***
— Как там Таня?
Кристина, разливавшая чай по кружкам, вздрогнула, потом сообразила.
— В реанимации, — зашипела, обжегшись о чайник. — Девочки сказали мне, что у нее в голове сосуд лопнул. Вроде как аневризма, что ли…
— А что это такое — аневризма? — не понял Александр, ковыряя кусок купленного по дороге тортика.
— Это когда у артерии стенка выпячивается и в такой мешочек превращается, — пояснила Кристина. — И вот под давлением, что ли, он у нее лопнул. Операцию, сказали, делать не будут, пока состояние не стабилизируется. А это непонятно когда.
Александр подавился чаем, чуть не пролив кипяток на стол.
— Погоди… Ты хочешь сказать, что у человека в голове лопнул сосуд, из которого хлещет кровь, и ваши ничего не делают?!
— Ну блин, я не знаю. Я ходила к ней, в реанимацию, они не горят желанием никого туда пускать особо, — Кристина разглядывала узор на чашке — сине-красный китайский дракон, намалеванный в виде завитков. — Я ничего не могу сделать, понимаешь, Саш?
Хотела добавить: «Мне что, пойти хирургам указания пораздавать?», но осеклась. Какой смысл срываться на Сашку, он сам вон сидит весь на психе.
— Извини, — сказал он просто, отодвигая кружку. — На работе просто задолбался. Вообще как-то последнее время все задолбало. Отпуск бы взять, да боюсь, сейчас у нас такие проблемы в фирме, что не до отдыха всем будет ближайшее время.
Кристина молчала. Что она могла сказать? Послезавтра надо отправлять хозяйке оплату за жилье, а у нее только половина. Про блендер придется пока молчать — будем надеяться, что она не решит заехать проверить своих квартиранток. И у Сашки теперь не попросишь денег, у него своих проблем куча. Два миллиона — это же просто жесть…
Краем глаза она посмотрела на кухонные часы. Уже половина седьмого вечера. Завтра сдавать весь череп, а ведь Кристина еще даже атлас не открывала. Засада какая-то со всех сторон.
— У нас сегодня пожар был в институте, — сказала она, пытаясь отвлечь и себя, и Сашку. — Очень, надо сказать вовремя: меня как раз спросили по биологии.
Александр засмеялся.
— Может, ты у меня ведьма?
— Мама всегда мне говорила, что я очень глазливая, — на полном серьезе сообщила Кристина. — Всегда ругалась на меня, чтобы я ничего под руку не говорила и не хвалила ничего в доме.
— Ерунда какая, — Александр допил чай залпом, до дна. — Не слушай ты никого, Кристин. Ну с чего ты «глазливая»? Скорее, глазастая. Я еще пока ничего при тебе не сломал и не разбил.
Кристина хотела согласиться, и осеклась. А что, если Сашкины проблемы на работе — тоже из-за нее?!
За окном, нарушив вечернюю тишину, взвыла сигнализация.
Александр уловил перемену в настроении. Сейчас Кристина выглядела не как студентка-первокурсница, а как маленькая растерянная девочка.
— Ты чего? — спросил он, и в голосе его зазвучали нежные нотки.
— Ничего, — в горле внезапно сделалось сухо, и она закашлялась. — Просто. Вспомнила тут... Представляешь, у нас на учебе преподавательницу уволили. Не знаю, как теперь зачет сдавать буду. Эта-то хоть нормальная была, а кого вместо нее поставят, непонятно.
— Ты о чем-то другом думаешь, — он с подозрением смотрел на нее. — Я же вижу.
Кристине очень хотелось броситься к нему — чтобы обнять и нареветься всласть.
— Я просто устала очень. У меня еще завтра анатомия, — вздохнула она.
— Я тогда поеду лучше, — он встал, сгреб со стола кружки, ложки и блюдца и направился с ними к раковине. — Ты вон и так вся замученная. Тебе отдохнуть надо, ты не спишь ни черта. И учеба, и работа, и я еще тут в гости заявился.
Она слабо улыбнулась и запротестовала:
— Но ведь это же я тебя позвала.
— Встретимся лучше на выходных, — он потер кружку истерзанной кухонной губкой, ополоснул ее под краном и водрузил, как флаг, на старенький белый поднос. — Сходим куда-нибудь в кафе, отдохнешь от своей учебы. Хорошо?
— Хорошо, — Кристина с облегчением проводила его в прихожую, подала куртку. Чем подальше Сашка будет от нее держаться, тем лучше. Не может быть таких совпадений. Все у человека нормально было, пока он с ней не познакомился. Всего два месяца, и уже такие проблемы на работе…
Дверь захлопнулась, и на Кристину навалилась тоска. Остро захотелось домой. Она дошла до кровати, упала на нее, зарылась лицом в подушку и с силой выдохнула. Надо собраться. Надо взять себя в руки. Впереди тяжелая ночь, а завтра не менее тяжелый день.
***
Сев в машину, он неожиданно вспомнил, что на семь у него назначена важная встреча.
— Черт!
Как он мог забыть?
Шины взвизгнули, и Александр вырулил со двора. Лихорадочно посмотрел на часы: оставалось пятнадцать минут. Черт, черт, черт, некрасиво получилось, сам же попросил, сам же договорился и забыл. Может, еще успеет…
На перекрестке загорелся красный. Пара случайных вечерних пешеходов, не торопясь, двинулась по «зебре». Он нетерпеливо постукивал пальцами по рулю; тронулся сразу, едва зажегся зеленый.
В пятьдесят девять минут, запыхавшись, Александр дважды нажал семерку на домофоне и подтвердил номер квартиры звездочкой. Пиликнув, дверь поддалась в ответ на резкий рывок. Не дожидаясь лифта, он взлетел на четвертый этаж и едва не ударил кулаком по дверному звонку. Спохватившись, нажал одним пальцем — бережно и аккуратно.
Наталья ждала его в кресле, в комнате, как всегда. Перед ней стоял пустой стул; Александр, как обычно, предпочел диван — небольшой, с наклонной спинкой, на которой стояла большая пачка сухих бумажных платочков. Откинулся на спинку, заговорил горячо:
— Извините, опоздал. Почему-то забыл, сам не понял, как это получилось.
Наталья мягко улыбнулась:
— Почему же забыли? Что-то вас не пускало? Не хотелось ехать?
— Нннет, — он терялся сразу, как только входил в кабинет. — Скорее, стечение обстоятельств.
— Но вы оправдываетесь, для вас это важно.
Александр с силой потер лоб, потом сел прямо. С минуту в комнате висела мертвая тишина, Наталья привычно смотрела мимо, на стену, чтобы не смущать собеседника.
— Я дал ваш номер телефона своей бывшей жене, — сказал он и понял, что начал не с того, с чего хотел.
Наталья вежливо приподняла бровь.
— У нее все плохо, — вздохнул Александр и поморщился. — Я хочу ей помочь, и не знаю, как.
— Вы разведены, — полуутвердительно проговорила она.
— Я понимаю, как это выглядит со стороны, — в отчаянии выпалил он. — Но Ирка же так скоро угодит в психушку! Она больна, и ей нужно лечиться, понимаете?
— От чего?
Он на мгновение замер, не сразу раскусив вопрос. Потом, сгорбившись, тихо ответил:
— Да, это ее жизнь, и я не должен в нее лезть. Не должен навязывать ей свои правила. Советовать, что делать. Мне нужно перестать играть роль ее мамочки, так ведь?
Наталья молчала. За окном — окна квартиры выходили на одну из главных улиц Легкова — гудели, сигналили, ехали и замирали перед светофором машины, где-то далеко вопила аудиореклама, мигали всеми цветами радуги огни вывесок, вечерних кафе и магазинов. Звуки врывались сквозь приотворенное окно вместе с осенним ветром; прохладный воздух разбавлял квартирный дух, пропитанный теплом батарей.
Над ними, в верхней квартире, взвыла собака.
— Видимо, оставили одного, а он этого не любит, — прокомментировала Наталья с нотками извинения в голосе.
— Ничего страшного, — поспешил он ее успокоить. — Я, собственно, о встрече попросил не из-за жены… — Александр прокашлялся, и, глядя на странное растение-полупальму в углу комнаты, продолжил:
— У меня на работе вышла такая ситуация… Я не знаю, что с этим всем делать.
— Рассказывайте, — поддержала его Наталья.
— Я работаю в крупной транспортно-логистической компании. Это российская сеть, довольно серьезные масштабы, соответствующие бюджеты…
Наталья кивнула: она все это уже слышала.
— В общем, мы заключили договор с банком как с сервисом СМС-рассылок. К нам на сайт компании заходят люди, регистрируются, и в момент регистрации к ним на телефон приходит СМС с подтверждением… СМС эти платные, банк предоставляет нам по факту интерфейс и все остальное, а сами запросы отправляет своему же мобильному оператору. Но платим мы банку — в конце месяца банк выставляет нам счет. Счет зависит, естественно, от количества пришедших СМС…
Он замолчал.
— Воды? — предложила Наталья, заметив, как он смотрит на стол возле нее. Там стоял графин, наполненный питьевой водой, и несколько чистых стаканов.
— Не откажусь, — он покашлял, прочистив горло, взял поданный ему стакан, отпил из него, поставил со стуком на деревянный подлокотник дивана. — О чем я говорил…
— Об СМС, — подсказала Наталья.
— Да… Так вот, все шло нормально, пока нам не пришел счет на два миллиона.
Даже Наталье пришлось удивиться в этот момент.
— Дело в том, что по договору с банком у нас нет лимита на запросы по отправке СМС. Наши конкуренты, или уж не знаю кто, нашли дыру в безопасности нашего сайта и весь месяц, каждый день регистрировали личные кабинеты, отправляя тысячи запросов на СМС. Накликали на два миллиона. Банк, конечно, очень обрадовался. А уж как обрадовался мой шеф… — горько съязвил Александр. — Видели бы вы его лицо…
— Я не могу судить о всей ситуации, — сказала Наталья, — но мы можем обговорить ее по отношению к вам. Вы сейчас тревожитесь, вам кажется, что на вас со всех сторон нападают…
— Так и есть, — качнул головой Александр, — я волнуюсь за Ирину, у моей… подруги Кристины тоже неприятности случились, и еще вот это все на работе стряслось. Вот действительно, как вы метко заметили, со всех сторон проблемы атакуют.
— А что же на самом деле?
Он задумался.
— На самом деле… Шеф страшно бесновался, конечно. Вся проблема в том, что если бы я внимательнее читал договор, я бы увидел, что банк не установил ограничение, лимит на количество СМС в месяц. Но, боюсь, вся вина ляжет на нашего безопасника, Кирилла. Ведь если бы не было дыры в безопасности, то хакеры не смогли бы запустить такое количество СМС просто технически.
Наталья немного подумала.
— Вы беспокоитесь о том, что ограничены в своей жизни из-за вашей бывшей супруги? И это и есть дыра для вас, для вашей внутренней, душевной безопасности…
Александр вздохнул.
— Может быть. — За окном уже сгустились вечерние сумерки, разбавляемые огнями городских фонарей. — Я, честно говоря, запутался… Если прикрывать Кирилла, то придется брать вину на себя. Но ведь я живу один, а у Кирилла семья, двое детей, и жена третьим беременна. Да и зарплата у него в несколько раз меньше моей, мне проще будет эту сумму выплатить… Опять же, виноваты-то мы все-таки поровну. Если оставить его в команде, где гарантии, что он опять что-нибудь не профукает.
— Вы не хотите принимать такие тяжелые, судьбоносные решения. — Она сочувственно посмотрела на него.
— А кто бы на моем месте хотел? — он повысил голос, но потом умолк, словно споткнулся.
В кабинете стало тихо, даже слишком.
— Я хочу жить нормальной жизнью, — наконец тяжело заговорил Александр. На подоконнике зажужжала проснувшаяся от тепла муха. — Хочу завести семью, на выходных выезжать куда-нибудь с детьми. Не пахать, как проклятый, с восьми до шести, а потом еще и дома. Но… Но Кристина намного младше меня. Через шесть лет, когда она окончит институт, мне будет уже сорок с лишним. Почти старик.
Наталья по-доброму усмехнулась.
— Старик?
Он растерялся.
— Ну да… Зачем я ей буду нужен?
— А вы у нее об этом спрашивали?
Нет, не спрашивал, хотел было ответить он, но промолчал. Действительно, это глупо — думать и решать за других людей. Но Кристина такая молодая, красивая девчонка… Непонятно, что она в нем нашла. Это просто везение, что она решила с ним вообще встречаться. И все же…
— Нам нужно остановиться, Александр, — сказала Наталья, и он понял, что сессия на сегодня закончена.
***
Он шел по улице к ближайшей аптеке и думал. Надо впрямь поговорить с Кристиной… чего она хочет? Видит ли она свое будущее рядом с ним?
Нет, нет, это все-таки глупо. И Ирина… пока он не разберется со всей этой ситуацией вокруг бывшей жены, какой смысл выяснять отношения с Кристиной?
Но ведь вы давно друг другу чужие, сказал ему вкрадчиво внутренний голос. Вы не живете вместе, вы разведены, у вас нет ничего общего. Так зачем ты играешь в спасателя?
Наверное потому, что это по-человечески, неуверенно ответил он внутреннему голосу, перешагивая через выброшенную кем-то банку из-под газировки. Потому что у нее нет рядом никого, кто мог бы ей помочь. Мать и брат — те способны только на то, чтобы сосать из ближайшей родственницы деньги. А так у Ирки никого нет — ни подруги, ни приятельницы, чтобы на жизнь пожаловаться, ни нормального мужика рядом.
Ты так уверен в этом, поинтересовался внутренний голос. Уверен, что у нее никого нет?
Александр остановился, точно ошпаренный. А ведь и правда… с чего он решил, что Ирка не завела себе давным-давно любовника? Блин… все-таки терапия знатно проясняет мозги.
Дверной колокольчик жалобно зазвенел, когда он закрыл за собой стеклянную аптечную дверь. На полу, как в кино, лежали россыпью осколки витринного стекла. За невысоким окошком стояла, согнувшись, женщина в белом халате, окропленном брызгами крови, и держалась за лицо.
— Господи, что с вами случилось? — он быстро переступил битое стекло, подскочив к самому окошку. — Вызвать вам скорую?
Женщина-провизор отняла ладони от лица и посмотрела на него, как сомнамбула. На левой щеке явственно набухал огромный синяк, из перебитого носа текла кровь. Потом глаза ее несколько прояснились, и она отрицательно покачала головой.
— Нет, спасибо, — она снова приложила ладони к лицу — теперь Александр увидел, что женщина держала в руках мокрую белую марлю. — Сейчас должна приехать охрана.
— Точно помощь не нужна? — ее явно нельзя было оставлять одну в таком состоянии.
Она внезапно заплакала, и Александр выдохнул. Начала приходить в себя.
— Я ничего не делала, — сквозь всхлипывания услышал он. — Эта… эта зашла, попросила подать с витрины… я взяла ключи, вышла в зал… а она просто, ни с того, ни с сего, ударила меня в лицо…
— Кошмар какой-то, — пробормотал Александр. — Давайте, я хоть намочу вам марлю холодной водой.
***
Когда наконец подъехала охрана, он вышел из аптеки, забыв совершенно, что хотел там что-то купить. Ноги несли его неизвестно куда, он дошел до ближайшей скамейки, сел там и увидел небольшой магазинчик на остановке, на противоположной стороне дороги. Из магазинчика вышел парень с большими черными наушниками на голове и пачкой сигарет в руках. Следом, придержав дверь, зашел маленький мужичонка, на вид больше смахивающий на потрепанного жизнью бомжа.
Александру вдруг остро захотелось курить, хотя он и курил-то в жизни своей всего пару раз. Первый на школьном выпускном — захотелось попонтоваться вместе с парнями, а второй, когда Ирку впервые настигла паническая атака, и внезапно стало понятно, что отныне все кончено.
Он вытянул ноги и стал припоминать известные ему марки сигарет. Идти наобум и спрашивать продавца не хотелось. А еще больше не хотелось разглядывать пачки с напечатанными на них отвратительными картинками.
Поэтому Александр поступил проще. Он достал телефон, открыл браузер, и в этот момент случился взрыв.
На остановке раздались крики. Кричали те, кто стоял слишком близко к магазинчику, и не успел отойти достаточно далеко. Те, кому повезло больше, как завороженные, снимали на свои смартфоны происходящее.
Переднюю панель киоска вырвало и швырнуло прямо на дорогу, в проезжавшую мимо «Ауди», от удара вылетевшую на встречную полосу. Ехавшее сзади авто врезалось в детище немецкого автопрома. Воздух взрезал женский крик, заорали клаксоны.
Пламя охватило магазинчик полностью, разобрать, есть ли кто внутри, было невозможно.
— Осеннее обострение у психов какое-то, что ли, — пробормотал Александр, пытаясь попасть пальцами по нужным иконкам, чтобы дозвониться до службы спасения. — Или это у меня день такой…
Часть людей догадалась покинуть место происшествия — на случай, если взрывоопасные вещества в киоске все-таки не закончились. Женщина в годах, старичок и молодая перепуганная девчонка-студентка перешли дорогу и теперь, волею случая, Александр был вынужден слышать активное обсуждение произошедшего.
— Говорили ей, — сокрушенно качала головой женщина, — а она его все ждала, ждала из тюрьмы. А он ей вон какой подарочек принес-то — канистру бензина со спичками…
Старичок кивал головой, утвердительно поддакивая:
— Глупая нынче молодежь пошла, глупая…
— Да какая молодежь! — возмутилась девчонка. — Тете Маше за тридцать уже было! И у нее дети, между прочим, остались. Да и вообще, бензин не мог так взорваться. Это что-то другое было, точно вам говорю. Сто процентов теракт какой-нибудь!
— Бог судья этому козлу, — согласилась женщина, удивительным образом совместив в одной фразе несовместимое. — Жизнь его накажет по полной…
— Точно обострение, — Александр содрогнулся. — И что за мрак в голове у людей творится?
***
Массивный ключ легко вошел в замочную скважину. Обитая натуральной кожей дверь распахнулась бесшумно; смазанные петли вели себя безупречно. Иван Дмитриевич любил, когда все шло, как по маслу.
Сегодняшний день показал, что как по маслу больше не будет.
Он переступил через порог, положил щуплую черную папку на велюровое сиденье. Аккуратно снял ботинки, поставил их на привычное место; повесил дорогую куртку на настенную вешалку. Прошел в ванную, где долго и настойчиво, как хирург перед сложнейшей в своей жизни операцией, мыл руки под сенсорным краном.
Дизайн интерьера заказывался у лучшего в городе специалиста. В квартире все должно было быть идеально: в меру строго, удобно и дорого, чтобы всякий гость мог оценить вкус хозяина. Дизайнер постарался на славу. Взял модный лофт и приглушенные оттенки, добавил немного классических форм, продумал каждую техническую мелочь — от варочной панели в цвет кухонного гарнитура до осветительных приборов, реагирующих на движение. Иван Дмитриевич остался доволен — почти. Ему все равно чего-то не хватало, что, впрочем, никак не отразилось на гонораре за проделанный труд.
После ванной последовал черед гардеробной. Иван Дмитриевич переоделся в мягкий кашемировый халат, босиком, тяжело ступая по теплому полу, дошел до кухни, почти упал в глубокое кресло с большими подлокотниками, закрыл глаза. В голове стоял гул, мешавший сосредоточиться. Тогда он наощупь нашел пульт, нажал верхнюю кнопку. Огромный экран зажегся моментально, показав длинную полосу загрузки.
«Вроде техника современная, дорогая. А включается по три часа. Раньше нажмешь на кнопку, и уже новости можно было слушать».
Он поморщился, встал, чтобы достать из шкафчика кофе. Открыл крышку кофеварки, на минуту задумался, сколько зерен насыпать. Монитор наконец-то ожил, и диктор обеспокоенно заговорил:
— Сегодня в центре города двое мужчин устроили на улице перестрелку из-за конфликта. На почве неприязненных отношений одна из сторон применила травматическое оружие…
— Тьфу ты, — хмыкнул Иван Дмитриевич. — Криминальные разборки какие-то…
И переключил канал.
— Взрыв в спальном микрорайоне потряс местных жителей, — торопливо говорила с экрана молодая блондинка в строгом красном костюме. — В торговом павильоне, специализирующемся на продаже табачных изделий, произошло воспламенение нефтепродуктов с последующим переходом огня на строение. В результате происшествия получили ожоги три человека: два покупателя и продавец…
Иван Дмитриевич выругался, схватил пульт и нажал кнопку.
— Взрывы, перестрелки какие-то. Сплошное дерьмо с экрана. А потом удивляются, почему общество такое агрессивное стало.
Следующий канал, по всей видимости, транслировал что-то научно-популярное. Иван Дмитриевич успокоился и вернулся к кофеварке.
— За последний век температура воздуха на планете поднялась почти на полтора градуса, а последние три месяца этого года стали самыми жаркими за всю историю постиндустриального периода. Так называемое бабье лето захватило даже октябрь. Глобальное повышение температуры приводит к повышению смертности от респираторных и сердечно-сосудистых заболеваний, увеличивает уровень загрязнителей в воздухе, провоцирует развитие природных катастроф. Только за октябрь страшная буря Айрин, ураган Ирма, тропический шторм Альма унесли жизни сотен людей. Наша страна также страдает от наводнений в одних регионов и от засухи в других…
Иван Дмитриевич не выдержал и швырнул пульт прямо в монитор. Неловко повернувшись, он задел банку с кофе, та упала на пол и раскололась на две части.
— Смертность, преступность, ураганы, наводнения! — бушевал он, собирая стекло вперемешку с зернами. — Идиотская система, льют с экрана сплошные фекалии! И так понятно, что все скоро сдохнем!
Кофе пить расхотелось. Иван Дмитриевич задумался. Может, чего покрепче?
Он вынул из верхнего шкафа бутылку янтарного французского коньяка. Округлые формы согрели его одним своим видом. Почти не задумываясь, он достал снифтер, наполнил его на четверть и сразу же выпил залпом. Конечно, так коньяк не пьют, но Иван Дмитриевич привык к странному ритуалу — первый бокал алкоголя всегда выпивал сразу, до дна, словно боялся, что его отнимут. Только потом можно было выдохнуть и расслабиться, и пить неспеша.
Но не в этот раз.
За первым снифтером последовал второй, а за вторым — третий. Иван Дмитриевич методично накачивался спиртным и уже мутными глазами смотрел на мелькающие цветные картинки: к этому времени телевизор был прощен и восстановлен в правах.
— Два миллиона! Два миллиона! — яростно рассказывал он телевизору, как старому другу: от размашистых движений коньяк плескался в бокале, несколько капель упало на барную стойку. — Идиоты айтишники! Столько времени, столько сил было положено! «Надо выйти на онлайн-рынок, там уже все конкуренты…» — передразнил он невидимого оппонента. — Да у нас отродясь конкурентов не было в Легкове! По стране, там да, конечно, глотку перекрывали порой, и сейчас перекрывают. Да можно подумать, сайт что-то бы решил! Конкурентов надо бить сервисом, качеством! Если экономить, то аккуратненько, чтоб в глаза не бросалось!
Устав, он вернулся обратно в кресло, не преминув долить в бокал алкоголь. Молодая эффектная ведущая, обаятельно улыбаясь, что-то мило вещала с экрана.
— Столько лет бьешься, и все коту под хвост. Приходит молодежь и обязательно что-нибудь сломает, испортит! Неучи! Дебилы! И эта тоже — скалится! — недобро посмотрел он в сторону телевизора. — Дура! Все бабы — дуры! Попробуй сейчас отбить эти деньги!
Мрачные мысли полностью захлестнули его. Он поднялся, бросил пульт на кресло и отправился в прихожую — за оставленной там папкой. Долго перебирал документы: буквы сливались в неровные строчки, строчки прыгали, терялись, путались между собой. Наконец он швырнул бумаги на пол: листы разлетелись в разные стороны.
— Увижу Сашку в понедельник, выдрюкаю как следует. Такую зарплату получает, а толку как с козла молока! Все мне развалил!
«А что, собственно, развалил? — вкрадчиво спросил его внутренний голос. — Подумаешь, два миллиона. У тебе выручки в этом году на порядок больше.»
Иван Дмитриевич, несмотря на затуманенный алкоголем мозг, задумался. Так-то верно. Империю он построил знатную — то, что началось в маленьком городишке, постепенно вышло на уровень страны. Он даже думал одно время, не перенести ли главный офис в столицу, где ему и положено было быть, но потом отказался от этой мысли — жить в вечном шуме в крупном городе… Нет уж, лучше маленький тихий Легков.
В свое время он тоже в некотором смысле сбежал сюда. От себя и от прошлого. Спрятался в Легкове, как в маленькой, но очень прочной ракушке. И вложил всю свою злость, все силы в «ТрансЛегКо».
…Первая жена была глупостью. Залетная молодость, что с нее взять. Они познакомились в институте, когда страна медленно выплывала из хаоса, и счастливое будущее казалось таким близким — только руку протяни и бери. Они были влюблены и опьянены своей свободой. После института съехались вместе. Тут-то все и началось. Светка не хотела менять прежнюю разгульную жизнь на семейную. Задерживалась на работе, гуляла с подружками. Он ревновал — сначала тихо, потом дичая день ото дня. Ее это, казалось, только заводило. Начались бурные скандалы и не менее бурные примирения. Как-то он впервые в жизни напился и ударил ее — Светка в ответ впала в истерику, собрала чемоданы и исчезла в тумане.
Потом он долго избегал девушек, приняв новую философию — все бабы стервы и изменщицы, а если и нет, то значит, просто не поймали. Начал потихоньку обрастать полезными знакомствами — как знал, что потом пригодится.
Ко второй он долго присматривался. Тихая, скромная, спокойная. Появился в ее жизни как шторм, легко очаровал и решил — ну все, эта точно будет моей. Не повторяя прошлых ошибок, жили долго, не расписываясь. Потом, спустя несколько лет, была свадьба для близких и долгожданная беременность. После рождения сына жену как подменили. Перестала за собой следить, вкусно готовить, а когда он заикнулся об этом, сорвалась — дескать, она устает весь день в четырех стенах. Опять пошли скандалы — жена рвалась посидеть с подружкой, он не хотел ее категорически никуда выпускать. «Все бабы одинаковы, только бы погулять», — мрачно думал он, сидя на подъездной лавочке возле дома после работы. Закончилось все банальнее некуда — не сошлись характерами, суд, развод. К тому времени он уже крутился как мог — друзья, связи, приличная работа — и крепко стоял на ногах. Было свое жилье, в кармане водились денежки.
Третья стала настоящим фейерверком в его жизни. Он и не собирался больше заводить новых отношений, но от Эльвиры не могло не снести голову. Яркая, самодостаточная, она сильно отличалась от его предыдущих женщин. После первой же ссоры Эльвира четко ему заявила, что не намерена терпеть никаких претензий по поводу того, с кем, где и когда она встречается. «Не устраиваю — не держу», резюмировала она. И Иван боялся сказать лишний раз слово. Бояться-то боялся, да только ревность никуда не денешь — страх, что Эльвиру кто-нибудь уведет, грыз его изо дня в день. Он уволился с работы, перешел в частную практику, чтобы следить за ней. Но Эля не давала никаких поводов. Тогда он стал потихоньку проверять ее телефон. Однажды она застала его читающим ее переписку, и на этом их отношения закончились.
С разбитым сердцем Иван уехал куда глаза глядят. Он ненавидел женщин, терпеть не мог успешных мужчин — они были лучше его, им было проще в этой жизни. Он продал квартиру в родном городе и осел в маленьком Легкове. Здесь было тихо, серо, уныло, здесь можно было зализать душевные раны, а самое главное — быстро взойти на новый трон.
Квартира в Легкове стоила в разы дешевле, чем в столице. Разницу Иван потратил на то, чтобы заложить первый кирпичик в «ТрансЛегКо». Несмотря на серость и провинциальность Легкова, городок имел самое что ни на есть выгодное географическое расположение. Маленькая логистическая фирма «выстрелила» удачно — уже через два года Иван открыл два первых филиала в соседних регионах и стал Иваном Дмитриевичем.
Он допил коньяк и посмотрел на пустую бутылку — хотелось еще. Конечно, раньше он себе такого не позволял. Ограничивался пятницей — раз в неделю, когда будни подходили к концу, срывался и напивался в стельку, как правило, вечером. Иногда, если того требовали дела компании, скрепя сердце, дожидался выходного. Но с годами Иван все острее осознавал, в какую ловушку загнал себя больше десяти лет назад. Да, он создал неплохой, работающий бизнес, жил по-барски, ни в чем себе не отказывая. Купил себе дорогую квартиру, машиной, правда, принципиально, не пользовался, не мог заставить себя сесть за руль. Да и в целом-то жизнь сложилась, и неплохо. Вот только поделиться этой радостью было не с кем.
Тоска все сильнее грызла его изнутри, он заедал ее дорогими блюдами и запивал дорогими же винами. Иногда казалось, что его возрастное брюшко увеличивается только для того, чтобы вместить растущее одиночество. Впрочем, женщин он по-прежнему ненавидел.
Безопасник Кирилл, ответственный семьянин, не понравился Ивану еще на собеседовании. «Наверняка подкаблучник», — думал он, ожесточенно постукивая костяшками пальцев по столу. Но на работу принял — в основном под честное Сашкино слово. А теперь вон оно что вышло.
— Уволю всех, — хотел он рявкнуть вслух, но вышло тихо и хрипло — голос словно просел. Иван Дмитриевич пожал плечами и решил, что можно и повторить историю с коньяком. Попытался встать и едва не упал.
— Черт, — проговорил он, еле ворочая языком. — Это ж я просто в хлам.
Да и плевать. Он сам себе хозяин. Вот если бы у него была жена, сколько бы пришлось от нее выслушать сейчас! А так напился и напился, и никто слова против не скажет.
— Все зло от баб, — прошептал Иван Дмитриевич и задумчиво посмотрел в пустой бокал. Где-то вдалеке завибрировал телефон. Он с минуту вяло соображал, потом понял, что оставил мобильный в куртке.
— Твою же…
Да и черт с ними. Перезвонят, кому надо. Он тяжело откинулся на спинку кресла и уже через минуту крепко спал.
Дверь в прихожей бесшумно отворилась. В коридор вошел мужчина в черном пальто, огляделся и почти сразу по звуку определил, где звонит телефон. Сунул руку в чужую куртку, вытащил навороченный мобильник, нажал клавишу приема вызова.
— Слушаю.
— Иван Дмитриевич! — женский голос на том конце провода бился в истерике. — Иван Дмитриевич, у нас проблемы! Нас топит, весь город топит! Людей эвакуируют, а нам-то что делать? Все товары, все сгниет же! Вы меня слышите? Иван Дмитриевич!
Феликс нажал отбой. Не успел он вернуть телефон на место, как тот снова завибрировал.
— Слушаю.
— Иван Дмитриевич, — глухой мужской голос вяз в электронном потрескивании. — Мне позвонили со складов, у нас там возгорание. Я уже на месте, пожарных вызвали, оцениваем масштабы ущерба. Алло! Алло, вы меня слышите?
На третий звонок Феликс не стал отвечать: просто засунул телефон обратно в карман куртки. Не разуваясь, прошел на кухню.
Иван Дмитриевич спал, развалившись в кресле, уронив голову на плечо. Из уголка рта тонкой струйкой текла слюна. Халат распахнулся, обнажив покрытую темными волосами грудь.
Феликс постоял в задумчивости, потом тяжело вздохнул.
— Время пришло, — проговорил он негромко. — Люди, зачем же вы так усложняете себе жизнь…
Уходя, он аккуратно прикрыл дверь: замки автоматически щелкнули, надежно защищая хозяина. Феликс подошел к соседней двери, вставил ключ, повернул его дважды и вошел в свою собственную квартиру.