В 1998 году я писала небольшую статью в районную газету "Бирюсинская новь" об этом «незаметном герое» - Иване Васильевиче Галдине. Судьба его меня потрясла. Мы с ним общались, но о войне он не говорил почти ничего. И сегодня здесь мой рассказ о нём, о русском солдате.
Они живы, пока их помнят. Хочу, чтобы и его тоже помнили… И знали, что и такое было.
Впервые увидела я его в школе, на митинге, посвящённом Дню Победы. В ту пору я только приехала в посёлок и жителей ещё знала мало, поэтому, когда представляли почётных гостей, вслушивалась, стараясь запомнить каждое имя, каждую фамилию – жить здесь, детей учить. А ветеранов той войны знать надо. Приучили нас, послевоенное поколение, их чтить. Выходили мужчины и женщины, ветераны войны, труженики тыла, садились на почётные места, им дарили цветы.
Он стоял у стены среди прочих гостей, непочётных, неназванных. Без цветов стоял. Худенький такой, в латаной телогрейке, мял в руках старенькую кепку. И почему я выделила его среди всех? Может, из-за одежды не парадной? Скорее всего, поразил меня его взгляд, какой-то потерянный и испуганный, как у раненой птицы.
Дети пели:
Спросите вы у тех солдат,
что под березами лежат,
и пусть вам скажут их сыны,
хотят ли русские войны…
Именно в этот момент я почему-то снова глянула на него. Он стоял ровно, чуть поддавшись вперёд, смотрел перед собой, а по небритым щекам текли слёзы. Он плакал… Потом тихонько пошёл из школы.
Позже я часто встречала его в деревне, в фельдшерском пункте, куда ходила с ребёнком, в очереди за хлебом, возле колонки. Принято в деревнях здороваться с каждым. Приветствовала его – он отвечал.
Через год на митинге он был опять. И снова там же, среди обычных гостей. Рядом стояла сухонькая старушка, которая, видно, когда-то была статной красавицей, а теперь клонилась к земле. Только глаза яркие и выразительные, но какие-то пронзительно-печальные. Рядом девушка, в которой узнала нашу ученицу, Надю из 8 класса. Старичок слушал выступающих на митинге. Было видно, что многое трогает его. Это можно было прочесть по его лицу, мимике, глазам. Иногда он что-то шептал и нервно теребил в руках ту самую кепку. Потом снова развернулся и пошёл из школы, хотя митинг еще не закончился.
Спросила коллегу, с которой вместе шли из школы, об этом старичке (она родилась и выросла в этом посёлке, потому и знала всех здесь):
- Иван Васильевич Галдин. С ним была его жена, Лидия Григорьевна. Она раньше такой красавицей была. Коса до пояса. Хохотушка. К матери моей в гости ходила. Жизнь трудная у них. Дочь погибла не так давно. Растят дед с бабкой внучат, Алёшку и Надю. Алёшка школу недавно закончил, в Тайшете учится. А Надя у нас ещё… А про деда не знаю ничего, кроме того, что живёт давно здесь. Сколько себя помню, он всё в деревне нашей. Хлеб сначала возил из пекарни в магазин. А теперь на пенсии. Подрабатывает, где может – внуков поднимать надо. Боялись его малышами жутко. А он подшутить над нами любил. Скажет только, когда видит, что мы шкодим где-то: « А ну, сорванцы, вон отсюда, а то сварю уши на холодец!» И хохотал, когда разбегались. Но родителям нашим никогда не жаловался. Сейчас только понимаю, что это шутки у него такие дикие были, а тогда боялись – вдруг без ушей останешься.
- А он воевал? На митинги всегда ходит. Плачет. Значит, что-то у него с войною связано.
- Не знаю про это. В школе училась когда, ветеранов много в живых было ещё, но его не называли никогда. И на уроки к нам не ходил. Другие были, а его не звали даже…
Подходила и к учителю истории, и тоже - о нём. Думала, знает что? Ответ таков:
- В официальных списках нет его. Слышала, что будто на войне был. А что уж у него там случилось, не ведомо.
Решилась и как-то, подошла перед митингом, рядом встала:
-Добрый день. Иван Васильевич, может вам стул принести? Стоять трудно долго?
- Не надо. Здесь все стоять должны, - ответил он.
- А вы тоже на войне были? Правда?
- Нет. Не был, дочка… Не надо про это, - вдруг резко ответил он, - и быстро ушёл, не дождавшись даже начала программы.
Больше к нему приставать с расспросами я не решалась.
***
Так и жили. Годы шли. Уже и Надя, внучка Ивана Васильевича, школу закончила. И Алёшка в Амию ушёл. А он на митингах старик так и стоял у стены с гостями непочётными…
16 февраля 1995 года стал трагическим днём для посёлка. Именно тогда все узнали – Алёша Галдин, двадцатилетний внук Ивана Васильевича и Лидии Григорьевны, погиб в Чечне. До демобилизации два месяца оставалось… Всего два…
О его смерти мне рассказал в день похорон, 5 марта, представитель военкомата. Танковая колонна была обстреляна чеченскими боевиками. Оборвалась жизнь мальчишки. Не дождались его бабушка и дед. Он очень хотел вернуться домой. В письмах писал: « Ждите меня. Приеду буду вам помогать. А пока без меня пусть Надюшка… Не балуйте её… Вам ведь трудно…».
Не пришёл. Не помог. Не дожил.
В тот мартовский денёк, в день похорон нашего Алёши, было тепло, словно весна решила проводить своего сыночка в последний путь. Ярко светило солнце. Гроб несли на руках. Последний раз шёл парень по родным улицам. Позади шли и шли люди…Рядом с гробом три несчастных человека – дед, бабушка и сестрёнка.
***
А через несколько дней дед Иван вдруг стал героем. Тот же представитель военкомата рассказывал нам в школе о нашем Иване Васильевиче, 1922 года рождения: воевал на первом Украинском фронте, был сапёром, участвовал в боях за Сталинград, был награжден боевыми наградами: «За боевые заслуги», «За взятие Сталинграда», «За победу над Германией». Медаль «За отвагу», не вручённая тогда, на войне, вдруг нашла его в эти мартовские дни. Так быстро у нас становятся героями… Одно только «пятно» в биографии – был в плену. Ну и что, что после плена снова была война… Ту медаль «За отвагу» должны были вручить тогда, ещё много лет назад… Не вручили! «Пятно» помешало. Потому и незаметным столько лет был, непризнанным. После гибели внука признали.
- Алёшка помог, - утирал он слёзы на митинге, посвящённом гибели внука на следующий год. - А нужно ли мне это сейчас? Зачем?
И сидел он теперь на почётном месте, за столом, где осталось совсем немного их – участников той войны.
***
Через три года дед Иван умер. И можно было теперь увидеть на кладбище в день повиновения худенькую фигурку Лидии Григорьевны у трёх могил: дочери, внука и мужа. Вскоре к ним ушла и она.
А я стою здесь, рядом с ними, воинами земли русской... Сами собой вспоминаются стихотворные строки:
Должны понять, доживши до седин,
Простую истину смиренно и, не споря.
Что Мир един, и святый Бог един.
И, значит, нет нигде чужого горя…
Когда же кончатся эти войны? Когда?
В рассказе использованы стихи:
1. Е.Евтушенко «Хотят ли русские войны?"
2. Виталий Шкиндер «Тяжкие уроки человечности» https://stihi.ru/2017/04/22/7896
3. Использованы материалы из архивов школьного историко-краеведческого музея «Память» при МКОУ Разгонской СОШ.
Кто ещё не читал о приключениях Соньки и Саньки, подписывайтесь на канал и знакомьтесь со сборником "Неслухи"
Рассказы из серии "Диалоги Рыжего" по ссылке
Продолжение рассказов о Соньке и Саньке в подборке "Другое детство" и новая подборка "От судьбы не уйдёшь"
Добро пожаловать на канал.Читайте, подписывайтесь, комментируйте, ставьте лайки. Это помогает развитию канала.
Для связи и сотрудничества: svekrupskaya@yandex.ru
Грубость, ненормативная лексика на канале запрещены.
Копирование текста без разрешения автора запрещено.