Глава 36.
Лето 1918 года
Ведро понеслось вниз, в темноту колодца, разматывая цепь и бешено вращая ручку. Вот оно плюхнуло по поверхности воды, цепь, закончив разматываться, дёрнула ворот и остановилась. Аннушка, ухватившись за ручку двумя руками, принялась поднимать воду наверх, но донесшиеся откуда-то издалека звуки насторожили её.
По дороге к деревне нёсся отряд конных. Анютка прищурилась — яркое солнце слепило глаза. На всадниках не было формы, значит, не белые. И не красные. Кто тогда? Неужто банда, про которую вчера на выгоне рассказывали бабы? Похоже на то…
Аннушка заторопилась домой, выкручивая ворот, однако конные уже неслись с воплями и гиканьем по Соловьиному Логу.
- Эка красотка! — один из бандитов осадил рядом с девчонкой коня, и тот закрутился, встал на дыбы, косясь по сторонам безумным глазом. — У вас здесь все такие?
- А что? Хороша! — захохотал его товарищ, пролетая мимо.
Грубые руки с чёрными ниточками под ногтями потянулись к Анютке.
- Оставь! — она бросила ведро и кинулась в сторону дома.
- Куда же ты торопишься? Отчего такая неласковая? — засюсюкал бандит. — А поедем-ка со мной. Вот увидишь, тебе будет весело!
Чужие руки схватили Аннушку, потянули в сторону.
- Нет! — закричала она, рванувшись. — Отпусти!
Человек заливался смехом, наслаждаясь своей властью, тащил девчонку к себе, пытаясь перекинуть через круп коня.
- Помогите! — закричала она в ужасе.
Руки бандита вдруг разжались, и он, выпучив глаза, съехал с седла.
- Бежим, скорее! — Митрий схватил Анютку за руку и потянул её в проулок.
- Домой… Я домой хочу…
- Нет, там найдут. Сюда, за мной! — Митька тащил сестру вдоль чужого забора, потом по огородам и зарослям малины.
- Куда мы? — руки у Анютки дрожали от страха. — Что ты ему сделал? Ты yбил его?
- Нет, только по голове треснул дрыном. Сейчас оклемается и искать нас начнёт. А мы покуда в заброшенном погребе тётки Марьи Крупенкиной отсидимся.
Митька опустил Анютку в тёмный провал и спрыгнул вниз сам.
- Как же мы отсюда выберемся? — девчонка боязливо подняла глаза.
Митрий засмеялся и, ухватившись руками за края творила*, ловко подтянулся вверх.
--------
* отверстие, лаз (в яму, погреб и т. п.)
--------
- Видишь, я уже наверху. А потом и тебя вытащу.
- Кто это такие, Мить?
- Не знаю. Вчера слыхал, что банда какая-то завелась. Мужики из окрестных деревень в ней, которые раньше богато жили, а теперь всего лишились. Видно, они и есть.
- Разве мы виноваты, что они всего лишились? Зачем им наш Соловьиный Лог? — с обидой в голосе сказала Анютка, рассматривая оставшиеся на руке следы от железных пальцев обидчика.
Раздался пронзительный женский визг, мужской хохот. Митька кинулся к лазу.
- Не уходи! — испуганно сказала девчонка, хватаясь за ногу брата.
- Я только погляжу, что в деревне творится и вернусь.
- Нет… - Анютка прислушалась к бабьим воплям, лаю собак и редким одиночным выстрелам. — Не ходи, Митя. Боюсь я…
- Не бойся. Об этом погребе мало кто знает, а искать тебя здесь и вовсе никто не додумается. Ань, одна ты в тёмном уголке отсидишься, никто не заметит. А вдвоём, да ещё и с разговорами… Вечером я отведу тебя в безопасное место.
- Я домой хочу…
- Ладно, домой так домой. Только не сейчас. Ну, не скучай, сестрёнка! — Митька чмокнул Анютку в щеку и выпрыгнул наружу.
Скрываясь за кустами, он пробрался к бане, намереваясь оттуда пройти к своему дому.
- Митька, от кого прячешься? — раздался рядом с ним шёпот.
Митрий вздрогнул, оглянулся — из дровяного сарайчика выглядывал Алексей.
- ЗдорОво! - парнишка нырнул в Лёнькино убежище, подал товарищу руку, приветствуя. - Огрел одного бандюка, который Анютку обидел. Я её в вашей старой погребушке спрятал покуда, а на ночь хотел к вам на гору отвести.
- Не надо, Митя, не ходи к горе, - покачал головой Алексей.
- Что так?
- Выследил нас Фёдор. Банда эта по наши души пришла.
- Фёдор?! — поразился Митрий. — Он сообщил о вас этим разбойникам?!
- Не он. Дарья. Там, в банде, братец её родной.
- Вон оно что… А как же он вас нашёл-то? Хотя… какая теперь разница…
- В самом деле, какая теперь разница… - повторил Алексей, не сказав о том, что Фёдор пришёл следом за ним, за Митрием, воспользовавшись юношеской его беспечностью.
- Что же теперь делать? — растерянно сказал Митька. — Наверх они не залезут, но если устроят под Шишкой лагерь… Как же вы без еды и воды?
- На горе сейчас нет никого. Зоя и Матрёна с ребятами ушли.
- Куда?!
- Не могу сказать, Митрий. Но спрятаны они будут надёжно. С ними Кот, он ручается, что всё устроит. Я верю ему.
- Куда же мне Аннушку спрятать от бандитов…
- Как стемнеет, отведи её в Каменноозёрную к Клавдии. И сам у неё побудь покудова.
- Зоя с детьми тоже там?
- Нет, не у Клаши. Бабу с выводком ребятишек укрыть труднее, чем одну девчонку. Поди, у казаков сельсоветчиков тоже не жалуют. А Анютка — Фролова дочка, её тронуть не посмеют.
- Постой… А как ты узнал, что Фёдор… выследил вас?
- Следил за ним. Опасался.
Нет, не всё сказал Митрию Алексей. Не сказал, что посылал Сергея ночами в деревню, да и сам частенько на старое пепелище наведывался. Что прошлым вечером заметил Сергей, как выслеживает Фёдор младшего брата, как возвращается домой, как скользнула Дарья верхом на коне из деревни. Сразу догадался Алексей, к кому помчала злая баба, потому что не раз наблюдал он ночные визиты бандитов в её избу — то мешок муки увезут, припрятанный на чёрный день, то поросёнка. Подкармливала Дарья братца, жалела. А как догадался, так сразу и поднял на ноги всех обитателей Шишки. Увёл Константин всех, не теряя ни минуты, пообещав верное спасение.
Сам Алексей остался рядом с Соловьиным Логом, хотел удостовериться, что всё произойдёт так, как он предполагал. Не ожидал он только одного — что начнут бандиты бесчинствовать в деревне. А те, наскоро похватав добро во дворах, помчали за реку. Погарцевав под Шишкой, покричав что-то глумливое, они развели дымные костры, надеясь выкурить людей из убежища. Кто-то попытался вскарабкаться по отвесной стене вверх, но, свалившись со смехом вниз, разумно решил поберечь свои кости. Время шло, никто с горы не подавал голоса, не слышался женский плач и детские крики.
- Может, там и нет никого? — гадали бандиты.
- Что же, Дарья нас обманула, выходит?
- Дарья обмануть не могла, а вот муженёк её запросто! — заявил один братцев Кочетковых. - Фёдор — старосты бывшего сынок.
- И что?
- Папаня евойный головой маленько болен. Всё по Богу жить пытается.
Кочетковы были сыновьями того самого Порфирия из Покровского, с которым пытался когда-то породниться Филимон. Порфирий же снох себе побогаче выискивал, ему Филькина Лукерья не ко двору была. Сыночки тем временем развлекались с домашней прислугой, они же и сгубили Макариху, Аннушкину мать. Узнав, кто приютил малышку, сиротствующую по их вине, они Фрола возненавидели, почувствовав в сравнении с ним свою порочность и увидев во всей жизни его укор для себя.
- Ежели Фёдор в него, то он и вовсе говорить Дарье про сельсоветчиковых баб и детишек не должен был. Нет, не то ты говоришь.
- А вдруг он сначала рассказал Дарье про них, а потом пожалел об этом и предупредил их?
- Вот это может быть…
Оставив у подножия горы сторожей, бандиты вернулись в деревню, устроив в ней теперь уже настоящий погром.
Не обошли и дом Фрола. Ворвались с гоготом трое, остановились у дверей, сыто и слегка пьяненько икая:
- Ты староста, что ли?
- Был прежде старостой, - спокойно ответил Фрол.
- Говорят, ты головёнкой слаб, - заржал один из бандитов, тот, что помоложе был. — В святые метишь.
- Где нам до святости! — Фрол перекрестился на иконы и зашептал Иисусову молитву.
Молодой прошёл к дверям в горницу, оставляя сапогами на полу грязные следы.
- Братцы! А старик-то раненого в избе укрывает! — вдруг радостно заявил он.
- Да ну?! — товарищи его загрохали каблуками.
На железной кровати с кружевным подзором лежал юноша. Глаза его были закрыты, губы обметаны, словно в жару, грудь крест-накрест охватывала полотняная повязка.
- Кто это? — повернулся бородатый бандит к Фролу.
- Сын мой меньшой, Митрий. Пораненый, - сокрушённо сказал старик и, обернувшись к иконам, перекрестился. — Господи, Иисусе Христе, прости нам грехи наши…
Не любил старик лгать, однако пришлось. Скажешь сейчас, что красноармеец это, так ведь убьют мальца. Жалко. Не сказал, соврал, в грех себя вверг. Ох, искушение…
«Ишь как убивается!» - глядя на Фрола с уважением, подумал бородач.
- Кто его так?
- Да кто же знает! — грустно сказал старик. — Может, белые, может, красные. Или кто ещё. Нашли его без памяти лежащим. Оклемается, может и расскажет. Если оклемается. Доктора бы, да где же его теперь найдёшь.
- Ништо, выходишь, - утешил бородач. — Ишь, как на тебя похож. Только в кости тонковат. Молод ишшо. Постарше станет, окрепнет.
- Дай-то Бог, - перекрестился Фрол.
- Айда, мужики, отсель! — махнул рукой бородач и направился к выходу.
- Погоди! — молодой вдруг увидел стоящий в углу кованый сундук. — Добра-то тут немерено, поди.
Бандит подскочил к сундуку и принялся поднимать крышку, но та не поддавалась.
- Ишь ты! - воскликнул мужичок в удивлении. — Замок, что ли, тут?
Он внимательно всё осмотрел, но никаких скважин для ключей не увидел. Попробовал снова — крышка не поднималась.
- Эй, старик! Открой-ка сундук! — потребовал он у Фрола, доставая из-за пазухи пистолет. — Иначе я замок с него собью пулей!
Фрол молча подошёл к сундуку и, незаметно нажав на тайное место, легко открыл его. Внутри сундука высились аккуратно сложенные стопки книг.
- Быыы… тииии… е…. Книиии-га И-оова… - ошеломлённо прочёл бандит. - Что это?
- Писание, - коротко ответил Фрол.
- Пойдем отсель, Минька… - тихо проговорил второй бандит, крестясь. — Видишь, сундук-то не захотел тебе открыться. Видно, много грехов на тебе, не даётся тебе в руки Писание. Идём!
В страхе пятился несчастный до самой двери, крестясь и шепча что-то, а выйдя из избы, кинулся прочь следом за бородачом.
Молодой всё стоял, недоуменно глядя на книги.
- Убирай пистолет, - сказал Фрол. — Негоже над святынями оружием махать.
- А? — молодой глянул на него, а потом, вдруг дико закричав, кинулся прочь.
Вышла из Аннушкиной боковушки Аглая, усмехнулась мужу:
- Что, понравился им сундук твой?
- Ещё как, - улыбнулся Фрол. — Хорошо, что с него грабёж начали, а то бы долго ещё не ушли.
- Так тяжко смотреть, когда чужие руки в твоём добре копаются! - вздохнула Аглая. — И даже не добра жаль, а чувство такое… Будто под исподнее к тебе лезут.
- Гадко, - согласился с ней Фрол. — А я ведь ещё опасался, что Митька или Аннушка войдут, да не зная, выдадут Михайлу.
Михайлой они называли раненого парнишку, подобранного ими на дороге. Настоящего имени его Гордеевы не знали, но однажды в бреду несчастный громко сказал: «Я Миша». С того дня и прозвали они найдёныша Михайлой.
- Аннушка давно уже за водой ушла, и до сих пор не вернулась, - брови Аглаи сдвинулись. — Одна надежда, что успела она спрятаться где-нибудь.
- Митрий всегда рядом с нею крутится. Небось, не даст в обиду! — успокоил её Фрол. — А я ведь, Аглаюшка, согрешил.
- Что так?
- Да ведь солгал я! Сказал, что это сын наш Митрий. Как бы Господь в наказание за это и в самом деле не привёл увидеть Митрия пораненным…
- Упаси, Господи! — перекрестилась Аглая. — Молись, Фролушка, кайся пред Господом. Простит Он! Ведь не со зла же та солгал, и не ради выгоды своей. Ради спасения парнишки неправду сказал.
- Дай-то, Господи! — вздохнул Фрол.
Остаток дня всё из рук его валилось, никакое дело не шло. Повторял он без счёта Иисусову молитву — Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас, грешных! — а на душе спокойнее не становилось.
Не появлялась Аннушка, не видно было Митьки, и от этого старику было ещё тревожнее. Теперь уже он был почти уверен, что ложь его принесла детям беду, чувство вины, чёрное и плотное, не давало ему дышать.
Но с другой стороны — разве можно было говорить бандитам правду? Ведь нельзя! Надо было суметь повернуть разговор так, чтобы и парня не выдать, и самому грех на душу не брать.
Уже в сумерках Фрол вышел на крыльцо. Слышались пьяные вопли бандитов, повизгивала радостно бесстыдная бабёнка (знать бы, кто из деревенских осмелился в такой грязи изваляться), пылали за рекой костры. Неужто под Шишкой сидят, Алексея с семейством поджидают? На сердце Фрола лёг ещё один груз. Как спасти сидящих на горе?
- Тятя… - из-за вишнёвого куста вышел Митрий.
- Живой? — спросил Фрол, опускаясь на разогретую за день ступеньку.
- Что же мне сделается! — усмехнулся Митька.
- Слава Тебе… - перекрестился старик.
- Анютку сейчас в станицу поведу. Я ведь, тятя, её сегодня от бандюка отбил. Пускай у Клавдии побудет. И за тех, кто в горЕ сидел, не тревожься. Успели они уйти оттуда. А выследил их Федька наш.
- Неужто это он взял грех на душу? — шёпотом сказал Фрол.
- Он выследил, Дашка братцу своему, бандиту, сообщила. Так что деревенским надо её благодарить за обиды свои.
Фрол молчал. Обидно было ему за сыночка своего. Растил, доброе в него сеял, а вырос да к жене своей прилепился, как в Евангелии сказано. Стал с женой своим одним телом, одной плотью. Вот только дух в единой этой плоти не его поселился, а злой Дарьин. А может, проглядел он что-то? Может, и в Фёдоре этот злой дух сидел с малых лет? А он, дурень, и не замечал этого?
Ушёл Митрий, благословясь. Старик в дом вошёл, сел в унынии у стола.
- Что, Фролушка, маешься? — участливо спросила Аглая.
- Маюсь. За Митьку с Анютой не тревожься, они в станице от банды укрываются.
- Всё о грехе своём сокрушаешься, значит? Люди грабят, насильничают, и то не сокрушаются.
- Что мне чужие грехи считать, я за свои пред Господом отвечать буду.
Фрол достал из сундука книгу, раскрыл её посередине, намереваясь успокоить душу чтением Писания, и вдруг замер.
На странице было написано: «Божия правда есть только там, где есть любовь. Где нет любви, там нет правды»
Продолжение следует... (Главы выходят раз в неделю, обычно по воскресеньям)
Предыдущие главы: 1) В пути 35) Не даст Господь России погибнуть
Источник фото - https://photocentra.ru/work/840192
Если по каким-то причинам (надеемся, этого не случится!) канал будет
удалён, то продолжение повести ищите на сайте Одноклассники в группе Горница https://ok.ru/gornit