Сёстры 8
Так. На одной ножке – на двух. На одной – на двух. Брошенная старая хоккейная шайба, которую девчонки выпросили у мальчишек, приземлилась точно на «восьмёрку». Рита запрыгала, заскакала то на одной ноге, то на двух по квадратам «классиков», толкнула носком туфельки биту. Эх. Не рассчитала силы толчка, и битка проскользила до отметки «десятка». Хорошо то, что на ней можно отдохнуть. А плохо то, что все набранные очки сгорели.
Рита оглянулась по сторонам - из подружек никого. Никого, кто смог бы подразнить за такую промашку. Только тётенька какая-то в пяти шагах на скамеечке сидит и с интересом смотрит на Ритины упражнения. А как тётенька на маму похожа, просто удивительно. Только старая какая-то. Встала, зачем-то направилась к Рите.
– А давай вместе поиграем?
Чудно. Такая большая. Но ладно, сама же предложила.
– Давайте.
Прыг-скок, Рита вот уже по второму кругу пошла, призовых очков набрала, а тётенька на «десятке» застряла, как Рита недавно – и стоит, смеётся, ну ни капельки не расстроилась. А чего ей расстраиваться? Никто же дразнить не будет такую большую.
«Что? Да, люблю! Шоколадное!» – в этом месте, когда предлагают мороженое, нужно хитро прищуриться, и немного поломаться, потому что не мама же мороженое предлагает – мама всегда предупреждала, что с незнакомцами, кто бы они ни были, никуда ходить нельзя.
– Так давай познакомимся. Вот и будем знакомы. Я Алёна. А ты?
– Рита, - пискнула девочка. Если честно, она растерялась. К такому повороту событий её мама как-то не подготовила. А женщина уже повела Риту. Она решительно двинулась по тротуару, свернула с Ритой за угол, и неожиданно подхватила её на руки, потом схватилась за ручку дверцы стоявшей здесь машины и нырнула с девочкой в её нутро, крикнув кому-то на переднем сиденье:
– Гони!
И машина сорвалась с места с визгом покрышек.
Не так представляла себе Ленка последующие события. Как то всё было не так. Эта девчонка, впавшая в ступор и глядящая на неё глазами испуганного оленёнка Бэмби. Её молчание, когда нормальный ребёнок в такой ситуации стал бы, наверное, плакать, а то и визжать. И то, что вместо того, чтобы забиться в уголок или поискать защиты у сидящего здесь же Люськиного сожителя, парня, в общем-то, красивого и обаятельного, девчонка, наоборот, прижалась к ней.
– Тётя Алёна, мне страшно. Не надо так, а? Отпустите меня, пожалуйста? Мама меня потеряет и плакать будет, - пролепетала она.
Лена не знала, что малышке ответить. Разве что фальшиво утешать? Прикинуться тоже жертвой обстоятельств, зависимой от всех этих злых окружающих её людей в машине? Они как-то не оговаривали дальнейших действий, нарисовали простую, как мычание, схему: выкрасть - поместить подальше от города - подбросить им заранее написанное, уже готовое письмо, потребовать выкуп - определить место передачи денег - оставить адрес, по которому им следует забрать девчонку». А вот как вести себя с украденным ребёнком, чем её кормить, как ухаживать, чтобы объект не потерял товарного вида, об этом заранее не подумали. Так что пришлось импровизировать на ходу.
Они дотемна то катались по окрестностям, то стояли в укромных лесных уголках, да в таких, куда машина проезжала с трудом. Пару раз под бдительным конвоем отводили девочку в кустики, справить естественную нужду. И лишь поздно вечером въехали в деревеньку километрах в двадцати от города – в основательно запущенную избу покойных бабки и деда водителя машины, сидельца со стажем Серёги-Серого.
Ладно хоть, хватило ума заранее озаботиться о продуктах в стареньком холодильнике, да о ночном горшке – не водить же ребёнка в старый, покосившийся сортир на задах подворья?
На следующее утро прибыла и Люська, сразу после похищения подбросившая письмо в почтовый ящик родителям Риты. И вынужденная после этой эпопеи добираться до места содержания девочки самостоятельно. Вернее, до развилки дороги, ведущей в эту и соседнюю деревню, в попытке запутать даже такой зыбкий след. Оттого злющей, психованной, то есть в таком состоянии, что её, и до того не отличающуюся особенным чадолюбием, к ребёнку вообще нельзя было подпускать. Вот и взвалили заботы по уходу за похищенной на Ленку. А на кого же ещё? Тем более, что девчонка только с ней одной и соглашалась хоть как-то общаться.