечной лестницы. На третьем пролёте, когда свидетелей уж точно не могло быть, Джеффрис буркнул, глянув через плечо:
- Привет, Ленайна, привет, Линда! Здравствуйте Миша. А я вас сразу узнал. Во-первых, вас показывают по визио уже дня три… А во-вторых, так приятно видеть Пратчетта на грани обморока. Вы, надеюсь, не успели его… Отыметь? А то у него - геморрой!
- Привет, Тони. - Ленайна просто перешла на обычный тон, - А я-то думала - ты на пенсии.
- Да, выйдешь тут, как же… Можно иногда подумать, что чем лучше положение на фронте, тем больше приходится «затягивать пояса» в тылу. Если ты не в курсе - у нас теперь одиннадцатичасовой рабочий день. И паёк опять урезали.
- Да ты что!.. Его же и так… Еле хватало?
- Ну да. Так что теперь все ходят стройные, подтянутые. Впрочем - не ходят. Правильней сказать - ползают. До кровати и обратно. Ни на что другое ни сил ни времени не остаётся. Так что толстушек-хохотушек у нас в блоке больше не увидите! Да что там: сейчас встретитесь и с Людкой, и с Сандрой - посмотрите сами…
Крепкая мускулистая спина Людмилы, туго обтянутая голубым халатом, маячила в проходе между стеллажами: её обладательница, похоже, нагнувшись почти до пола, заменяла компост в гибких контейнерах (обычных мешках) для грибов. Ленайна, стараясь сделать сюрприз, подала знак своим: чтоб не шумели.
Мощный шлепок по заднице возымел своё действие: спина вскинулась, раздался мощный рёв:
- Что за!.. - полился буквально поток непечатных выражений.
- Приятно видеть, что ты не изменилась! - Ленайна подалась навстречу свирепо развернувшейся женщине с морщинистым красным лицом. Из ноздрей торчали цилиндрики фильтров, а на шее уже явственно обозначились три тоненьких складки-морщины - от старости?!
Глаза женщины вдруг прищурились:
- Ленайна?! Я поверить не могу! Это правда ты, бешенная сучка?! Вот уж не ждала, что тебе настолько снесёт башку, что ты припрёшься сюда!!! - Людмила не стала ждать, а запросто сграбастала старую знакомую прямо как была - в покрытом засохшей глиной и компостом замасленном халате! - в медвежьи объятия.
Ленайна и не подумала отстраняться. Ей что-то укололо в сердце: их помнят! Уж Людмила-то никогда не лицемерит! Всегда говорит то, что думает!
- А где же Линда? - работница чуть отстранилась, - Ба! Да ты ещё с-сучистей, чем твой альфа-лидер! Шикарно выглядишь, чтоб тебя!.. А это кто?
- Это - Миша. Наш напарник по «Волчице»!
- А, ну как же - слышали, слышали… Правда, визио у нас тут нет, но по радио про ваши подвиги передают каждые два часа! Поздравляю! Вот уж жутко, наверное, всё это… А к нам - на отдых, что ли? Или… Ностальгия замучила?! - Людмила прищурилась. Выпустила, наконец, и Линду из медвежьих объятий, в которых трясла её, словно терьер - крысу, пожала Мишину руку, и отстранилась, чтобы взглянуть ещё раз на всю троицу:
- Нет, хуже не стали. А то нам тут слухи пускают, лапшу навешивают: «Армия уродует людей! Делает из них бездушных роботов!» Брешут, стало быть, как поповы собаки: на всё готовы, только б народ не ломил в приёмные пункты… Записываться добровольцами.
- А что, Людмила? Многие записываются?
- Да нет. Нет. Сейчас - немногие. Потому что боятся Армии ещё хлеще ферм, шахти полей.
- Но Джеффрис, - Ленайна кивнула на молча стоящего, и не без хитринки в глазах наблюдавшего за их встречей мужчины, - сказал нам, что у вас теперь ужесточили режим. Смена - одиннадцать часов! Урезанный паёк. Что может быть - хуже-то?!
- Как - что? Здесь хоть знаешь: поработал до восьмидесяти лет, и - законный пенсионер. На всём готовом. А там - вдруг убьют?!
- Чёрт возьми… Вы что - не знаете статистики? В боях гибнет не больше ноль семидесяти пяти сотых процента рядового состава в год! Это даже меньше, чем ваши показатели смертности от болезней и несчастных случаев!
- Это - по твоей версии! (В первый раз слышу такие цифры!) А по данным нашей Официальной Пропаганды - за время службы гибнет каждый пятый доброволец-новобранец!.. (Ленайна быстро прикинула: а ведь верно! За тридцать лет службы, да умноженной на ноль семьдесят пять… Примерно так и получится!) Людмила выдохнула:
- Да ладно - чего это мы взялись: о плохом да о плохом! Вы-то наверное, не для того сюда приехали, чтобы навербовать во Флот новых… Дур?!
Ленайна рассмеялась. Просто и открыто. Людмила и правда не изменилась. Она-то точно всё им расскажет, что они захотят узнать про «родную» планету:
- Верно. Никого мы вербовать не собираемся. Давай-ка, собирайся. Нет, лучше просто оставь всё это - как есть. Сейчас зайдём за Сандрой, да поедем кутить! Предаваться воспоминаниям счастливого детства, петь, и пить… Алкогольные напитки!
Сандра что-то перемешивала в огромном баке. Их появлению если и удивилась, то виду особо не подала. Обнималась с Ленайной и Линдой сдержанно. С Мишей вежливо поздоровалась за руку. Ленайну неприятно поразили землистого цвета странно впалые щёки - словно у Сандры вставные, к тому же, плохо подогнанные, челюсти.
- Сандра! А ты как будто похудела… Что-то случилось?
- Ну да. - за Сандру ответила Людмила. - Недавно ей вырезали желчный пузырь. И половину печени. Кажется, ей противопоказана диета из дрожжевой массы с отрубями… Теперь вот кушает только сухари.
- Проклятье! А… Чем вас тут ещё кормят? В столовых, в-смысле?
- Да знаешь, Ленайна, особо не балуют. То протомасса из снятых дрожжей, то - дрожжевой хлеб. Комбивит. Котлеты из водорослей с обратом. Ну, и иногда - вот таким как я, в виде исключения дают сухари…
- Ладно. Мы… Постараемся что-нибудь придумать. В крайнем случае - купим тебе каких-нибудь таблеток. Чтоб могла кушать как люди. Ну, и, разумеется - пить!
Пить пришлось много.
Ленайна заказала прямо в номер огромное количество деликатесов, и лично сходила на кухню. Шеф-повар (пухлый мужчина лет шестидесяти с по-гусарски закрученными седыми усами, и волосатыми пальцами-сосисками) явно впечатлился, когда она одной кистью сжала в гармошку алюминиевую чашку и выразительно посмотрела на его мошонку.
Очевидно, серьёзно опасаясь за судьбу столь ценных, и пока - неотъемлемых аксессуаров организма, сразу нашёл и диетические продукты, и рецепты их переработки во что-то вкусное - для больной с урезанной печенью. И без желчного пузыря.
Про удовлетворение гурманских вожделений остальных участников предстоящего ностальгического вечера Ленайна позаботиться и не подумала: будут кушать то, что имеется!
- Ладно. - когда все расселись за огромным столом с уже дымящимися на нём тарелками и супницами, Ленайна встала, - Предлагаю первую. За тех, кто уже… Не с нами!
Они выпили стоя, и не чокаясь.
Ленайне не хотелось начинать вечер с поминовения.
Но она подумала, что так честней: по дороге Сандра и Людмила успели рассказать, что более половины их пожилых коллег, уже работавших на ферме в те годы, когда они только «раскупоривались» из родильных автоклавов, или уже мертвы, или переведены на более простые и не столь тяжёлые работы.
От такой ситуации почему-то мурашки бегали по коже…
А уж сколько погибло за эти годы их, не сказать, чтобы друзей… Но - танкистов!
- Ну, давайте теперь за наших общих знакомых - пусть у них всё будет хорошо!
Ленайна занюхала самую лучшую, нашедшуюся на складе (Но на её взыскательный вкус всё равно отдающую банальной сивухой!) водку, которую сегодня пила наравне со всеми, куском лимона:
- А что, тот п…рас, который сейчас сидит там, в диспетчерской - давно он там?
- Нет, что ты. - Сандру, явно не привыкшую к спиртному, да ещё качественному и дорогому, уже подразвезло: язык чуть заплетался, и глаза словно подёрнуло поволокой, - Никакой он не п…рас. Он, как и я - больной! Ему вырезали простату и отрезали яички - рак. И поскольку он больше ничего уже не может, посадили перебирать бумажки, и отдавать распоряжения!
- Вот блин. Знала бы - не… А впрочем - вряд ли. Всё равно наехала бы! Ладно, чёрт с ним. Пусть радуется, что хоть жив. А вот Анни, Наталью и Марину жаль… Что-то у вас здесь часто люди мрут от рака и болезней «внутренних органов»! - она обратилась теперь к Людмиле. Та тоже словно задыхалась, да и лицо стало ещё красней, если только её не обманывает зрение: спиртное, что ли, тут так действует на всех?!
- Ну так - «экология», будь она неладна! Уже приезжал к нам Комитет из Метрополии - как раз по поводу этой самой высокой смертности… Сказали, что что-то у нас тут в воздухе: не то - пыльца местных растений, как-то скрестившихся с пшеницей, не то - споры дрожжей, облучённые слишком сильной дозой ультрафиолета… - она кивнула вверх, туда, где по орбите плыл могучий Трилорн, - Словом - пока мы здесь всё выращиваем, разводим и удобряем, улучшение этой… Экологии… Невозможно!
То, что на Глорию приезжали спецы аж с самой Ньюземли, о многом сказало Ленайне. Они появляются только там, где ситуация со смертностью или ухудшением здоровья реально может повредить экономике и промышленному потенциалу всей планеты. Похоже, положение с этим делом даже хуже, чем рассказали местным. Работягам.
- А как там поживает Альфия? Всё ещё с Феофаном?
- Да что ты! Феофан уж лет, почитай как пять… или шесть - помер! Терапевт сказал, что не выдержало сердце. Ну и правильно: Альфия-то наша уж больно зло…чая! Ей надо не меньше, чем по три раза за ночь!..
- Надо же… Ну и дура она. Спорим, больше желающих на такую «активную» не нашлось?
- Найти-то нашлось… Правда, оба уже сбежали. Одного хватило на неделю, другого - на два месяца. Перевелись в Сибирь. Теперь там выращивают кедровые орешки... И оленей - для экспорта экзотического мяса гурманам.
Ленайна не без удивления смотрела, как крепкая на вид Людмила уже с трудом сидит на стуле, всё время утирая обильный пот со лба и шеи - похоже, не слишком её подруги привыкли к алкоголю. Да и к хорошей еде. Сандра, пока её не спрашивали, помалкивала, крохотными кусочками отщипывая от варёной курицы мясо, и долго-долго жевала, уставившись невидящим взором куда-то в угол.
Линда всё время переводила взгляд с одной сокурсницы по Интернату на другую, и возвращалась взглядом к Ленайне. Той нетрудно было ощутить, как мысли и эмоции напарницы при этом словно неслись вскачь: то она печалилась по умершим, то горячая волна воспоминаний о жёстком и жестоком детстве заливала её душу до самой макушки. А ещё Линда злилась на проклятую войну, доведшую её одногодок, оставшихся на Глории, да и остальных колонистов, из старшего поколения, до такого состояния.
Ленайна же всё расспрашивала - про Мэри, Галину, Мадину, Хильду и остальных.
Людмила, прервав ответ, вдруг выбралась из-за стола, держась одной рукой за столешницу, а другой придерживая живот:
- Простите… Ленайна, а где тут ванная?..
Звуки рвоты не заглушала даже пущенная на полную струя воды. Сандра сказала:
- Я не хотела говорить при ней… У неё астенозная миома матки. Ей бы не нужно пить… А уж про секс…
- Сандра!.. Боже мой! Что же у вас здесь происходит, чёрт его задери?! Почему вы все такие больные?! И мрёте - ты уж прости! - как мухи?!
- Я думаю, это от того, что мы плохо питаемся. И не можем нормально отдохнуть от работы. Отпуска отменили. А вкалывать по одиннадцать часов, пусть даже есть роботележки и электродробилки - не сахар. Изматывает. Хуже всего изматывает нервы. Душу.
А уж после того, как сбежали из барака последние два мужика, хоть на что-то способные… И которые тут, пользуясь монополией, даже ввели что-то вроде права первой ночи, но… Не выдержали первыми!..
У нас нет даже «универсального средства для расслабления» - секса. Приходится использовать искусственные …! Ну а женщине всё-таки - сама знаешь! - нужны мужские гормоны. Хотя бы изредка. Для восстановления чего-то там. Важного.
Или хотя бы - чтоб не росли усы. - горечи в тоне не заметил бы только стол, уставленный полупустыми тарелками и бутылками.
- Гос-споди! И сколько вы уже без этого дела?!
- Я - года три. (Ну - я-то - ладно. Больная же!) А Людмила, и остальные девочки - считай, побольше года!
- А почему же вам сюда не распределяют мужиков-то?! Для работы же они нужны?
- Да в том всё и дело, что уже - нет! На нашей ферме всё теперь могут делать и женщины. А мужиков теперь ставят только туда, где они в силу специфики действительно незаменимы: к проходческим комбайнам в шахтах, к домнам сталеплавильных комбинатов, да к токарно-фрезерным автоматам! Изготовляют оружие, чтоб его черти взяли!
Из ванны буквально выползла Людмила:
- Ленайна, Линда… Вы уж извините. Можно я пойду лягу?
Ленайна и Линда переглянулись.
- Иди, конечно. Давай я отведу тебя, - Ленайна поторопилась подскочить к опиравшейся на косяк женщине и подставила плечо. Людмила с благодарностью навалилась на него немалым весом.
Когда её «сгрузили» на трехспальную, поистине необъятную кровать, женщина только вздохнула:
- Спасибо, Ленайна… Кровать-то какая мягкая… Хоть полежу по-человечески! - Ленайну покоробило от вида слёз, появившихся в краях глаз Людмилы.
Теперь Ленайна сама ушла в ванную. Она тоже включила воду - чтоб не было слышно её рыданий! (Ну так!.. Танкистка же! Со стальными нервами и мышцами!..)
Боже - до чего же тут довели их сопланетников! Неужели всё это - только из-за того, что война требует всё больше и больше?!..
Сил. Времени. Ресурсов.
Человеческих жизней.
Как же пристукнуть навсегда этого Молоха, этого кровавого вампира, волосатого мерзкого клеща, мёртвой хваткой впившегося в тело человечества?!
Когда она вышла из ванной, ситуация наводила тоску: Линда сидела, глядя куда-то в пол, и сжав кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Миша откинувшись на стуле, блаженно закрыл глаза: водки он, похоже, выпил в свою норму, и теперь просто слушал музыку из наушников, не заморачиваясь ни экологией, ни болячками незнакомых баб.
Сандра взглянула на Ленайну, подняв глаза от пустой тарелки. Ленайна села.
- Прости, что спрашиваю. Почему вы не… сопротивляетесь? Ну, там, марши протеста, демонстрации, голодовки?
- Ха! - горькая ирония в тоне сказали обо всём ещё раньше, чем прозвучали слова, - Теперь все наши мужчины, кто поздоровей, и не хочет ни …уя делать, идут в полицию!
Это же куда безопасней, чем подставлять свою задницу во Флоте! Потому что лупить резиновыми дубинками безоружных «бунтовщиков и бунтовщиц» куда веселей и безопасней! Особенно после того, как приняли этот, новый, Закон. О саботаже в военное время.
Поэтому у нас теперь если что и работает без перерывов, и с перевыполнением плана - так это сволочные урановые рудники в Заречьи!.. Правда, говорят, там трудно выдержать больше пяти лет. Живым. Поэтому недовольные, и «организованно» бастующие, у нас перевелись. Своё недовольство все теперь выражают злобным шипением по углам, (Да и то - не с каждым - чтоб не донесли!) и шевелением большого пальца на правой ноге!
- Знаешь, Сандра, ты меня поразила. До глубины души. Слушай: может, мы заберём вас с собой? Во вспомогательные войска?
- Да? И остальные четыре миллиарда восемьсот миллионов полудохлых рабов вы тоже заберёте? Мы не обольщаемся: мы здесь теперь - на положении рабов! Я поражаюсь, как это ещё до сих пор не отменили преподавание древней истории в Интернатах. Потому что уж слишком похоже на чёртов древний Рим…
Интернаты… Ленайну передёрнуло.
Получается, из группы их одногодок в живых осталось чуть больше половины! А ведь умершие от болезней или погибшие от несчастных случаев, были ещё так молоды: ну верно - как они сами! Чуть старше тридцати…
Какое счастье, что они с Линдой сумели вырваться. Получается, это и позволило им выжить. И - неплохо жить. Если сравнивать с жизнью (Если можно это так назвать!) на родине…
Как же глупо, что они, экипаж, копошатся в своём мирке, лупят ни в чём неповинных матросов и шлюх, жрут от пуза, валяют дурака, предаваясь философски-отчуждён-ным размышлениям… Воображают, что от их способностей, действий, и мозгов зависит судьба людской цивилизации, и «Окончательная Победа».
А судьба людской цивилизации зависит, оказывается, от жалких трёх часов в сутки - лишней работы, делающих человеческое существование бессмысленным! Поскольку человек превращается просто в механический придаток к какому-либо производственному процессу. Который до сих пор не удалось роботизировать.
Или так - просто дешевле!
Потому что роботы и их производство и обслуживание стоят дорого, а те же ресурсы и средства лучше потратить на оборонный Заказ…
- Хватит кусать губы! - голос Линды звенел от сдерживаемой злости. Она наверняка чувствовала то же, и ещё впитывала эмоции напарницы, - Подумай лучше, как мы реально можем помочь им? Не повезём же мы, и правда, все пять миллиардов - во Флот?!
- Да, верно. Не повезём. Как и население остальных восьмидесяти пяти планет. Вот что-то мне подсказывает, что и там положение вряд ли намного лучше…
Война слишком затянулась. Значит, надо придумать, как нам быстро и гарантированно с ней покончить! Я лично вижу только этот путь.
- Ага, прикольно… Идиоты в погонах - все наши генералы и адмиралы! - ничего не придумали, а вот мы, майор Мейстнер и капитан Мейстнер! - сейчас напряжём извилины - и - готово! Вот прям сразу победим всех врагов с помощью своего гениального Плана! Новой Стратегии!
Сандра только переводила глаза, запавшие глубоко в тёмные ямы глазниц, с одной бывшей сокурсницы на другую, иногда кусала губы.
Но молчала. Только вздыхала. Тяжело.
- Хватит прикалываться. Нам бы и правда - стоило подумать об этом. Потому что только мы знаем, на что способны. Особенно - разозлённые!
- Ага, точно. Мы же - бешенные сучки Войны!
- Да уж. По части сокрушить чего - нам равных нет. - это не было бравадой. Только констатацией факта, - Но что делать конкретно завтра здесь, я знаю точно!
Продолжение следует...
Автор: Мансуров Андрей
Источник: https://litclubbs.ru/articles/47945-volchica.html
Содержание:
- Часть 6. Ностальгия
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: