Мужчина приходил почти каждый день, за исключением времени, когда приезжали риелторы с покупателями, да хозяева наведывались. Незаметно для себя Галина прониклась тёплыми чувствами к Никите – его одиночество отозвалось в её душе, тоскующей по любимому мужу.
Лида привычно язвила и делала предположения, во что это всё может вылиться.
— Ну, всё, – говорила она, хитро усмехаясь, — прощай, Николай! Встретила твоя зазнобушка нового ухаря!
— Лида, прекрати! Мы с Никитой друзья, и ничего более.
— Да, да... Ох уж эти сказочки! Ох уж эти сказочники! – подруга была себе верна и не оставляла случая поддеть Галину.
Так прошло почти всё лето. В тот день Никита привычно прошёл мимо окон к яблоням, но вдруг Галина услышала его быстрые шаги обратно и стук в дверь.
— Галя, посмотри! – он, тревожно сдвинув брови, показал в сторону сада.
— Что случилось?
— Апорт...
Женщина накинула ветровку и выбежала следом.
Молодое дерево, так живо отозвавшееся на уход и заботу, исчезло: какой-то вандал выкопал его, обрубив корни, а на месте посадки зияла яма.
— Что это? Кто это сделал? — Галя закрыла рот рукой.
— Ну уж точно не я. – Никита развёл руками. — У меня бы рука не поднялась...
— И что дальше?
— Не знаю. – он повернул голову в сторону. — Галя, смотри! – воскликнул он, показав на второй саженец в самом центре сада. — Это деревце не нашли!
— Значит, это не профессионал делал, думая, что посажено только одно. Но почему именно Апорт?
— Ну, ты же знаешь, как его тяжело выводить в Средней полосе? Это тебе не Казахстан. Скорее всего, кто-то приметил его, или знал, что он сидит у вас на этом месте, и решил продать. – он грустно добавил: — Жалко. Оно так хорошо набрало силу... Ещё год-два, и можно было бы первый урожай снимать.
Тут за забором мелькнула чья-то фигура. Галина выпрямилась и побежала за ней.
— Лида?! – воскликнула она, увидев, как подруга помогает какому-то мужчине грузить в машину что-то длинное, завёрнутое в ткань. Тут материя обнажила нежные ветки яблони, и Галя округлила глаза. — Как?! Зачем?!
— Галя, прости... Мне очень нужны деньги. – ответила Лида, отводя глаза.
— Деньги?! – Галина отшатнулась. — Ты продала Апорт?! Как ты могла? Это же Колино любимое!
— Галя, внук заболел, срочно нужно помочь... – Лида покраснела и отвела глаза.
Мужчина, помогавший разместить деревце в салоне, выпрямился и замер, удивлённо и сердито глядя на женщин.
— Подождите, – сказал он, переводя взгляд с одной на другую. — Так это чья яблоня-то, не пойму?
— Моя. – Галина вышла за калитку.
— Вы же сказали, что проблем не будет? – он повернулся к Лидии.
— Ну, сказала...
— Так!.. – он провёл ладонью по лбу и протянул её Лиде. — Верните деньги!
— Не могу... – Лида отвела взгляд и покраснела ещё сильнее.
— Верните, говорю! – он аккуратно вынул дерево из машины и подал его Никите. — Я на воровство не подписывался!
Лида медленно потянулась в карман и дрожащей рукой отдала несколько купюр.
— По хорошему, заявление надо бы написать в полицию... – он грозно уставился на Лидию.
— Не нужно, сами разберёмся. – ответила Галина.
— Вот, держите. – он отдал одну двухтысячную Гале. — Это за беспокойство. Простите, я не знал. Да, и возьмите мою визитку. Я – ведущий агроинженер Сергиевки. Если будут вопросы по уходу, обращайтесь. О нашем плодовом питомнике очень хорошие отзывы, вы знаете. Разве что, Апорта у нас нет...
— Спасибо. – Галина искоса глянула на подругу. — Идём, Лида, объяснишь, что происходит.
Вечером, когда Лида уже уехала к сыну, взяв в долг у Гали, а Никита задумчиво смотрел в одну точку, покручивая чашку с чаем в руках, Галина спросила:
— Как думаешь, примется?
— А куда оно денется? Я ему и витаминов, и корневина насыпал, а завтра опрыскаю ещё Эпинчиком и Цирконом. Выкарабкается!
— Спасибо... – она посмотрела на него с благодарностью. Уже и шрамы стали привычными, и хриплый голос не пугал, разве что глаза... Он снимал очки, когда темнело, и при свете лампы Галя никак не могла понять, какого они цвета. А он, будто не желая, чтобы она рассматривала его, всегда отворачивался или убегал домой.
***
Так минуло два года.
Известий о Николае не было. Участковый пожимал плечами, а Галя всё меньше и меньше верила, что муж вернётся. На развод подавать не торопилась – нужно было дождаться статуса без вести пропавшего, а это не один год.
В один из таких вечеров, когда солнце лениво катилось к горизонту, роняя свои оранжевые лучи на ветки яблонь, Никита вдруг потянул носом.
— Что? – спросила Галя.
— Не пойму, баню, что ли, топит кто? Сегодня вроде не суббота...
— Сейчас нет такого, Никита. Когда хотят, тогда и топят. – она улыбнулась.
— Ладно, пойду я. – он встал и кинул взгляд в окно, и тут же застыл с круглыми глазами. — Галя, это у тебя... Звони в пожарную!
Задняя часть яблоневого сада, за которым они старательно ухаживали всё это время, была объята огнём.
Пока Никита бегал с вёдрами и тянул шланг, Галя побежала к рынде и принялась громко стучать, чтобы услышала вся деревня. Через несколько минут вокруг сада собрались жители и пытались потушить пламя, но сухая весна делала своё дело, и стволы занимались быстрее, чем их могли затушить.
Когда стало понятно, что спасти яблони не получается, Галя разрыдалась.
— Не надо, не плачь. – сказал Никита, весь измазанный сажей. — Сейчас пожарные подъедут, идём, отольём хоть что-нибудь водой, я нашёл железные листы, может, получится спасти несколько деревьев.
Они побежали в другую сторону, по пути перетягивая шланг. Подняв голову, Галина вдруг увидела Доронина и застыла. Он стоял за забором и криво ухмылялся, с ненавистью глядя на женщину и её помощника.
— Что, Галя, не поняла моих слов? Ну, ничего, сейчас всё закончится.
— Ты!.. – Галина пошатнулась, приложив руку к груди.
— Что тут происходит? – непонимающе спросил Никита.
— А ничего. – самодовольно ответил Сергей. — Я просто хочу забрать своё. А нет сада, нет и препятствий. Или ты думала, что я остановлюсь на этом?
— Я тебя ненавижу!.. – процедила сквозь зубы женщина. — Будь ты...
— Проклят? Я тебя умоляю... – он усмехнулся и закашлялся, согнувшись. — Нет такого проклятия, что я бы не пережил за столько лет. У меня уже иммунитет выработался. Так что, расслабься и получай удовольствие. Не каждый день увидишь, как горит твоё наследие!
— Ненавижу... – прошипела она и краем глаза заметила, как по земле разбегаются в разные стороны полёвки. За одним из грызунов кинулся любимый кот Галины, а Никита, поняв, что тот несётся в самое пекло, бросился за ним.
Доронин, решив, что Никита увидел то, что не нашёл он, согнувшись, обежал забор и догнал мужчину, потянувшегося за котом, схватив за рубашку.
— Стой! Это моё! – крикнул он, а Никита развернулся и попытался вырваться. Рукав с треском оторвался, обнажив плечо с татуировкой. Доронин на секунду замер, выкатив глаза, а позже просипел: — Это ты?! Ты жив?! – он размахнулся и ударил Никиту в лицо, отчего у того слетели очки и пошла кровь носом. Завязалась потасовка, в ходе которой кот благополучно выскочил из-за дерева с мышью во рту, а мужчины всё наносили удары друг другу.
Потрясённая Галина стояла, закрыв рот двумя руками, и со слезами на глазах смотрела, как горит сад, и как двое мужчин дерутся, вместо того, чтобы тушить огонь.
— Прекратите! – крикнула она, следом послышался вой сирен, и к дому подъехали три машины пожарных. Они развернули шланги и выгнали всех из сада. Один из них побежал к мужчинам и попытался разнять, что-то крича. Они не отреагировали, и тогда пожарный схватил обоих и потянул в сторону. Никита отпустил Сергея, а тот хрипло выругавшись, остался на месте и, уперев ладони в колени, пытался отдышаться, и затем нагнулся за тростью.
В этот миг Антоновка, самое высокое и старое дерево с толстым стволом, треснуло и, с громким хрустом упав, придавило Доронина. Пожарный бросился было к нему, но соседние деревья, пылая, не дали ему пробиться. Тут же их накрыло струёй воды. Через несколько минут пламя сбили.
Галина плакала, когда к ней подошёл Никита, прикрывая ладонью плечо.
— Что с ним? – спросила Галя сквозь слёзы. — Он жив?
— Не знаю... – ответил Никита и убрал руку.
Галина перевела взгляд на то место, что прятал Никита, и вскрикнула. Татуировка была точно такая же, как и у Николая.
— Этот рисунок... Откуда он у тебя?
— Морская пехота. Черноморский флот. – он едва заметно улыбнулся.
Она присмотрелась. У дельфина Никиты кончик хвоста был смазан. В точности, как...
— Коля?!.. – она замерла.
— Да. – он посмотрел ей в глаза.
Женщина кинулась ему на шею с криком:
— Ты жив!?
— Только благодаря тебе... – обняв жену, ответил Николай, а Галина разрыдалась.
Спустя несколько минут из-под дерева достали Доронина. Он был ещё жив, и с громкими хрипами тяжело дышал, едва двигая впалой грудью.
— Где... Золото... – прошептал он, глядя на Николая.
— Ты только что сжёг его. – ответил тот, кивнув на сад, усыпанный дымящимися стволами и пеплом.
— Что?..
— Я вложил всё в яблони и землю. Всё, до последней копейки. И если бы не твоя глупая жадность, ты мог бы радоваться вместе с нами его цветению. — Николай обнял жену.
— Идиот... – ответил Доронин еле слышно и закрыл глаза.
По дороге в больницу Доронин умер, так и не узнав, как Николаю удалось выжить.
Он рассказал об этом Галине и Лидии, когда они сидели вечером на крыльце и с тоской смотрели на сгоревший сад.
— Доронин не смог простить мне долг и решил уничтожить. Когда машина скатилась в реку, её подхватило сильным течением, и он не увидел, что она не сразу погрузилась в воду. Огонь обжёг меня, обжёг сильно, и я, очнувшись от дикой боли и холодной воды, из последних сил выбрался и поплыл к берегу. Возвращаться смысла не было, и я зашёл в крайний дом в Сергиевке, но упросил хозяйку, чтобы она меня не выдала. Пока она меня лечила, я помогал ей по хозяйству, правда, делал это почти всегда ночью, чтобы никто не увидел. Потом она дала мне немного денег и отправила с родственниками в Казахстан. Там я помогал в питомнике, – тут он посмотрел на Галину, — представляешь, они восстановили популяцию моего любимого Апорта! Там нашёл волонтёров, они устроили меня в хостел для бомжей, ведь паспорта у меня не было.
— А почему – Никита Соловьёв? – спросила Галя.
— Когда умер сосед по комнате, я забрал его временные документы и сделал себе казахстанский паспорт. Потом немного заработал и вернулся сюда. Дальше – вы знаете. А поскольку я сильно обгорел, меня никто не узнал. Даже ты. – он обнял за плечо Галину.
— Знаешь, а я ведь, и вправду, всем говорила, что ты в Казахстане! Как раз помогаешь в питомнике! – Галина засмеялась.
— Совпадение? Или ты что-то чувствовала?
— Не знаю. Я только молилась, чтобы ты был жив...
Николай склонил голову к жене и тихо запел:
"Яблони в цвету... Весны творенье..."
"Яблони в цвету – любви круженье." – подхватила Галя.
"Радости свои
мы им дарили,
С ними о любви
мы говорили..." – запели они втроём дрожащими от слёз голосами.
"Было и прошло!
Твердит мне время!
Но ему назло
Тебе я верю!
Верю в майский день,
От яблонь белый,
Яблонь молодых
В твоём саду!..
Яблони в цвету –
Какое чудо!
Яблони в цвету
Я не забуду!
Только дни считать
не стану в грусти.
Просто буду ждать
Весны грядущей!"
***
Когда наступила следующая весна, и надежд на спасение сада почти не осталось, Галина принялась звонить агро инженеру из Сергиевки, но не успела сказать ни слова, как услышала радостный крик Николая:
— Галя, Галечка, иди скорей сюда!
Бросив телефон, она выбежала на улицу.
Николай стоял над тем местом, где раньше росло второе дерево Апорта. Сквозь коротенькие язычки молодой травы и одуванчиков пробивался росток яблони Сиверса – того самого дерева, на которое прививают Апорт. Он бросил взгляд на маленький росток в горшке на земле и сказал:
— Смотри, корни живы! Мы сможем возродить наш сад!
— Твой сад, Коленька. Твоё детище...
Начало: