Глава 35.
Лето 1918 года
- Эх, хорошо! — Константин потянулся, сел, глядя на розовеющее в утренних лучах небо. — Давно так крепко не спал.
- Здесь покойно, - отозвался Алексей, выходя из тёмного закутка. — Никто врасплох не застанет, никто не захватит. И видно с горы далеко.
- Мои-то почивают, поди, ещё? — Кот посмотрел на шторку, из-за которой слышалось сонное сопение.
- Здесь вставать рано не нужно — ни скотину покормить, ни в огороде покопаться. Женщинам одна работа — шить да носки на зиму вязать, а на это свет нужен, солнышко.
- Неужто и пряжу с собою захватили?!
- Да где там! Бежали, всё побросав. Добрые люди дали всё нужное.
- Откуда здесь добрые люди? — удивлённо посмотрел Константин на Лёньку.
- Разве мы здесь не добрые? — засмеялся Алексей.
- Да погоди… Добрые… Я не понял, какие люди тебе нужное дали?
- Клавдия, сестра моя.
- Это которая казачка? В Каменноозёрной живёт?
- Она. Я же не всё время здесь сижу, частенько гуляю по округе. Сергей, сынок твой, иногда со мною выходит. А Мишку с Вахрушей не беру, молоды ещё. Тут всё время сидят, женщин да малых оберегают.
- Хорошо… Только знать бы, где у вас отхожее место… - вздохнул Кот.
- А вот там, за черёмухой!
«Эх, - подумал Кот, - как в солдатском окопе — все в одну кучу… Что же, зато все живы!»
Однако, зайдя за черёмуху, он вскрикнул от удивления: отхожее место было устроено со всем возможным удобством над глубокой расщелиной в основании террасы.
- Да у вас здесь дворец! — Кот с одобрительной улыбкой появился перед хозяином убежища. — Была бы печка, можно было бы и на зиму устроиться.
- Есть печка! — невозмутимо отозвался Алексей.
- Есть?!
- Да. Вот там, в закуточке устроена. Скоро уже будет каша готова.
- Да ведь дыма совсем не видно!
- Русский солдат и не такое может! — засмеялся Лёнька.
- Константин! — выскочила из-за шторы Матрёна, кинулась мужу на шею. — Живой! Слава Тебе, Господи! А я уж подумала, что мне мерещится твой голос. Думала, рехнулась я. Ан нет! Жив, живёхонек!
- Жив! Жив! — смеялся Кот, обнимая супругу. — Как вы тут?
- Всё хорошо, слава Богу. Да ты расскажи, расскажи, где ты был столько времени? Мы уже и не знали, что думать.
- Тятька! — появилась из-за шторы Ксюша. — Ты!
От шума проснулись и другие члены большого сообщества спасающихся на горе, радости от встречи не было предела. Потом они ели рассыпчатую гречневую кашу и пили тепловатую воду из большой кадки, которую каждую ночь Алексей и Сергунька пополняли из родника, спускаясь с горы с риском быть обнаруженными. И рассказывали друг другу обо всём, что случилось за недолгое, но такое долгое время разлуки.
Потом каждый занялся своим делом, а Константин решился спросить у Алексея, сколько времени он собирается скрываться в пещере.
- Пока что появляться в деревне опасно, - голос Алексея звучал спокойно и уверенно. — Из Соловьиного Лога белые ушли, а из Михайловки нет. Налетают на окрестные деревни, творят над людьми свой суд. Надо потерпеть, Константин. Место здесь хорошее, удобное. Ни зверь не тронет, ни злые люди.
- Алексей… Это и ловушка изрядная. Ведь если кто-то заметит нас здесь…
- Забраться сюда никто не сможет.
- Но можно поставить внизу пару солдат с ружьями… А без воды и хлеба долго не протянешь.
- Небольшой запас воды и еды на два-три дня здесь есть, а за это время многое можно сделать. Не думай о плохом, Константин.
- Алексей! — послышался голос Зои. — Кто это? Посмотри, конные…
Лёнька подошёл к выходу из пещеры, прикрытому от чужого глаза зарослями черёмухи. Отсюда далеко было видно — вся округа как на ладони.
- Неужто снова каратели? Теперь-то за что?
- Знамя…
По дороге в деревню входил конный отряд примерно из четырех или пяти десятков человек.
Но это были не белые. На шапках и фуражках их были прикреплены красные звёзды, а у некоторых вместо звезды на папахах красовались красные ленточки. Бойцы выглядели уставшими, многие с замызганными повязками на ранах, однако с бодрыми улыбками на лицах. Трепетало на ветру красное знамя.
Фрол вышел на крыльцо:
- Вы кто ж такие, ребятки?
- Рабоче-крестьянская красная армия! — с гордостью сказал ехавший впереди усач.
- Вон как, - удивлённо качнул головой Фрол. — Красные, значит.
Из домов выходили люди, угрюмо смотрели на незваных гостей.
- Здравствуйте, товарищи! — громко возгласил усач, останавливая своего коня.
- И ты здрав будь… - крикнул Митрофан.
- Не хворай… - проворчал кто-то из начавшей собираться толпы.
- Спасибо, постараюсь не хворать! — засмеялся усач. — Товарищи! Нам известно, что вы пострадали от зверств белых. Отныне мы, бойцы РККА…
- Чего-чего? — переспросила толпа.
- Бойцы РККА, что означает «рабоче-крестьянской красной армии»! — пояснил усач. — Слышите, рабоче-крестьянской! А вы крестьяне, значит, мы ваша армия. Итак, отныне бойцы РККА встают на вашу защиту.
- Мы вас защищать не просили… - обиженно сказал кто-то.
- Говори, чего хочешь-то от нас? — выкрикнула бойкая конопатая бабёнка.
- Армию поддерживать надо! — наставительным тоном заявил усач.
- Значит, харчи нужны! Да где же мы вам возьмём! Белые что сожгли, что отняли. Вам отдадим, детишек чем кормить станем?
- Да мы же многого не просим! Нам пополнить запасы надо дня на три! И потом, мы вам заплатим.
- Чем? Цветными фантиками? — захохотали в толпе. — Где нам их тратить? Кому они нужны? Вот ежели бы рублями царскими, серебряными!
- Царские рубли тоже нынче не в ходу! — улыбнулся усач. — Братцы, помогайте.
- Вы сейчас харчи наберёте и уедете, а мы останемся. Завтра белые из Михайловки прискачут и нас в расход пустят за то, что вам помогали. Вы вот что, езжайте-ка отсель! — выскочил вперёд седой старичок. — Езжайте! У нас нынче тихо, вот пусть и будет так!
- Нет, братцы! Не по-человечески это! — пытался убедить деревенских усач.
А Фрол смотрел на молоденького красноармейца, беспокойный конь которого крутился у самых гордеевских ворот. Был тот парнишка светловолос и кожей бел и напоминал сказочного доброго молодца из красочной книжки, купленной когда-то давно в подарок Митрию. Чистое лицо его нравилось Фролу — ни лукавинки в нём не было.
- Нет, не дадим мы вам ничего! — кричали бабы. — Уезжайте!
- Вот что! — выступил вперёд Фрол. — Я староста здешний. Вы, ребята, и в самом деле уезжайте. Не ровён час, белые налетят, а битва в деревне нам не нужна. А поскольку без харча вы уезжать не хотите, то возьмите его у меня. Отдам сколько есть, лишь бы людям нашим беспокойства не было.
- Фрол Матвеич! — ахнула Ефросинья Татанкина. — Сам-то с семейством чем кормиться будешь?
- Господь не оставит! — махнул рукой Фрол.
- Ничего, не помрёт, - раздался в толпе злобный голос. — Он нашей кровушки попил…
- Да ты что такое-то говоришь! — возмутилась Марья Крупенкина. — Чью он к poвь пил?
- А ты молчи! Где сынок твой прячется? Погоди, и до него очередь дойдёт!
Больно зацепили Фрола слова злые, однако не ответил он ничего, прошептав только: «Достойное по делам своим принимаю...»
Красноармейцы уехали, очистив Гордеевские запасы.
- В самом деле, Фролушка, что есть будем? — тихо спросила Аглая вечером. — И Алексея с семейством поддержать надо, и самим без хлеба не прожить.
- Они бы всё равно взяли, родная. Видела, как мужики меня припечатали? Вот и указали бы они на меня красным, сообщили бы, что пограбить меня можно.
- За что они нас так? — заплакала Аглая. — Ведь ты…
- Не надо, Аглаюшка, не вспоминай. Если мы поступали дурно, значит, за это и страдаем. Слава Тебе, Господи, здесь за грехи свои заплатим, не унесём их с собою в вечность. А если нет, если напраслину возводят на нас люди, то Господь нам воздаст за это на том свете. Видишь, Аглаюшка, как ни поверни, всё равно добро для нас получается. А за харчи не бойся. Бог не оставит нас, выживем. Алексея с семейством тоже Он не бросит. Я думаю, Клавдия им помогает.
- Верно, Фролушка. Клавдию я совсем из головы выпустила.
А наутро пришла весть — погиб свёкор Клавдии, старый Устин. Как оказалось, отряд красноармейцев появился в Каменноозёрной. Знали ли бойцы, что попали в станицу? Если знали, умышленно ли направились к казакам или оказались там случайно? Однако станичники не особо обрадовались непрошеным гостям. Много обидного было друг другу сказано, особенно теми казаками, кого успели Советы пощипать. Не особо сдерживал себя и Устин, немало потерявший за зиму. И добро бы только говорил, да ведь ещё и усатого красноармейского командира нагайкой ударил. В ярости тот и выстрелил прямо в грудь старику. Взбунтовались казаки — как же это? На уважаемого человека мужицкий сын руку поднял. Выгнали отряд из станицы, а потом ещё и вдогон пустились, наскоро собравшись для жестокого боя.
- Что же теперь с ними? — шептались в Соловьином Логу.
- Кого порубали, кто уйти успел…
- Хорошо, что мы им еды не дали…
- Ох…
Упокоили Устина со всеми почестями. И Крупенкины на отпевании были, и Гордеевы — за прошедшие годы казак всем стал ближе родного.
- Останься, Фрол Матвеич! — попросила после поминок Клавдия. — Не уезжай пока. Посоветоваться мне с тобою нужно.
- Останусь, ежели нужно, - согласился Фрол. — От Парфёна вести есть?
- Нет, Фрол Матвеич… - вздохнула Клаша. — Ни от него, сыночка моего любимого, ни от Семёна.
- Ну ничего, Клашенька, - крякнул Фрол, - Бог даст, всё уладится. Ты, само главно, в уныние не впадай.
- Что же, унынием делу не поможешь, - пожала Клашка плечами и побежала на чей-то требовательный зов.
Аглая попыталась было помочь хозяйке, но была отстранена молодыми казачками-соседками — они и без чужих справятся. Пришлось ей с Фролом рядышком сидеть в просторной горнице на диванчике, обитом яркой материей. Тикали на стене большие часы, отбивали через каждые полчаса время, билась в окне невесть откуда взявшаяся в этой чистоте мухе. Аглая изнывала от безделья, Фрол же, взяв с углового столика под иконами Евангелие, принялся за чтение.
Дела Клашкины закончились под вечер, когда солнце клонилось к закату. Совет ей нужен был по ценным бумагам, которые остались от покойного свёкра, по тем наделам, которые имели они с Семёном в Соловьином Логу, по сгоревшей мельнице, совладелицей которой она когда-то была.
- Бумаги все сохрани, Клаша, однако спрячь их получше, чтобы чужой глаз не увидал.
- Спрячу, Фрол Матвеич. Никто не украдёт!
- Нет, Клаша, ты не поняла. Не в краже дело. Просто владельцев ценных бумаг да всякого имущества могут не пожалеть…
- Фрол Матвеич! — Клавдия всплеснула руками. — Неужто не пройдёт это наваждение? Неужто не вернётся прежняя жизнь?!
- Нет, Клаша, не вернётся. Не жди. Постарайся найти себя в том новом мире, который сложится. Будут ли это Советы, или верх возьмут белые, одно другого не лучше. Покуда и одни, и другие будут грабить, а потом… Что потом будет, видно будет.
- Неужто погибла Россия? — упавшим голосом спросила Клавдия.
- Не даст Господь России погибнуть совсем, а через муки пройти придётся. Придёт время, и расцветёт она пуще прежнего. И снова будет ей почёт во всём мире, и снова будет в ней мир и благоденствие. Вот только не знаю, скоро ли. Потому и говорю — сохрани бумаги свои в целости, но никому о них не рассказывай.
Возвращались Фрол и Аглая домой в сумерках. Уже почти до самого Соловьиного Лога доехали, как зафыркала лошадь и встала, будто вкопанная.
- Что такое, Фролушка? — забеспокоилась Аглая.
Фрол сошёл с повозки — поперёк дороги лежал человек. Старик наклонился, прислушиваясь — человек был жив. Он хрипло дышал и иногда издавал короткий тихий стон. Фрол повернул его и вздрогнул — перед ним лежал молоденький светловолосый красноармеец с чистым и невинным лицом, тот самый, что будто из старой сказки.
Продолжение следует... (Главы выходят раз в неделю, обычно по воскресеньям)
Предыдущие главы: 1) В пути 34) Возвращение
Если по каким-то причинам (надеемся, этого не случится!) канал будет удалён, то продолжение повести ищите на сайте Одноклассники в группе Горница https://ok.ru/gornit