Уффф. Двуногая мне заявила, что редакотировать мои лапные почеркуши не будет, пока у неё какие-то мыразники. И все мыразнуют, и отдыхают, вот как. Я ей даже снилась и спрашивала, что это за Новокот такой, и почему так громко, и вообще. И почему такое уже было, когда я маленькая была. А она вам пока про сон не рассказала, я знаю!
В Торник обещала рассказать. Ну, надеюсь, правда расскажет, а то я обижусь. И мурчать опять не буду, вот! Но про Новокот и всё остальное она сама расскажет. Мы с ней от души поговорили, между прочим. Всё-всё у неё спросила, обо всём выяснила! Теперь довольновая.
Ну, почти довольновая. В первую лапу, я по вам очень-очень соскучилась. Как же так, целых два Сенья меня не было? Это же ужжжасно, так и забыть можно, как с вами разговариванием заниматься! Я не согласная, мне так не хочется! Наоборот, хочется чаще вас читать.
Во вторую лапу, у нас Бозя очень-очень странная стала. Большая, почти с меня размером, всё время бегает и нас с Туной трогает и требует играть. Но это ладно. Она… она совсем странная! Она любит, когда её мокрят! И сама лапы мокрит, если вода льётся, а Двуногая и Грозный ничего с ней не делают.
Нет, поймите меня правильно. Я воды не боюсь. Даже когда она мочит мой личный пушистый хвост, если мне интересно, я могу ничего с этим не сделать. Но я же не мочу его специально! А Бозя в Боту взяла, и прямо встала перед водой, и давай её ловить. Вода всё равно убегала, а она ловила. Вся намокрилась. И лапы две, и голова, и морда, ну прямо вся намокрилась!
И где двуногие мокрятся она часто лежит теперь. Но не как я. Я если они мокрилку берут, так тут же убегаю. А Бозе хвост водой полили — а она так и осталась, даже потрогать его дала. А еще она решила, что ей надо научиться стирать, как двуногим.
Прямо мне сказала:
— Хочу, чтобы белый хвост опять чистый был! Мне его так кусать вкуснее было. Вот у Шаши нашей получается делать вещи чистыми, и у моего Вана тоже получается. Я тоже хочу!
— Ну ты-то не двуногая, как они, ты кошка, — попробовала возразить я.
— Они тоже коты, просто на двух лапах ходят. Ты же лапами печатать научилась! Вот я хочу научиться стирать. Не мешай! — ворчала она мне в ответ.
— Ну не в нашей же миске с водой! Она чтобы пить, между прочим! — заметила я.
— Ничего, они всё равно новую принесут, — фыркнула Бозя.
Ужасная она стала, правда же? Но, Двуногая моя действительно принесла новую воду, только ворчала, что Бозя — какой-то Енот. Не знаю, кто это такие, но мне теперь интересно…
Но я не сказала, почему я довольновая! А довольновая я потому, что моя Двуногая меня любит! Она меня недавно обняла, и как я её не говорила, что я не хочу, и что меня пустить надо, она не отпускала. Обнимала и гладила, даже если я её когтила. Точно любит! Нелюбимой кошке себя когтить не дают. И даже не сказала своё любимое:
— Урсула, когти!
Я так обрадовалась, что потом с ней кучу времени вместе лежала. А потом, уже в Сенье, пришла, легла к ней на лапы, и урчала. А меня чесали и гладили, и говорили, что я Урсолнышко, и самая замурчательная на свете. Я даже не стала уходить, когда Туна пришла и рядом улеглась, на штуку для светяшек.
Потом, правда, Двуногая сказала, что я тяжелая и у неё лапы болят, и мы пошли будить Грозного. Но это неважно. Главное, меня любят! И не бросят, даже если я шипеть и когтить буду! Вот как сильно любят. Есть чему радоваться, правда же?
Пойду еще Двуногой поурчу. А вы пока вспоминайте, какая я. Двуногая обещала в Дельник Бозю и её воду показать, но в телеграмовых уже есть:
И про старые наши Сны не забудьте: