Григорий Иоффе
Сказ – слово уральское. Произнесешь его – и перед тобой тут же возникает человек с окладистой бородой: Павел Петрович Бажов. «Борода, она штука щэкотная», лукаво улыбаясь, отвечал он на вопрос «Зачем Вам борода?». Одна фраза – и уже целая история, маленький сказ.
Много уральских сказов, больших и маленьких, слышал я и от своей бабушки Ксени – Ксении Герасимовны Ефремовой (по отцу – Фирсовой), родившейся на Урале, в селе с двумя сказовыми названиями: Губернское и Тютняры.
Вот такие Тютняры!.. | Григорий И. | Дзен
Не было бы бабушкиных сказов, не стало бы и моей книги «100 лет с правом переписки. Народный роман», которую я начинал писать, чтобы рассказать о нелегкой судьбе ровесницы ХХ века, прожившей вместе с ним 90 лет. Вышло, правда, что рассказал в итоге не только о бабушке, но и обо всей нашей большой семье. Но из 33-х глав книги – почти треть – о бабушке, тут и документы, и ее воспоминания, записи, письма, с точными и красочными описаниями, острыми подчас зарисовками о наших знакомых и родственниках.
Что-то я записывал, например, истории о том, как в 1943 году ее арестовали, о ее 10-летних мытарствах в лагерях.
Как это было в ГУЛАГе? Моя бабушка – враг народа | Григорий И. | Дзен
Что-то вспоминал, пока писал книгу, например, «Притчу о денщике»:
Притча о денщике. Рассказ | Григорий И. | Дзен
А однажды бабушка написала целую повесть о своей жизни в уральских городах Карабаше и Невьянске в годы Гражданской войны. В начале 1970-х к ней, одной из первых уральских комсомолок, обратились карабашские пионеры с просьбой рассказать о своей юности. И бабушка Ксеня, так она всегда подписывалась, отправила ребятам целую тетрадь своих воспоминаний.
У меня сохранился черновик той тетради, а года полтора назад в Карабаше «всплыл» оригинал, о котором я уже упоминал в некоторых публикациях. Историю обнаружения тетрадки я в ближайшем будущем расскажу поподробнее, тем более, что это еще и история обретения новых уральских друзей, а вместе с ними – моих уральских родственников, о которых я многие годы ничего не знал.
А сегодня… Нет, случилось это недели две назад, когда из домашних бумажных недр жена моя вдруг извлекла пару листочков из картона, исписанных моим почерком. Рассказ бабушки об эпизоде из своего детства, записанный 7 сентября 1970 года.
Уникальность этого сказа в том, что я не припомню других бабушкиных детских воспоминаний. Так же, как из детских ее снимков (если таковые были) сохранился лишь один, с родителями, где Ксюше года 3–4:
Ксюша с родителями Герасимом Гурьяновичем и Анной Григорьевной
История же, записанная на картонках, произошла гораздо позже. Вот она:
Адамова голова, или Гроб с яйцами
Зашел разговор об Иване Грозном. Бабушка говорит:
– А вот я не помню, как умер Иван Грозный. Задушили его, что ли?
– Где-то читал, – говорю я, – что он вроде бы умер в собственном гробу.
– А что, у нашей бабушки был гроб. На чердаке стоял. Честное слово. И там все выдолблено было для нее. Только ее потом не в нем похоронили. Папа ей новый сделал, потому что она не там умерла, где этот гроб был. А в этом гробу всегда куры неслись. Я-то тогда еще девчонкой была.
Послали меня как-то за яйцами. А там нужно было пройти по жердям, на которых сено лежало. Вот я яиц набрала, как раз перед Пасхой дело было. Штук 50. А две жерди возьми да лопни! Я и провалилась, зацепилась платьем за жерди, да и повисла. И как раз мне мама новое платье сшила. Хорошая такая фланель была.
Я кричу, а далеко, никто меня не слышит. Кричала, кричала, да как чебурахнулась вниз! Прямо в эти яйца. И они уже там все всмятку. Ну, прихожу домой, вся оборвана, вымазанная. Тут бабушка на меня: ах ты, адамова голова! Так вот и набрала яиц…
Бабушка Ксеня. 1975
Библиотеки Карабаша | Челябинская область | Григорий И. | Дзен