Около пяти лет назад я случайно купил себе на Amazon мемуары “Beech Boat” [рус. Лодка из бука] польской эмигрантской публицистки по имени Janina Kościałkowska [пол. Янина Кощчяуковска].
Книга была опубликована в 1988 году, а ведает она о событиях давно минувших дней, когда молодая Янина из Европы попала в Лондон летом 1945 года в статусе беженки. Ее мемуары представляют из себя рваное описание первых месяцев жизни Янины в городе, а также изливание того, что у нее было тогда на уме — бурлящих воспоминаний о пережитой войне и жизни до нее, а также злобе на новый мир с социалистической Польшей, внезапно для зарубежных поляков, признанной союзниками уже 6 июля 1945 года.
Помнится тогда — весной эдак 2019 года, открыв книгу польки, где она с порога начинает грузить своим словесным поносом и отсылками на местечковых героев польской истории последних пары веков, я быстро положил её обратно на полку собирать пыль. Мне она показалась ужасно далеком от меня и скучной. Самой большой темой для меня тогда был “Cultural Marxism” на Западе, ибо на конец 2018 года / начало 2019 пришелся пик шизофреничной западной культурной революции с анти-мужской и анти-белой повесткой, где из каждого утюга, в том числе на работе, улице, ютьюбчике, и в любом книге, журнале, или сериальчике тебе постоянно напоминали, что люди со моим цветом кожи, полом, и половой ориентацией ответственны за все грехи на свете. О последствиях этой революции, как и последствиях “ковид”-кризиса, западный официоз старается не поднимать разговор, ибо по обоим направлениям сейчас наблюдается относительная тишина [что является позитивом для западного обывателя], однако иногда обстоятельства вынуждают их об этом говорить. Самым ярким примером является кризис набора в армию — и в США и в Британии количество белых мужчин, поступающих на службу в армии резко сократилось за последние пару лет, и им натурально недостает людей. Ввести призыв они конечно же могут, однако это будет серьезной встряской для общества, которое не имело с этим дела более 50, а то и 70 лет.
Однако, теперь, уже реальность 2019 года — стала “далеким” прошлым, проблемы того времени устарели, и книга Янины, о которой я недавно вспомнил, перебирая книги на книжной полке, предстала передо мной в ином свете. Открыв ее, с первой же страницы на меня посыпались примечательные обстоятельства и детали. Более того, за последние 5 лет я серьезно продвинулся в своем знакомстве с этой страной — научился худо бедно читать по польски, был несколько раз в самой Польше, наконец достаточно изучил историю поляков Лондона, побродив по кладбищам Лондона. В итоге, я проглотил книгу Янины буквально за пару дней. Она не оказалась шедевром, но там оказалось немало любопытного, о чем я и хочу с вами поделиться.
Поляки в Британии 1940-х
Сегодняшняя война — это не аналог Второй Мировой [мы все надеемся!], сегодняшняя РФ — это не нацистская Германия, а сегодняшняя Украина — не Польша. Лично мне хотелось бы верить, что в наших краях сейчас происходит аналог Гражданской войны в Испании, и после ее окончания, мы не продолжим участие в будущих войнах, а останемся в стороне. Однако, это мои хотелки, и желаем мы того или нет, но именно Вторая Мировая нам больше всего приходит на ум сегодня, и на то есть причины. Какие-то аспекты действительно немного похожи, ну и банальное — это самая близкая война сегодняшней по своему масштабу и уровню вовлеченности всего мира.
Как мы все знаем, Польша была главным союзником Британии в Восточной Европе — в некоторой степени, действительно аналогом Украины — главного партнера Британии на пространстве Бывшего СССР и ближайшего славянского соперника-соседа России. После начала войны, британцы приняли у себя и польские элиты, и польских солдат с беженцами. Тут уже начинают расходиться параллели с современной Украиной, ибо пока что [слава богу!] — у нас пока идет другого рода война [украинские элиты и солдаты пока не бегут прятаться за границу] , но суть была той же самой — пара сотен тысяч славян внезапно оказалась в Англии, и в итоге осталась тут жить. Поначалу с ними активно возились и ласкали, а потом их очень сильно политически кинули [впрочем, как мы знаем, союзники кинули поляков в самом начале войны, собственно позволив этой войне начаться], попытались забыть, однако bare minimum — дать возможность тем, кто остался на острове, интегрироваться и жить на общих основаниях — они предоставили.
Согласно Википедии, во время войны в Британии находилось около 250-300 тыс. поляков, включая 200 тыс. польских солдат. К 1951 году в Британии проживало 162 тыс. уроженцев Польши, однако более 44 тыс. уроженцев Польши насчитывалось еще в 1930-е годы — а это практически полностью были не поляки, а евреи. Посему самих поляков вероятно было около 110 тыс. человек, а может и вовсе 100 тыс, ибо в уроженцев Польши вполне могли записать западных украинцев Британии.
Поляки — не русские, и даже не украинцы, и военный опыт был совсем другим, однако невооруженным глазом в их истории той эпохи читаются параллели с нашим временем, которыми я и хочу с вами поделиться.
Немного об авторе
Янина была родом из Львова, и прожила там от своего рождения в 1915 году аж до начала 1941 года. Бурные события начала Второй Мировой она встретила 24-летней девчонкой, а потом почти два года жила в УССР Никиты Сергеича Хрущева [вiн був тодi її головою] в украинизирующимся прямо на ее глазах Львове.
Она была выходцем из высшего среднего класса — ее отец был вице-директором Banku Handlowego во Львове. По взглядам она была характерным представителем своего класса — национальную историю она знала неплохо, была либералом до начала войны, а после ее начала органично стала непримиримой националисткой, обожествляющей состояние своей страны до войны. Думаю многие наблюдали этот тип у украинцев, когда война легко перековала их гедонистов и обывателей в свирепых украинских националистов, убеждающих всех и вся, какая замечательная у них была страна до войны. В современной России, насколько я могу судить тоже происходит перековка обывателя в патриота, однако не так резко и быстро. Если же заглянуть в историю, и, к примеру, почитать русские эмигрантские журналы 1920-х и 1930-х годов, то там легко можно найти описания дореволюционной России как страны с молочными реками и кисельными берегами — что естественно не отражало действительности. Почему так происходит с людьми, по-человечески можно понять.
В 1941 году, незадолго после после входа немцев во Львов, она попадает в Рейх остарбайтершей, а затем ей удается легально уехать по приглашению в швейцарский Берн, где она пребывает до 1945 года, работая в театре, и занимаясь публицистикой на досуге. Попав в Берн, Янина пишет, что гуляя по чистеньким улицам не затронутым войной, она была зла на весь мир из-за этой чистоты, спокойствия, и ощущение мира, в очередной раз напоминая нам о том, что иметь дело беженцами и прочей публикой, тем более если это люди из противоположного лагеря — опасное дело для неподготовленного человека.
https://www.youtube.com/watch?v=--zVUL-DFBY
Национальный вопрос
Мне было жаль, что Янина не касалась языкового вопроса, ибо она проживала в немецкоязычной части Швейцарии, а как мы знаем, в значительной степени — Вторая Мировая война — это война немецкого национализма. Или может быть поляки оказались выше того, чтобы ставить приговор языку?
Кстати, коль мы заговорили о “мовном пытанне”, то начинается книга с воспоминаний Янины из 1940 года, когда она работая секретарем-референтом на одном из львовских заводов, получает гневную отповедь [от какого-то западноукраинского коммуниста — хотя Янина опускает описание этого персонажа] за то, что она ведет записи на польском, а не дэржавной мови УССР — украинском. Однако, это не конец данной истории. Затем, самый главный начальник на Заводе беседует с Яниной по другому вопросу, и оказывается что этому безликому римскому центуриону [примерно так я описывает Янина русских в своей книге] плевать на каком языке она ведет свои записи — Польский? Да, нет проблем.
Нигде, практически нигде, из Янины не сквозит ярость и ненависть ни по национальному, ни по языковому, ни даже по политическому признаку. Это выглядит очень странно. Так, она совершенно отстраненно пишет про то, как во Львове стали менять все таблички и указатели с польских на украинские. Или как после начала войны, украинцы из низов стали рычать на поляков на улицах, что, они “ненавидят эту проклятую Польшу и не собираются за нее воевать”.
Вероятно сказывается, что ее книга была написана в 1988 году, то есть 50-45 лет спустя после событий, описанных в ней, умудренной женщиной, видавшей виды, и прожившей к тому моменту большую частью своей жизнью иностранкой [чего сама Янина согласно ее книге, тогда в 1940-е годы очень не хотела, ибо ей казалось, что “иностранец” — это ярлык с которым невозможно полноценно жить].
Украинцы
Впрочем, все на возраст списать будет тоже неверно. Так, одним из ближайших друзей Янины в Лондоне был львовянин Wlodzimierz Solowij (1892 - 1958) — лидер украинцев Лондона в 1940-е годы. Хотя Володымыр Соловий был украинским националистом, стены квартиры которого [в районе Chelsea] были покрыты разнообразными картами Украины, он был сторонником польско-украинского союза, и был также женат, как, кстати, и его родной брат — польский националист Tadeusz Solowij, на польке. Думаю не только мне подобные переплетенные взаимоотношения поляков и западных украинцев напоминают отношения других двух соседних народов.
Удивительно, но Янина не посвятила ни одной строчки Волыни. Странно, учитывая то, что Янина — кресовчанка, пусть и не из Волыни. Может быть, дело в том, что книга была издана зарубежным польским либеральным издательством у которого была партийная линия — никаких перепалок между “союзниками”, есть только один враг — Москва. Кто знает?
Евреи
Удивительно [а с другой стороны весьма стереотипно!], что Янина, хотя и сдержанно, но довольно откровенно пишет о польских евреях. Пишет очевидное — они поначалу составляли большую часть аппарата социалистической Польши, в том числе и репрессивного. Они жестоко зачищали представителей прежнего режима [частью которого была Янина с ее семьей, друзьями, происхождением]. Разумеется, из-за этого Янину переполняло чувство ненависти. Так, она случайно один раз прошипела в Лондоне знакомому польскому еврею [который как ей казалось следил за ней по заданию спецслужб социалистической Польши] — “я убью тебя!”, чем заставила последнего извиняться, и отмазываться аргументами в стиле “не все евреи — коммунисты”. В отстраненных описаниях Яниной русских и немцев отсутствует тот накал, который читается в ее весьма сдержанных словах по отношению к евреям. Она нигде не говорит об этом прямо, но человеку знакомому с предметом, здесь все ясно.
Британцы
Весьма красочно описала свои переживания Янина касательно англичан — причем англичан, очень знакомого нам разлива — левоватых мейнстрим интеллигентов. Соседом Янины был молодой английский университетский лектор по имени Angus Dean. Янина посвятила не менее полутора десятка страниц из книги, вспоминая общения с ним.
Отношение к британцам к полякам описанное Яниной будет знакомо многим русским [да и украинцам], которые имели дело с британцами.
“Вежливый, учтивый, но я знаю что для него история Польши — это путь от одного диктатора к другому”;
У нас передряги, был некоторый тоталитаризм, но были разные мнения в стране, были разные политические лагеря, шла дискуссия, дебаты, это все не было монотонной темнотой, как кажется англичанину”;
“Более того, он спокойно признает новый порядок в Европе, включая социалистическую Польшу, чего я принять я не могу”;
“Он даже не стесняется говорить, что социализм в Польше — это интересный эксперимент”;
“Да хоть он выступает с лекциями по всей стране, мне ни одна мысль его не интересна, ибо мыслит он поверхностно и только со своей колокольни”.
Строки выше написаны про британца 1910-х годов рождения [того самого Ангуса Дина], но подобное я могу сказать про своих британских современников 1970-х - 1990-х годов рождения, для которых история, что России, что Украины — это “темный тоннель, от одного диктатора к другому”, где светло, только в то время, когда надо правящему режиму [в Британии]. Как известно, и Сталин в свое время был “демократом”, так и заперший страну для мужчин и правящий без полномочий и выборов Зеленский — тоже, вот прямо сейчас является “демократом’. Какое отношение у британцев сегодня к Путину и России — известно [ну то есть, на самом деле, отношение у обывателей спокойное, но Россию они считают Северной Кореей light, просто потому что так сказали по телевизору], однако какое отношение будет к послевоенной Украине — абсолютно неочевидно. Украинцев тут может ждать неприятный сюрприз.
x x x
Понимание того, что англичане не относятся к полякам как к своей ровне, им начало приходить еще во время войны — ведает нам сказ Костэка [брата Янины], который был одним из польских пилотов, базировавшихся во время войны в Англии. Так, он пишет что многие польские пилоты нашли себе местных жен, но женились часто слишком быстро, без задней мысли, и уже тем более без учета классового вопроса. Пилоты тогда были элитой любой армии мира [ибо они были операторами самого современного и мощного оружия], и соответственно, английские пилоты [коллеги поляков] считали себя элитой, и брали себе жен под стать. И как оказалось, если поляки взявшие себе кого попало, не оценивали своих избранниц с точки зрения статуса, то англичане оценивали их, и в их глазах, польские офицеры очень сильно уронили свой престиж, ибо некоторых из тех, за кого вышли поляки, английский пилот никогда бы не даже и не подумал рассмотреть в качестве супруги.
Костэк сам был женат на англичанке, и в книге Янина делает интересное замечание, что молодые британки, в отличии от полек, — более легкие на подъем, особенно на какую-то безумную идею [то, что модно называть “challenge”] — вроде переезда из послевоенной Британии в новую социалистическую ПНР [так, Янина рассказывает о подобном случае с одним молодым польским солдатом и его английской пассии, которые собрались в ПНР в 1945-1946 годах]. Пожалуй, эта черта осталась у англичанок и по сей день. В возрасте лет 18-23, средняя англичанка [по моему опыту] сильно безбашенней средней русской, и в куда большей степени склонна и готова к приключениям, причем по-серьезному.
Наконец, Янина не забывает поржать над тем как англичане произносят или даже читают польские имени и фамилии. Так, она заходит в польский ресторан в Лондоне к своей знакомой по имени Kunegunda Grzesik [с гордостью отмечая, что от трети до половины посетителей ресторана — британцы], и гадает про себя — как англичане произносят ее фамилию? Хотя вопрос риторический, ответ на него простой — либо никак, либо так как им удобно, то есть в данном конкретном случае — Gresik, проглатывая “лишнюю” букву ‘z’.
Поток сознания
Значительную часть книги составляет поток сознания Янины. Читать подобное словоблудие от представителя иностранной культуры неподготовленному человеку обыденно нудно и скучно, если, конечно, речь не идет о знакомом предмете. Посему, когда Янина размышляла об Англии, эмиграции, или других народах — это было вполне читаемо и интересно, если же она начинала глубоко копаться в польской душе и польской истории — это начинало становиться очень скучным.
До близкого знакомства с живыми поляками, когда я судил о них по отрывочным наблюдениям на улицах Лондона и общепринятым стереотипам о поляках [типа: все до одного патриоты, все не любят русских, у них нет иммигрантов в стране], они мне представлялись сильно другим народом. Что-то вроде онемеченых славян. Порой, я натыкаюсь и сегодня на подобные оценки у телеграм-публицистов. Однако, пообщавшись с поляками, узнав что они пишут и говорят про себя и других, я сразу распознал знакомую и понятную славянскую душу. Они несомненно любят свою историю и среди них много патриотов, но среди них достаточно и самоедов, причем не только либералов, а и патриотов — все как и у нас. Они, кажется, даже больше чем мы переживают о том, если их считают настоящими европейцами или нет [на самом деле, многие западные обыватели считают их равными себе европейцами с большой натяжкой, примерно как нас с вами].
На поток самоедских мыслей про свой народ, Янину пробил курьезный случай. Один из соседей на ее лестничной клетке в Лондоне — молодой человек, внезапно застрелился. Когда полиция начала осмотр, обнаружилось, что молодой человек был немцем, который выдавал себя за норвежца. Янина прошмыгнула из любопытства в его квартиру, и прикарманила себе его дневник-блокнот, который ей там случайно приглянулся. Открыв его, она столкнулась уже с потоком сознания немца, который размышлял о том, что французы — которых он сам и тогдашние немцы считали за дегенерировавший великий народ, взял и тихой поступью их перемог [странное размышление, учитывая, что победили немцев мы вместе с англо-американцами, и уж точно не французы]. После прочтения пары страниц, Янина отложила дневник немца в сторону, ибо как она пишет, с подобным чтивом она и так уже была хорошо знакома, но ее дальнейшие мысли довольно примечательны. Так, она начинает изливать на бумаге с некоторой обидой, что поведение немцев во Франции разительно отличалось от поведения немцев в Польше, и поэтому у западных европейцев в быту куда более спокойное и уважительное отношение к немцам, что иногда даже после окончания войны она слышала шутки от самих англичан вроде “Англии не помешала бы оккупация немцами — страна стала бы куда эффективнее с немецким порядком”. Янину подобный юмор очень сильно обижал. Далее, Янина в характерном славянском стиле размышляет — А может быть немцы так легко и просто расправлялись и убивали поляков потому, что поляки в отличии от французов — некрасивая нация?
Я не буду спорить с Яниной, ибо среди полячек немало симпатичных девиц, однако я уважаю Янину за славянскую свободу мысли с привкусом меланхолии. Это ведь очень напоминает нас самих?
х х х
Самой глубокой мыслью, которую я выцедил из словесного потока Янины было то, что по ее мнению война выпускает наружу китч, который быстро массово находит себе пристанище и в мыслях, и в действиях современников. Янина пишет, что поначалу считала такой “китч” нормальной защитной реакцией, на которую люди переживающие войну имеют полное право, однако потом изменила свою точку зрения.
Если я правильно понял Янину, то она имела в виду массовую страсть [вероятно в начале войны] прибегания к пафосу, красному словцу, цитатам великих, которая неизменно сказывается не только на словах, но и на деле — в безрассудных самоубийственных или просто дурацких поступках. Мне кажется я понимаю о чем пишет Янина, вероятно понимаете и вы. Стрелков и Арестович* [каждый со своей стороны] много раз поднимали после начала войны эту тему.
*коль я выкладываю пост в российском блоге, обязан написать что он признан экстремистом и террористом в РФ
По Мелочи
- Британцы быстро признали ПНР — 6 июля 1945 года, и после этого в Британию повалили коммунистические визитёры из социалистической Польши. Янина рассказывает о том, что этим визитёрам полагалось не встречаться с местными польскими иммигрантам [коих как известно было много, то есть у многих в Британии были родственники], а те нарушал сии инструкции, сулила потеря работы и проблемы по возвращении на родину. Грустно и мелочно. Желаю ни нам, ни украинцам, не повторять подобных глупостей, хотя украинцы в этом плане уже сильно “продвинулись”.
- После признания ПНР Британией, официальный курс был вернуть всех польских беженцев и солдат обратно на родину в Польшу — мол, у них опять появилась страна, а посему им нет причин беженствовать! Эта позиция была везде озвучена официально, по всем официальным каналам в Британии шёл этот месседж, и даже имелось совместное британо-пнровское сотрудничество по отправке поляков домой. Каждый 3й или 4й польский солдат или беженец вернулся обратно из Британии в ПНР.
Летом 1946 года бедная Янина попёрлась в Home Office [МВД], дабы разобраться со своей истекающей визой, и оторопела, когда чиновник ей вежливо предложил собирать манатки и возвращаться на родину. К счастью Янины, и в целом польских беженцев да солдат, Британия намеревалась репатриировать поляков всерьез только на словах и для виду, дабы не портить отношения с СССР. По факту, они предоставляли убежище поляками, если те их просили о политическом убежище в письменной форме. Собственно это тихим шепотом, после аудиенции [в рамках которой он сообщил что не может продлить её текущую визу] и сказал Янине британский чиновник. Разумеется, затем, после официального обращения, Янина получила необходимый вид на жительство в Британии, однако понервничать после первоначального шока с формальным официальным отказом ей пришлось.
- Оказывается известное деление на Польшу А и Польшу Б, имело место и до 1939 года, где Львов был столицей Польши Б. Кстати, что означает, что отсталость и зачуханность того края [Галичины], на “русню” уж никак не спишешь!
Заключение
Всех интересных деталей не упомнишь, и не запишешь — иначе придется переписывать тупо половину книги. Я просто могу порекомендовать вам обратить внимание на дневники и мемуары про исторические отрезки подобные нашему — это лучшая литература для тех, кто хочет попытаться для себя найти какие-то ответы о том как следует жить в такое “интересное” время.
Спасибо!
Клемент Таралевич,
Февраль 2024, Лондон.
- Рубрика "На чужбине" на сайте Vatnikstan.ru, где выходят мои статьи о русских эмигрантах