***
В подъезде было холодно. Ирина поправила платок, зябко поежилась в осеннем пальто и переступила через лежавший на полу картонный прямоугольник. Оставленная Александром визитка давно утратила свой изящный вид: по ней потоптался соседский ребенок, прошелся вызванный на дом сантехник, и белоснежная поверхность сплошь покрылась грязными и жирными пятнами. Ирина не обратила на нее ровным счетом никакого внимания: она размышляла о предстоящей поездке в институт.
Сегодня ей наконец-то удалось собрать себя: деньги и еда в квартире заканчивались, и с этим нужно было что-то делать. «Пойти, что ли, подъезды мыть?» — она горько усмехнулась. Интересно, что бы сказала мама, узнав о подобных мыслях?.. Для начала в любом случае надо добраться до института, написать заявление на увольнение, заглянуть в бухгалтерию, чтобы узнать, сколько ей выплатят напоследок. А дальше видно будет. Надо еще пережить столкновение с завкаф: та наверняка примчится в числе первых, когда узнает, что Ирина все-таки заявилась в институт.
На улице было слишком тепло для второй декады октября, но слишком холодно для недавней плюсовой температуры. Она с трудом сообразила, какое сегодня число; оказывается, что ее не было на работе почти полторы недели. Даже удивительно, что Альбина Викторовна больше ей не звонила. Впрочем, с заведующей станется уволить ее по статье за прогулы…
Серые утренние сумерки почти разошлись, но хмарное небо затянуло сплошным белесо-серым полотном. Прохожие, до того спешившие бесконечным потоком, постепенно начали рассасываться: время подходило к девяти утра. Уличные фонари, словно забывшись, упорно жгли свои лампы, уже поблекшие в свете наступающего дня. До института было две остановки; Ирина решила пойти пешком — не было никакого желания ехать в автобусе, вжавшись под натиском толпы в холодные резиновые поручни. Подумав, она сообразила, что можно и сократить путь, если пойти через дворы.
Привычно поглядев налево, она ступила на пешеходный переход. С противоположной стороны навстречу ей двинулась женщина, одной рукой катившая детскую коляску, а другой державшая телефон. Ирина автоматически посмотрела направо и похолодела от ужаса: по второй полосе справа неслась темно-серая иномарка. Она хотела крикнуть, но голос словно застрял у нее в горле. Женщина наконец оторвалась от телефона, и тоже посмотрела в ту сторону… Стоя посередине дороги, Ирина закрыла лицо руками. Жуткий визг тормозов разорвал полусонное утро; кто-то — кажется, с остановки — громко закричал.
Ирина заставила себя открыть глаза.
Абсолютно целая коляска стояла на полосе рядом с ней, и в ней истошно вопил младенец. Женщина, успевшая толкнуть коляску вперед, пыталась подняться с асфальта, выскочившие из других машин люди суетились вокруг. Ушедшая в последний момент от прямого столкновения темно-серая иномарка врезалась в стоявший на обочине столб.
Ирина в полной прострации взирала на эту картину. Очнувшись наконец, пересекла дорогу, старательно обходя место происшествия.
«Тупица! Дура! Как можно так… вот так! Бестолковая дура!»
Она была полна ненависти к этой совершенно незнакомой, чужой ей женщине. Она не понимала, как можно совершать оплошности, которые могут стоить жизни твоему ребенку. Ведь нет ничего проще, чем соблюдать правила безопасности: переходя дорогу, обязательно вынуть ребенка из коляски, убедиться, что нет машин или они остановились, и уж, конечно же, не держать в этот момент в руке телефон. Тупая молодежь, привыкла пялиться в экран, и ничего не видеть вокруг… И вот, по ее дурости, едва не пострадал собственный ребенок, пострадала она сама, а что, интересно, с водителем иномарки? Тот тоже хорош — мог бы и притормозить, увидев стоящую в первой полосе машину!
Искренняя ярость кипела в ней проснувшимся вулканом. Она шла, едва не разговаривая сама с собой вслух; редкие прохожие с недоумением обходили странную, одетую не по погоде женщину, стороной.
Новенький жилой комплекс перегородил дорогу зеленым решетчатым заборчиком. Ирина остановилась в недоумении, потом сообразила: она ведь больше года не ходила по этой дороге, все было недосуг, а ведь тут давно затевали какую-то стройку. Придется обходить, впрочем, какая разница? Теперь на работу можно не торопиться, учитывая, что это уже не ее работа…
Немного успокоившись, она прикинула маршрут: вооон там знакомые голубые скамейки, дальше две многоэтажки — пятнадцать или шестнадцать этажей, стоят, как сестры-близнецы, вдоль дороги. В цоколе одного здания был бар и рядом с ним детская художественная студия, там, помнится, еще висела смешная разноцветная вывеска с огромными выпуклыми буквами. Чтобы отвлечься, Ирина принялась рассматривать попадающиеся по дороге заведения. Маленькая позная-забегаловка, в которой они часто в студенчестве сидели с подружкой после учебы. В большой аптеке с зеленым крестом она раньше покупала лекарства после работы. Цветочный магазин за долгие годы так и не поменял свою выцветшую вывеску: казалось, что стоявшие за стеклом розы живут в нем вечно, и даже порядок расстановки у них был всегда одинаковый.
Ирина повернула за угол. Вот здесь, сейчас, должна появиться студия и рядом с ней бар и супермаркет…
Монолитное здание выросло перед ней стройным прямоугольником, но никакой студии и никакого супермаркета в нем не было.
Ирина моргнула, потом протерла глаза. Что за ерунда? Вот же два здания подряд, чуть дальше, за переходом по мостику, должен быть институт…
Никакого перехода, мостика и института тоже не было — по крайней мере, Ирина не видела знакомой красно-бордовой крыши.
— Так, — сказала она вслух. — Спокойно. Спокойно, что за ерунда, черт побери, не схожу же я с ума, в самом деле…
Надо спросить у людей. Вон там, рядом с подъездом, какой-то магазинчик. «Продукты». Ну вот и спросим сейчас, главное, не волноваться.
Еще раз оглянувшись по сторонам, она с опаской подошла к кривому порожку. Как бы ее с такими вопросами в психушку бы не отправили…
Продавщица за стойкой выглядела вполне жизнерадостно.
— Подсказать что-нибудь? — звучным голосом выдала она. — Молочко свежее завезли только сегодня, сметанку, творожок.
— Извините, — прокашлявшись, сказала Ирина, — я хотела спросить… Ищу в этом районе художественную детскую студию, тут раньше была такая, не помню, к сожалению, названия.
— Да вы что! — искренне изумилась продавщица. — Я здесь лет десять уже работаю, а живу и того больше, отродясь здесь никаких студий не бывало. Вам точно ничего не нужно больше?
Еще раз извинившись и поблагодарив, Ирина вышла на улицу. Вдохнула воздух. Выдохнула.
Монолит высился над ней, словно насмехаясь.
«Это какое-то издевательство, — с тоской подумала она. — Вот же — синяя табличка с номером дома, я же даже помню этот номер, 76. Вот он, подъезд, вот в следующем должна была быть студия, а дальше, в углу, супермаркет».
Ирина решила обойти дом с другой стороны. Может, в самом деле, память подводит, и она просто что-то напутала?!
С другой стороны ее встретили те же самые обезличенные подъезды — никаких ярких рекламных баннеров и длинных стеклянных помещений. Зато здесь было кафе — с бетонным полуразвалившимся крыльцом, низенькими перильцами и странной вывеской.
— Про… екция, — с трудом прочитала она. — Что за чушь? Кафе — «Проекция»?!
Внезапно Ирина ощутила голод. Точно, завтрак же отложился — она надеялась быстренько сходить в институт, и, вернувшись домой с чувством выполненного долга, приготовить себе что-нибудь посерьезнее яичницы. Черт возьми, до чего же хочется есть!
Ирина заколебалась. Зайти в кафешку? В кармане шаром покати, хватит разве что на чашку кофе и десерт. Правда, судя по виду заведению, вряд ли здесь цены сравнимы с ресторанными. Вон крыльцо как развалилось — как будто его нещадно долбили кувалдой! Да и спальный район все-таки, не центр города. Хотя вон, во дворе, кто-то бросил черную ауди. Машина смутно показалась знакомой.
Постояв несколько минут, она поднялась по полуразрушенному крыльцу и вошла в полутемное помещение.
На стене висели огромные часы: на коричневом фоне танцевал вихрь из закручивающихся песчинок. Над длинной стойкой висело стандартное меню: супы, гарниры, второе, выпечка. Несколько видов кофе. Негусто. Официант и кассир в одном лице с безразличным видом наводил порядок на витрине.
Ирина подошла поближе.
— Кофе и… — она прошлась взглядом по меню, — и сырники.
— Со сгущенкой или со сметаной?
— Со сгущенкой. — Ирина повернулась, чтобы подыскать свободное место, но официант опередил ее.
— Вас уже ждут.
— Меня? — изумилась Ирина.
— Да, пройдемте, — парень, ловко маневрируя между пустыми столиками, повернул за угол. Только сейчас Ирина увидела, что кафе имеет форму буквы Г. Пожав плечами, она проследовала за молодым человеком. И кто это, интересно, ждет ее?
За большим круглым столом сидело четверо: двое вполоборота, двое прямо по центру. Отодвинутое кресло дожидалось пятого гостя.
— Сашка? Феликс?! — Ирина, ничего не понимая, переводила взгляд с одного на другого. Бывший и нынешний за одним столом — это надо видеть! Еще какая-то странная девица… с кем она? И полноватый мужчина справа, похож на… о, это же Сашкин начальник!
Феликс неопределенно улыбнулся.
— Садись, — кивнул он на отодвинутое кресло. — Рад, что ты добралась вовремя.
— Погоди, — обрела наконец она дар речи, — что значит — добралась вовремя? Я вообще-то шла на работу. И что ты здесь делаешь? А ты? — Ирина перевела взгляд на Александра. — Объясните, будьте добры!
Ей было плевать, как она выглядит. Внутри все кипело и требовало разъяснений.
— Садись, Ира, — подал голос Александр, и Ирина заметила, как метнула на него взгляд девица. — Вот этот товарищ, — он широким жестом указал на Феликса, — сказал, что у него для нас есть очень важная информация. И согласился выдать ее только после того, как придет еще один человек. Честно говоря, я не знал, что это будешь ты.
Ирина настороженно переводила взгляд с одного на другого. Может, Сашка специально это все подстроил, чтобы она ревновала? Девчонку эту приволок — очевидно же, что она с ним. Да нет, это бред какой-то…
Она все-таки села в кресло, придвинула его. Вспомнила про ту чертовщину, которой сопровождалась ее дорога сюда и напряглась. Спросить бы у присутствующих, но вряд ли они обращали внимание на студии и супермаркеты… Ладно, с этим она разберется позже.
***
Иван Дмитриевич и Александр с нетерпением ожидали, когда Феликс заговорит. Иван Дмитриевич, успевший принять еще пару звонков от сотрудников, теперь прекрасно осознавал масштабы своих неприятностей и уцепился за предложенную встречу как за последнюю ниточку. Судя по тому, как был одет Феликс, финансовых проблем у него не было, сразу видно, человек своего круга. Потому Иван Дмитриевич возлагал на него большие надежды. Возможно, сосед предложит ему что-то действительно серьезное? Или даст займ под адекватный процент — не как загребущие банки?..
Александр же воспринял Феликса крайне настороженно. Ему очень хотелось выяснить, почему чужой человек посадил Кристину в машину и собрался увезти ее неизвестно куда. Он мысленно прокрутил ситуацию: скорее всего, этот мужик засек слежку и решил пойти в кафе, чтобы Александр банально не набил ему морду. Намерения его выглядели крайне мутными. Подобрал девочку на улице и хотел напоить ее для совместного времяпрепровождения?.. Кристина всем видом давала понять, что знать не знает этого чудака.
К сожалению, Феликс не оставил пространства для маневра; он перехватил Александра сразу на входе и вежливо пригласил посидеть с ним за столом. Выяснение отношений в таких обстоятельствах выглядело глупо, и теперь оставалось ждать развязки. Появление Ивана Дмитриевича не прояснило, а только запутало ситуацию. Начальник и сам крайне удивился, увидев Александра в кафе; но, чтобы не утратить солидности, пожал ему руку для вида.
Сама Кристина пребывала в состоянии полной прострации. На все вопросы она только кивала или отрицательно качала головой, не желая ни с кем разговаривать. Александр все больше подумывал о том, чтобы сорваться и отвезти девушку домой. Ситуация начала накаляться, когда в кафе вошла Ирина.
Александр прикусил губу. Твою мать, надо было сразу уезжать. Он разозлился: ну все, хватит тянуть кота за хвост.
— Я надеюсь, теперь, глубокоуважаемый Феликс, вы нам объясните, в чем дело? — прямо спросил он у сидевшего напротив мужчины. — Мы все люди взрослые, у всех дела, всем нужно на работу. Извините, как-то некогда в игры играть.
— Да, — согласился Иван Дмитриевич, которого распирали страх банкротства и любопытство одновременно. — Хотелось бы услышать, в чем конкретно ваше предложение?
Феликс никак не отреагировал на высказывания своих гостей. Он только мельком посмотрел на Кристину и поинтересовался:
— Возможно, кто-нибудь из вас голоден? Не мешало бы подкрепиться, а то девушка, того и гляди, в обморок упадет.
Александр вспылил:
— Если бы вы тут не маялись черт знает чем, мы давно уже домой уехали! Впрочем, — он обвел глазами присутствующих, — пожалуй, я сейчас лично так и поступлю.
«Мы, вот как значит, — отметила про себя Ирина. — На молоденьких, да, Сашка, потянуло? Девчонка поди школу в прошлом году только закончила. Ну впрочем, сейчас и девочки такие — главное, вовремя атрибутами успеха светануть…»
— Сидеть, — железобетонно отреагировал Феликс. — Я никого не отпускал.
Александр открыл рот, чтобы возразить, и вдруг обнаружил, что впустую двигает челюстями. От возмущения он задохнулся; Феликс поднял ладонь.
— Тихо, — сказал он неожиданно спокойно. — Говорить здесь буду я. Когда придет время. А вы будете слушать. Как и положено.
Ирина, оторопев, смотрела на него. Впрочем, она всегда подозревала в Феликсе что-то странное…
Иван Дмитриевич предпочел промолчать, но в глазах его зажглось явное неудовольствие. К сожалению, ситуация не позволяла сказать отморозку все, что он о нем думал. В прежние времена он таких в бараний рог гнул, ноги об таких вытирал.
— Правильно, — согласился Феликс, внимательно глядя на него. — Только сейчас случай не тот, чтобы об меня ноги вытирать.
У Ивана Дмитриевича от удивления приоткрылся рот. Подумав немного, он пожевал губами, сделав вид, что этого и хотел.
Официант принес кофе и сырники, поставил перед Ириной крошечную тарелочку со сгущенкой.
— Пожалуйста, ваш заказ.
Ирина сдержанно поблагодарила. Издевательство какое-то… как теперь это есть? Попросить всех, чтобы отвернулись? Судя по виду остальных, больше еду никто не собирался заказывать.
— Вы можете спокойно завтракать, Ирина, — весело подбодрил ее Феликс. — Не думаю, что кто-нибудь будет против.
Ее передернуло от его тона. Вот, значит, как? Спать вместе в одной постели мы горазды, а за общим столом — на вы? Да еще и это совершенно дебильное предложение позавтракать. Она не менее вежливо улыбнулась в ответ.
— Благодарю, я не ожидала увидеть здесь столь большую и дружную компанию, — ответила она тоном неисправимой стервы. — От такой радости любой аппетит улетучится.
Правила игры приняты. Или он думает, что может безнаказанно зубоскалить в ее адрес?
Александр наконец-то обрел голос.
— Ты! — было первым, что он сказал. — Ты…
Феликс даже не взглянул на него.
— Итак, — посерьезнел он. — Я собрал вас всех, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие. У вас у всех большие проблемы, товарищи.
Ирина презрительно фыркнула. Александр сжал зубы. Иван Дмитриевич хохотнул:
— Ну, мы собственно за тем и пришли сюда, чтобы решить их, разве нет?
Кристина безучастно разглядывала свои коротко подстриженные ногти. Все, что ей хотелось — немедленно убраться отсюда куда-нибудь, где было бы достаточно тихо и темно. Все эти сидевшие вокруг люди вызывали в ней только ненависть.
— Нет, я имею в виду совершенно не эти проблемы, уважаемый Иван Дмитриевич.
— В таком случае с меня хватит, — прогремел начальник Александра, поднимая свое грузное тело над столом. Ирина торопливо отодвинула подальше кофе и тарелочку со сгущенкой. — Вы устроили непонятный фарс с обещаниями, а по факту никаких предложений. До свидания.
— Вы сейчас все поймете сами, — Феликс не моргнул и глазом, но Иван Дмитриевич ощутил, как внезапно потяжелели его ноги, и был вынужден плюхнуться обратно в кресло. — Посмотрите, который час.
Все, как по команде, посмотрели на огромные коричневые часы. Стрелки показывали начало двенадцатого. Никто не успел осознать всю невозможность происходящего.
…На крошечной кухне раздаются голоса. К маме на минутку заглянула в гости соседка. Маленький Сашка, затаившись, сидит в своей комнатке и слушает, о чем говорят взрослые.
— Люба, бросай ты его, — твердо говорит соседка. — Гони в шею этого алкаша. Ну посмотри, на кого ты похожа стала. Все бегаешь да договариваешься, чтобы его с работы не погнали.
— Что ты говоришь такое, Таня, — возмущается мама. — Сергей талант. Руки золотые. Где еще такого найдешь? Да и пропадет он без меня, кто за ним следить будет?
Соседка качает головой. В прихожей гремят ключи: маленький Сашка знает, что это вернулся отец. А еще он знает, что будет дальше. Он прячется под кроватью: там темно и хочется все время чихать от пыли.
На кухне теперь разговаривают на повышенных тонах: разгорается скандал. Сашка сжимается в клубок и затыкает пальцами уши. Пальцам в ушах становится тепло; он словно ввинчивается ими внутрь, и все, что снаружи, исчезает, уходит из реальности.
Крики на кухне становятся громче и громче. Сашка превращается в панголина — он читал об этом животном в домашней энциклопедии, которую ему год назад дарил папа на день рождения. Панголинам хорошо, у них есть прочная чешуя, под которой не страшны никакие крики.
…Дома было непривычно чисто. Кажется, так чисто не было с первого дня их брака. Ваня удивленно покрутил головой. И пахнет чем-то вкусным.
И только потом увидел в прихожей чемодан.
— Света! — позвал он осторожно.
Она явилась непривычно серьезная и молчаливая.
— Как чисто-то дома, — сказал он, не зная, с чего начать.
— Я ухожу, — ответила она без обиняков.
— Свет… Светка, ты чего? Ну ты чего, а?
— Ничего, — она отодвинула его, прошла к вешалке, сняла куртку. — Все, Вань. Я устала. Мы не подходим друг другу.
— Да как же это? — он бессмысленно следил за каждым ее жестом: как она снимает с полки шапку, застегивает куртку, затем нагибается, чтобы застегнуть сапоги. — Погоди. Погоди, я знаю, что я не прав. Дай мне шанс, пожалуйста! Еще один шанс!
Она отвернулась, избегая его взгляда. Пожалуй, ей было страшно: она не понимала, что у него в голове. Как и вчера, когда он ударил ее.
— Извини, — сказала она, собравшись с духом. — Ты… хороший, Ванька. Просто я, видимо, далека от семейной жизни. У тебя все будет пучком. Все наладится.
И стремглав вынырнула в подъезд, пропихнув вперед чемодан.
Он сел на пол, тупо глядя на полуоткрытую дверь. А затем заревел, как ребенок.
…Ароматный запах расходится по всему дому. Через полчаса придет с работы Саша; они сядут вместе ужинать, а после пить чай с творожным печеньем — Ника, как и папа, очень любит именно такое. Жара в квартире невыносимая, от готовки еще хуже, из-за духоты уже становится дурно. Ирина ставит окно в кухне на проветривание, из открытой щели тянет сквозняком, и она облегченно вздыхает.
Ника увлеченно возится в детской, что-то собирает из ярких пластмассовых деталей. Ирина бросает взгляд в зеркало: волосы грязные, засаленные, надо бы помыть. Еще полчаса до прихода мужа, как раз успеет.
Пронзительный крик. Душ хлещет горячей водой, она поскальзывается на мокром полу. Маленькое настольное зеркало падает с полки, бьется в осколки. Она торопится, наступает, режется в кровь. Темнота в глазах…
Ирина едва не крикнула — и, испугавшись этого молчаливого крика, вцепилась в тонкий прямоугольник скатерти на столе. Она еще хватала ртом воздух, когда ее соседи один за другим открыли глаза.
Побагровевший Иван Дмитриевич задумчиво изучал причудливый узор на солонке. Александр с неприязнью смотрел на Феликса. Даже Кристина вышла из состояния сомнамбулы и, широко распахнув голубые глаза, казалось, не понимала, как она здесь очутилась.
Последние дни были переполнены неприятностями, и эта оказалась завершающей. Ирина вскочила с места и крикнула в отвратительные, почти бесцветные глаза — удивительно, как они вообще могли ей нравиться? — то, что подсказал ей внутренний голос:
— Ты кто такой? Ты что думаешь, это нормально, да, вот так залезать в чужую голову? Кто тебе право дал, а? Ненавижу! — последние слова она буквально плюнула ему в лицо. — «Я знаю, как тебе тяжело сейчас!» Оставь нас в покое! Убирайся отсюда!
— Успокойся, Ир, — тяжело сказал Александр. — Ты разве не видишь, что он этого и добивается? Не трать свои нервы. Я сейчас просто набью ему рожу и все будет хорошо. Или вы, Феликс, — он нарочито подчеркнул «вы», — предпочтете сами убраться отсюда, без мордобития?
Его снисходительно-покровительственный тон окончательно разозлил Ирину.
— А ты, спаситель хренов, — процедила она сквозь зубы, — не командуй, что делать. «Сходи к психологу, полечи нервы, успокойся»… За своей примадонной лучше следи, понял?
Александр сжал кулаки. Ну все, с него хватит. Что он тут вообще делает?
— Пойдем, Кристина, — он встал, отодвинул кресло, подал руку девушке. — Поехали, я отвезу тебя домой.
— А на работу ты не собираешься? — неожиданно подал голос Иван Дмитриевич. — Я вроде бы не отпускал тебя сегодня. Да ты и не отпрашивался.
Александр растерялся.
— Я извиняюсь, — он с беспокойством поглядел на Кристину. — Девушке плохо, ее надо отвезти домой, она сама в таком состоянии не доедет. Потом сразу мигом примчусь. Иван Дмитриевич, вы же знаете, я как штык буду.
— Конечно, — не упустила случая съязвить Ирина. — Как штык-то он будет, только не там, где ожидается.
— Замолчи, пожалуйста, — ответил Александр чуть резче, чем следовало. — Ты сама только что сказала, что твои проблемы меня не касаются. Так с каких пор тебя стали касаться мои проблемы?
— С тех самых пор, — жестко сказала она, — как ты свалил, трусливо поджав хвост. Предатель. Поняла, девочка? — обратилась она к Кристине. — Имей в виду — попадешь с ним в трудную ситуацию, будешь выгребать одна. Этот мальчик до мужика не дорос.
— А я все про вас знаю, Ирина Владимировна, — неожиданно звонко ответила Кристина. — И то, что вы ребенка проворонили, тоже знаю. Чего же вы после этого от «мужика» ждете?
Ирина вздрогнула, как от хлесткой пощечины. Щеки ее горели.
— Вот, значит, как? — обратилась она к Александру. — Перебираешь с новой подружкой старое бельишко? Обсуждаете, небось, вовсю, какая я плохая мать, да? Придурок!
Она схватила кружку с остывшим кофе и плеснула ему в лицо.
— Истеричка, — Александр схватил со стола охапку бумажных салфеток и принялся медленно вытирать футболку, на которую угодила большая часть напитка. — Нервы надо тебе лечить, ты уже на людей бросаешься как ненормальная.
— Предложение, не лишенное смысла, — кивнул молчавший до этого Феликс. — Впрочем, именно об этом я и хотел поговорить.
Все разом повернулись к нему. Феликс предостерегающе поднял руку.
— Сядьте все. И слушайте. У вас — у всех — есть ментальные проблемы. Сейчас, я надеюсь, это стало более очевидно. И еще есть срок — три месяца, чтобы решить их.
— Зачем? — усмехнулась Ирина.
— И что потом? — вздернул подбородок Александр.
— Кто так решил? — вкрадчиво отозвался Иван Дмитриевич.
Феликс улыбнулся — как кот в глаза пойманной мыши.
— Все просто. Ваши проблемы находят отклик в окружающем поле. Каждый из вас ломает мир, каждый на своем уровне.
— И? Да пусть хоть весь мир сдохнет, какое мне дело? — агрессивно откликнулась Ирина.
— Вы занимаетесь непонятным мне шарлатанством, — Александр, так и не сев обратно, ненавидящим взглядом смотрел на Феликса. — Что-то вроде гипноза, я читал о таких техниках. Зачем-то хотели похитить Кристину. Зачем-то собрали нас здесь и сталкиваете между собой. Я пойду с вашими теориями в полицию или в психушку, — он поднял руку с телефоном, — я все записал, до единого слова, и пусть они с вами и разбираются.
Кристина успокаивающе-умоляющим жестом вцепилась в его руку. Иван Дмитриевич одобрительно кивнул, Ирина промолчала.
— Кстати, о психушке, — оживился Феликс. — Есть отличная перспектива на этот счет. Если вы не решите свои ментальные проблемы в срок, то психиатрическая больница — это самое прекрасное из того, что вас ожидает.
— Отлично, — оживился Александр, — вы нам еще и угрожаете! Это как раз то, чего не хватало.
Феликс тяжело вздохнул.
— По правде говоря, я намеревался помочь вам с исцелением. Но, судя по всему, вы в моих услугах не нуждаетесь. Что ж, — он развел руками, — не смею настаивать.
— Полная чушь, — пробормотала Ирина. — Ты, Феликс, наверное, начитался на ночь «Гарри Поттера». Избранные и все такое. Энергетическое поле, поломка мира… Ты новости когда в последний раз смотрел? Видел, что в твоем этом мире творится? Все жрут друг друга и не подавятся. Мы-то, в своем Мухосранске, причем здесь? Может, это мы войны и эпидемии организовываем? Природные катаклизмы устраиваем, сев по вечерам в кружок?
Кристина невпопад засмеялась. Александр сжал ее руку. Его что-то беспокоило, удерживало на месте, хотя все внутри говорило немедленно уходить из этого треклятого кафе.
— Si vis mundum mutare, muta te ipsum, — философски ответил Феликс. — Кому, как не тебе, Ирина, знать латынь.
— Это к коучам и ораторам, — отмахнулась она. — Любят они громкие фразочки. Если хочешь изменить мир, изменись сам… Я и не собираюсь мир менять, у меня проблем выше крыши. Меня выкинули с работы, меня каждый день достает звонками матушка, дома в холодильнике пусто. А мне хочется лечь и сдохнуть, глядя в стенку. Копаемся, как черви, и все бесполезно, все без толку. Вот ты, Сашка, есть ли у тебя в этой жизни высокая цель?
Александр демонстративно отвернулся, не желая вступать в прения с бывшей супругой.
— Или вы, Иван Дмитриевич, — повернулась Ирина в сторону начальника Александра. — Небось проклинаете свой бизнес уже?
— У меня есть цель, — подала голос Кристина. — Я хочу выучиться на нейрохирурга. Я хочу помогать людям.
Ирина ядовито засмеялась.
— Женщина-нейрохирург, значит? А ты знаешь, как это работает? Думаешь, человеческая жизнь будет зависеть от твоего профессионализма? Нет, моя дорогая. В медицине правит Его Величество Случай. Ты можешь сделать операцию идеальнее всех в мире — а потом не откроется зажимчик, отключится аспиратор, и привет, инвалидность или летальный исход.
Кристина побледнела.
— Я знаю, — тихо выдавила она. — Я работаю в стационаре. Сегодня ночью умерла моя подруга. Ее должны были прооперировать утром, она не дожила буквально несколько часов.
Александр с испугом посмотрел на нее.
— И ты молчала? Господи!
Ирина изменилась в лице:
— Извини. Я не хотела вот так… в больное.
— Хотели, — Кристина посмотрела ей прямо в глаза. — Я читала… в институте. Брала в библиотеке книжку по психологии, интересную такую. Когда человеку плохо внутри, когда у него все кричит, он агрессирует на внешний мир. И ищет в людях все то плохое, что ему в себе не нравится. Например, если кто-то боится потолстеть, то его будут бесить толстые люди. Или девушка не может разрешить себе краситься — она будет критиковать других женщин за яркий макияж. Это еще называется, — она наморщила лоб. — Забыла…
— Проекция, — сказала ошеломленная внезапным инсайтом Ирина. — Это называется — проекция!
Александр удивился.
— Постойте-ка, — сказал он, — так ведь и кафе…
Иван Дмитриевич слегка оживился.
— Кафе тоже так называется — «Проекция», — удовлетворенно кивнул он. — Ну и? Это как-то должно помочь нам решить проблемы?
Они все разом посмотрели на Феликса.
Но Феликса не было. Его кресло стояло на прежнем месте, аккуратно задвинутое под стол.
***
Первой нарушила молчание Ирина.
— Я вспомнила, — сказала она, с тревогой глядя на остальных. — Мне все это снилось… Это кафе, и Феликс, и эти дурацкие часы.
Александр недоверчиво усмехнулся.
— Я не хочу тебя обижать, — приподнял он бровь, — прости, но ты всегда была склонна к самовнушению. Ты и сама это прекрасно понимаешь.
— Я знаю, — взвилась Ирина, — но это совершенно другой случай! Совершенно! Я когда шла сюда — я на самом деле шла в институт! Мне надо было на работе написать заявление об увольнении. На переходе при мне чуть не сбили женщину с коляской! Я решила срезать через дворы, пошла привычным путем — а тут вообще все другое. Тут, в этом доме, раньше был супермаркет, бар, и детская художественная студия… А сейчас ничего нет!
— И что дальше? — хмыкнул Александр. — Вон каждый день что-нибудь да перестраивают в городе. Таскают туда-сюда тендеры, каждый норовит кусочек отпилить.
— Ты не понимаешь! Я зашла в магазин, спрашиваю у продавщицы, мол так и так, не подскажете, где студия? А она мне на голубом глазу заявляет, что она тут десять лет работает и отродясь никаких студий не было! И потом — ну, допустим, хорошо, секция и супермаркет, и даже бар съехали. Но от них не осталось никаких следов вообще! Как минимум, то место, где были стеклянные стены, теперь стали сплошной монолитной стеной! Как будто здание так и строили!
Воцарилась тишина. Мужчины недоверчиво размышляли; Кристина замерзла, стянула со спинки кресла куртку и накинула на себя. Александр молча погладил ее по спине.
— Допустим, все так, — сказал он. — И что это меняет?
— Это не все, — оживилась Ирина. — Я, когда искала эту студию, посмотрела за дома. И там ни перехода не было, ни мостика, ни крыши института. Как будто это вообще какое-то другое место. В параллельной реальности.
— Это как раз легко проверить, — засопел Иван Дмитриевич. — Можно просто выйти на улицу и посмотреть.
Все единодушно согласились с его решением. Ирина спешно начала надевать пальто, Кристина молча поднялась с места.
— Смотрите, — сказала девушка. — Смотрите, часов-то больше нет.
Ирина резко повернула голову. Действительно, на месте больших коричневых часов висела странная абстрактная картина из красных, желтых и синих пятен. Она пододвинула кресло и только сейчас заметила, что зеленая обивка сменилась на клетчатую.
— И зал стал… шире, — добавил Александр. — Чертовщина какая-то… Пойдемте быстрее отсюда.
Не сговариваясь, все бросились к выходу.
***
Дневной свет ослепил их. Ирина сразу же посмотрела в сторону института.
Переход, мостик и темно-красная крыша были на месте. Александр проследил за ее взглядом и скептически улыбнулся.
— Ты просто переутомилась, — сказал он тоном, которым психиатр сообщает диагноз буйному больному. — Надо выспаться нормально и все пройдет.
Кристина дернула его за рукав, и он обернулся.
На месте старого, полуразрушенного крыльца расположились ровные, полукруглые, сверкающие свежей плиткой ступени. Высокие перила гарантировали комфортное перемещение по ним. Слева — пандус, все, как положено модным заведениям. Вверху сияет недавно напечатанными красками вывеска: «Кафе Ganga». И ниже, мелкими буквами, приписка — «Расслабься после рабочего дня».
— Это тоже мне все приснилось? — Ирина с вызовом смотрела на Александра. — Переволновалась, наверное, да?
Он не нашелся, что ответить.
— Над всем этим надо серьезно поразмышлять, — сказал Иван Дмитриевич. — Но без ущерба для работы. Саня, жду тебя через час на рабочем месте, ситуация серьезная, у нас затонули одни склады и сгорели другие. И плюс надо продолжать разбираться с банком. Так что даю тебе час уладить свои дела, потом жду.
Он развернулся и, не прощаясь, скрылся среди дворовых деревьев.
— Удивительный человек, — после паузы произнесла Ирина. — Ему что, абсолютно по барабану то, что происходит?
— Не все мыслят твоими категориями, Ира, — вздохнул Александр. — У него бизнес на грани банкротства, ему сейчас не до потусторонних штучек. Как ему это поможет, сама подумай? Я тоже поеду, отвезу Кристину, ей надо отоспаться после дежурства, и, сама слышала, шеф приказал потом на работу. Кстати, а ты откуда этого Феликса знаешь?
— Мы с ним… встречались, — замешкавшись, сказала Ирина. — А тебе зачем?
— Очень много вопросов к нему, — неприятно ухмыльнулся Александр. — Хотелось бы задать лично. У тебя есть адрес или телефон?
— Адреса нет, — она почувствовала себя глупо — хороша любовница, даже адреса не знает. — Телефон…
Она задумалась — а что ей терять? Вряд ли после сегодняшнего перфоманса Феликс еще приедет к ней. Скорее всего, это была жирная точка в их отношениях.
— Сейчас, — она решительно достала смартфон и принялась листать контакты. — Минутку…
Феликса нигде не оказалось. Ни в телефонной книге, ни в мессенджерах. Ощущая всю нелепость ситуации, Ирина подняла голову.
— Нет номера. То ли стерла случайно, то ли что…
«Все понятно с тобой, — подумал Александр. — Выгораживаешь своего любовничка. А я-то еще, дурачок, в спасителя играл».
— На нет и суда нет, — примиряюще улыбнулся он. — Ладно. Надеюсь, в следующий раз встретимся в более адекватных обстоятельствах.
Надеюсь больше вообще тебя не увидеть, чуть было не брякнула Ирина. Но вместо этого натянула на лицо вежливую улыбку и даже махнула на прощание рукой. Александр кивнул и повел Кристину к машине, стоявшей поодаль, за тротуаром.
***
— А я его знаю, — неожиданно сказала Кристина.
Александр уронил ключи, чертыхнулся, полез их доставать.
— Я вспомнила, — продолжала Кристина. — Я еще тогда, когда он подъехал ко мне, думала, что лицо очень знакомое. Но меня с толку сбила его одежда. Все такое… классическое, дорогое. Я его поэтому и не узнала.
— И кто же он? — насторожился Александр.
— Это наш охранник в институте.
«Вот и Кристине точно… не мешало бы отдохнуть», — подумал он, вставляя ключ в замок зажигания.
— Ты не веришь мне? — расстроенно спросила Кристина.
— Верю, конечно, — с серьезным видом ответил Александр. — Но вся эта история, как правильно заметил Иван Дмитриевич, требует долгого размышления. А тебе нужно срочно отдохнуть после сегодняшней ночи.
Сказал и прикусил язык — нашел о чем напоминать!
Но Кристина, похоже, ничего и не заметила. Она откинулась на спинку кресла, пристегнула ремень и закрыла глаза. И Александр выжал сцепление.