Глава ✓62
Начало
Продолжение
В смятеньи чувств подошла Машенька к Анне Павловне Каменской, когда та прогуливаться в парке изволила.
В комнаты к ней она войти не посмела, просить управляющего о встрече тоже побоялась.
Знала, что пожилая дама ежедневно в парке гулять изволит с парой своих девок горничных. Что любит посидеть в тенистом уголке с видом на реку, любуется, как вода под солнцем солнечными зайчиками играет. Как багряным цветом наливаются красные кирпичи немыслимой крепости с пятиметровыми стенами, осадными башнями, цитаделями и уж вовсе загадочными пирамидами.
Такой вот момент умиротворения показался ей самым удачным для её дерзкой и немыслимой просьбы.
И она не прогадала!
Подошла, не таясь, низко в пояс поклонилась пожилой женщине, вдове и матери генералов Русской Армии, отмеченной удивительной гармоничностью черт.
Анне Павловне минул уже 61 год, но она оставалась всё так же спокойна, мила в общении и добросердечна, как и в юности. Лёгкая полнота не портила её милого круглого лица и всей фигуры.
С уважением Машенька очей на неё не подымала, на подол её платья, нежными стебельками ландышей вышитый смотрела да слёзы растерянные роняла.
- Дозвольте спросить, барыня, за что мне такая награда выпала?
- За то, что жизнь мою спасла, милая. Хочу, чтобы у тебя шанс на счастье был, которого у меня не было. У вас, крестьян, нет воли, но есть заботливые хозяева. Так и у нас, господ, воли немного, а окромя того, ещё и тяжкий груз обязанностей: забота о защите земель своих и людей, служба Отечеству и Государю, покорность воле Господней без роптания.
Ты без раздумий на мой крик кинулась. Отчего?
- Так вы на помощь позвали, барыня.
- А на каком языке? Стало быть ты французский знаешь. Грамота тебе ведома ли?
- Ведома, барыня. - Маша, уличённая в крамольных, запретных для холопки, знаниях, едва шептала, но врать не смела.- Англицкая и французская. Русская тоже, но токмо печатными буквами, какими Жития святых печатают. Барыне прежней, Евпраксии Алексеевне, читывала книгу сию. Она иногда выписки делать приказывала.
- Хорошо, что не скрываешь знаний своих. Что ещё умеешь, кроме как петь сладко, танцевать красиво - да, я следила за тобой!, да вышивать знатно?
- Куафюру убирать учена а la greec, немного шить, а более ничего. Хлеба печь научена!
Машенька растерянно отвечала на вопросы, более подходящие к новому приобретению, а не отпущенной на волю вчерашней чернавки-актёрки. И всё пыталась подойти к самому главному: просьбе не прогонять её!
Да! Она поняла, что больше всего, чем она занималась ранее, ей нравится петь и играть на сцене, нравится внимание педагогов и учёба, и даже горящие черные очи жестокого хозяина - нравятся.
Лишиться всего этого, оказаться оторванной от такого яркого, интересного, завораживающего мира - немыслимо! Машенька даже не догадывалась, что на её лице все её страхи и чаяния легко читались опытной мудрой женщиной.
- Присядь у ног моих, голубушка, посекретничаем. - Анна Павловна легко коснулась пальцами лба девушки, опустившейся на колени в высокую траву перед скамьёй. Липы шумели над головой, Цон несла свои серебряные воды, прихотливой лентой извиваясь по холмистой долине.
- Знаю я, о чём ты мечтаешь, но труд актерский тяжёл и неблагодарен, сын мой нрава крутенького и на расправу с нерадивыми быстр. Если бы я не вмешалась, прошлой ночью ты бы стала бабой, а потом, может статься, и матерью байстюка. Выдали бы тебя замуж за холопа и тот бил бы тебя смертным боем, мстя хозяину за унижение.
Я хочу подарить тебе иную жизнь. Как минует июль, я обязана прибыть ко Двору, негоже статс-даме императрицы надолго свой пост оставлять. Хочу тебя с собой взять. Но не как девку дворовую, безответную, а как свою воспитанницу. Вот где твоё лицедейское мастерство пригодится.
Подумай, прежде чем ответить захочешь!
Возврата к старому не будет. Об отце, матери и братьях-сёстрах забыть придётся. За турчанку тебя выдать не получится, светленькая больно. За гречанку тоже - язык тебе их неведом. А вот за англичанку или француженку - запросто!
Ты даже не заметила, что в этой речи я несколько раз языки сменила, а ты слушаешь, как родную речь русскую. Вот о ней-то тебе накрепко забыть придётся и ни одним видом не подать, что понимаешь речь простонародную, русскую.
Подумай, а завтра я твой ответ здесь же, без свидетелей, услышать хочу. В выборе не неволю.
Можешь письмо написать Евпраксии Алексеевне, а хочешь, так я сама ей напишу. Только учти, что свободным гражданам Империи за службу платить надобно, а у твоих хозяев прежних и дворни довольно. Зачем им вольная слуга? И об опасностях, что за этими стенами ждут одинокую девушку без денег и защиты подумай. Ступай.
Оглушённая , ушла Машенька в светлицу свою, к вышивкам и подружкам, и ни словом не обмолвилась о предложении барыни, мечтая и страшась своих мечтаний.
Продолжение следует...