Глава 37.
Лето 1918 года
- Аминь! — торжественно разнеслось под сводами монастырской трапезной.
Варфоломей, торопливо перекрестившись, сел, взял ложку.
- Масла бы сюда… - прошептал Мишка. — Уж очень горло дерёт сухая каша.
- Небось, на горЕ не сытнее было! — отозвался Вахруша, в душе соглашаясь с братом.
- Ну! — поднял бровь Сергей. — Не совестно?
Варфоломей с Михайлой виновато опустили глаза и принялись орудовать ложками.
Монотонно читал житие очередного святого старый монах Ксенофонт, а Михайла думал про то, что все жития похожи одно на другое и слушать это невыносимо скучно. Вот если бы сочинения господина Верна здесь нашлись! Особенно про таинственный остров, на который герои попали с помощью воздушного шара. Эту книгу Мишка начал читать дня за два до побега с мельницы и не успел закончить. Когда бежали, захватить томик с собой не получилось — были вещи и нужнее, а потом каратели сожгли подворье. Ну ничего, сидение в монастыре не вечное, когда-нибудь придёт отец и уведёт их отсюда.
Трапеза закончилась, поднялись со своих мест монахи, а следом и мирские трудники, обитающие в монастырских стенах. Зазвучали слова благодарственной молитвы. Сергей строго глянул на братьев, и те, спохватившись, тоже начали шептать что-то и креститься.
Здесь, в монастыре, всё было не так, как в деревне. И молитвы строже, и послушания тяжелее. Но для сыновей Котовых лучше и безопаснее места не было.
Потянулись монахи к выходу — у каждого своя работа. Одни в поле спину гнут, другие скот пасут, третьи в мастерских монастырских трудятся. А ещё есть те, которые на богослужениях стоят, им-то утренняя пища не полагается.
Вышли из трапезной и Котовы. Сергей сразу направился в кузню, помогать жилистому и молчаливому монаху Фотию, а Вахруша с Мишкой — на луг, где паслись монастырские коровы. Вообще-то пастухом был старик Спиридон, вечно погружённый в полусон, но каким-то образом знавший, какая корова спустилась в ложок, а какая направилась в неположенном направлении. Братьев к стаду приставили исключительно для того, чтобы занять их чем-то во время вынужденного ожидания. Ожидания чего? Этого не знали ни Котовы, ни монастырская братия, разве только сам отец-настоятель мог что-то предвидеть по особому дару Господню.
- Я, Вахруша, сегодня рыбы наловлю! — Мишка нащупал в кармане крючок. — Уж очень в животе у меня урчит от здешней еды.
- Грех ведь. Уж лучше терпи до конца поста.
- В монастыре — грех, ага. А мы-то её, рыбу, прямо у реки изжарим и съедим. А завтра я попытаюсь птицу какую-нито изловить. Иначе мы до конца поста ноги протянем. Мы же не монахи, для чего нам такие строгости! Мы с тобою к такому непривычные.
- Страшно ведь! Мамка говорила…
- Мамка пост держит, так она человек тёмный, а батя его сроду не признавал. Вот и я как батя.
- Батя теперь уверовал.
- Ну… это его дело. А я нет! — отрезал Мишка. — Ты покуда иди к Спиридону, покажись ему, а я на речку. Ежели спросит он, где я, скажи, что живот у меня прихватило.
Вахруша махнул рукой и направился к старику, выгнавшему из загона монастырское стадо ещё на рассвете, а теперь мирно дремавшему под берёзой.
- Пришли? — спросил Спиридон, не открывая глаз.
- Пришли… А мне показалось, дедушка, что ты спишь.
- Сплю, братец, сплю, - улыбнулся монах. — А Михайла куда подался? Небось, живот прихватило?
- Ааа… д-да… - испуганно забормотал Вахруша.
- Что ж, всякое случается, - монах приоткрыл глаза и сочувственно кивнул.
- Дедушка, а я тебе хлебушка принёс, - жалостливо сказал Варфоломей. — Ты ведь со вчерашнего вечера не ел ничего.
- Сердечко у тебя доброе, братец. Я ведь сыт, мне и не нужно ничего, ты хлебушек сам съешь. Хлебушек можно, только Господа поблагодарить не забудь за дар Его. А я подремлю ещё, братец. Ты же покуда Пеструшку обратно пригони. Направилась, смотри-ка, негодница, прямо к лесу.
Варфоломей огляделся — лес был только за спиной монаха, и пёстрая однорогая корова на самом деле направлялась туда, беспечно помахивая хвостом.
Дымок у реки появился примерно через час, это значило, что Мишка занялся приготовлением еды. Вахруша глянул на старика — тот дремал, положив голову на плечо. Коровы лежали, пережёвывая жвачку, и ничто не угрожало им. Парнишка махнул рукой — в конце концов, до появления Котовых в монастыре Спиридон справлялся со своим послушанием, значит, и теперь ничего страшного не случится. Опрометью кинулся он к костру:
- Ну что?
На прутике над огнём жарились куски крупной рыбины.
- Вот повезло, так повезло! — радовался Мишка. — Сома ухватил! Смотри какой! Ровно столько, сколько нужно, чтобы нам за один раз съесть, ни больше, ни меньше!
- А Сергею? — неуверенно спросил Вахруша.
- Ты что? — Мишка замер. — Он же нам головы оторвёт за это! Да и нельзя в монастырь-то заносить!
- В самом деле, - согласился Варфоломей. — Сергею нашему такой строгий пост не в тягость.
Рыба показалась братьям невыразимо вкусной. Они съели всё до крошки и запили холодной водой из родника. Вахруша всё тревожился — посматривал в сторону луга, не отбилась ли какая бурёнка, но всё было тихо и спокойно.
- Спит и спит целыми днями, - насмешливо сказал Михайла про Спиридона. — Тоже мне, пастух. Выскочит волк, а он и не заметит.
- Знаешь, Миш, мне кажется, что волк этот лужок за три версты обежит и к стаду приблизиться не посмеет, - Вахруша сыто икнул.
- С чего бы это?
- Спиридон видит с закрытыми глазами. Сегодня он про тебя спросил, зачем ты пошёл к реке.
- Просто он закрыл глаза, когда ты уже подошёл. А раньше сидел с открытыми.
- Ещё он спросил, не живот ли у тебя прихватило.
- Н-нуу… а зачем ещё я мог побежать к реке?
- Ещё он увидел, что корова к лесу пошла…
- Не выдумывай, Вахруша. Спиридон не колдун и не волшебник. Он просто ленивый старик, который любит дремать на солнышке. И вообще они все в монастыре ленивые дармоеды.
- Ты что такое говоришь? — испуганно перекрестился Варфоломей. — Были бы ленивыми, монастырь бы не был таким богатым. У всякого монаха своё послушание, каждый делом занят. Кто-то хлеб печёт, кто-то за коровами убирает, а кто-то молится.
- Мамка наша и хлеб пекла, и стряпала, и за скотиной ходила, и много всякого делала. А молиться что? Стой себе да бормочи то, что давно заучено.
- Смотри, Миш, коровы чего-то к лесу потянулись! — Варфоломей обрадовался случаю прервать опасный разговор и кинулся разворачивать стадо обратно.
Вечером, когда братья подошли к воротам монастыря, привратник строго взглянул на них:
- К отцу наместнику теперь же идите!
Вахруша испуганно посмотрел на Мишку:
- Что это он?
- Пойдём да узнаем! — пожал плечами тот.
Отец наместник, едва братья ступили в его келью, насупил брови:
- Явились…
- Отец привратник сказал, что… - залепетал Вахруша.
Наместник вихрем подлетел к братьям и схватил их за уши:
- Рыбки, значит, захотели? Проголодались? Чреву своему служите? Сказано в Писании — не сотвори себе кумира и не поклоняйся ему, а вы что? Чрево своё идолом соделали? Служите ему, грешники?
- Ай, ай… - закричал Варфоломей. — Грешен, батюшка… простите!
- Не у меня, не у меня прощения просить надо! У Господа!
- Грешен, Господи! — кричал Вахруша. — Прости, Господи!
- Вкусный сом был? Вкусный? — трепал парнишек отец наместник.
Мишка упрямо молчал, терпеливо ожидая, когда владыке наскучит крутить его ухо.
Наконец это произошло, и наместник отпустил уши братьев.
- Нынче же пойдёте в храм на ночную литургию! — скомандовал он грозно. — Причастия вам, чревоугодникам, не полагается, а грех свой замаливать будете!
- С чего это? — возмутился Мишка. — Я не монах и не послушник, я мирянин. Я целый день коров пас…
- Вот когда уйдёте из монастыря, тогда и будете решать, молиться вам или нет. А покуда под моей властью живёте, будете делать то, что я вам прикажу.
- Вот и не пойду, и что он мне сделает… - ворчал Мишка по дороге в монастырскую трапезную.
- Ох, Миш, не перечь ему, - стал просить Вахруша. - Выгонит он нас, куда подадимся? Где кормиться будем? Где укрываться от холода? Скоро осень, а у нас одежонка лёгкая. К тому же Сергей… нравится ему здесь, а ведь выгонят его вместе с нами. Да если и не выгонят, разве он нас одних оставит? Пойдёт следом за нами. Нет, Миш, покориться надо.
- Покориться, покориться… Знать бы, где отец мой, Прохор. Я бы к нему подался. Слыхал я, он в Красной армии сейчас. Да только где? Ладно уж, пойду на молитву.
Едва братья вошли в трапезную, на пути их встал отец келарь*:
--------
* монах, заведующий монастырским хозяйством
--------
- А вы куда?
- Так мы же ещё не…
- Вы сегодня хорошо отобедали! — прервал Мишку монах. — Вам не положено!
Варфоломей, вздохнув, вышел наружу. Следом за ним, сопя и тихо ругаясь, двинулся Мишка.
- Вот откуда наместник узнал про рыбу? — спросил вдруг Вахруша.
- С колокольни увидели.
- И то, что это был сом, тоже с колокольни? Далёко ведь, не разглядишь!
- Значит, кто-то из монахов шпионил за нами. Не выдумывай, Вахруша, нет ничего загадочного в этом мире. Всё объясняется очень просто.
Ночная литургия поразила Варфоломея — сама церковь теперь выглядела совсем не так, как днём. Лики на иконах в свете лампадок и свечей казались живыми, и звуки отдавались под сводами таинственно и глубоко.
Отец наместник стоял в стороне и зорким оком наблюдал за молящимися монахами. Вахруша вздохнул, чувствуя свою вину. В самом деле, укрывшись здесь, за толстыми стенами монастыря, они обязаны соблюдать его устав, а они… осквернились сами, осквернили обитель. Отец настоятель спас их от верной погибели, дал кров и пищу, а они, неблагодарные, напакостили. Варфоломей снова сокрушённо вздохнул и прислушался к голосу отца Иоанна, размеренно читавшего псалтырь. «Яко беззаконие мое аз знаю и грех мой предо мною есть выну**» - выводил монах.
--------
** всегда
--------
«Будто бы обо мне написано!» - думал Варфоломей. Неужто тысячи лет назад люди так же чувствовали свою вину и так же жалели о содеянном? Неужто им было так же стыдно перед Всевышним и пред собою? Но почему так хочется спать? Ну да, потому что они с Мишкой целый день пасли стадо, а в это время они обычно видели третий сон.
Глаза слипались и уплывали мысли, и чудилось невесть что — древний царь Давид, красивый и печальный, играющий на арфе. Вахруша встряхивал головой и раскрывал глаза пошире, но сознание снова уплывало.
Вдруг раздался нежный звон. Варфоломей поднял голову и удивился — над головами монахов поднимались столбы света. У одних они были толще и ярче, у других тусклее и тоньше. Столбы как будто раздвигали своды храма и уходили далеко в небо.
- Что это? — спросил тихо Вахруша.
- А это молитвы, которые возносят братья, - ответил ему отец наместник, почему-то оказавшийся за его спиной.
- Почему у всех разные?
- Так ведь и молитва у всех разная. Видишь, отец Агапит имеет молитву сильную, оттого и свет ярок. Отец Иона не так опытен, и света у него меньше.
- А это… это ведь старик Спиридон! — воскликнул парнишка, узнав монаха-пастуха. — И свет у него ярче всех.
- Потому что научен он молиться непрестанно. Вы-то думаете, что он спит от дряхлости, а он в это время Господа славословит. Благодаря его молитвам и стадо наше всегда в благополучии, и зверь его тронуть не смеет.
- А это что? — Варфоломей посмотрел на молодого монаха, слабенький пучок сияния которого никак не мог подняться вверх и достигнуть даже сводов церкви.
- Отец Памфил только учится молитве. Но видишь, она у отца Памфила чистая. А посмотри-ка вот туда!
Отец наместник показал взглядом на упитанного монаха средних лет. Вместо сияющего столба над ним появлялись то стопка блинов, густо мазаных сметаной, то сочная, изжаренная докрасна куриная ножка, то молочный поросёнок на блюде, обложенный яблоками.
- Почему у него так? — удивился Вахруша.
- Потому что он о молитве не радеет. Грешит в помышлениях. Видишь, что ко Господу воссылается?
- Вижу. А вот там… - Вахруша осёкся.
Столб света над головой отца Досифея вдруг прервался и появились какие-то тени, потом ясно вырисовалась голова коровы, но тут же пропала, и снова засиял свет.
- Он борется с суетными мыслями, не предаётся им, - объяснил наместник. — Это тоже угодно Господу.
Взгляд Вахруши упал на Мишку. Над ним ярко сияло изображение Анютки Гордеевой.
- Понял, о чём мечтает твой брат вместо молитвы? — усмехнулся наместник. — А Господь ведь всё видит!
«Что же над моей-то головой?» - испуганно подумал Варфоломей и вздрогнул.
Размеренно читал псалмы отец Иоанн, светились огоньки лампадок и свечей, и лики в их сиянии казались живыми. Отец наместник по-прежнему стоял в стороне и зорко наблюдал за братией.
«Надо же такому привидеться!» - Вахруша встряхнул головой, сон как рукой сняло. Думать о постороннем он теперь опасался и старательно читал молитвы.
На другой день отец наместник вызвал Варфоломея в свою келью по какому-то делу, показавшемуся парнишке совершенно пустячным, и взгляд его был немного странным, насмешливым.
- Отец наместник… - решился спросить Вахруша.
- Что?
- Вчера ночью, в храме… я видел… мне показалось…
- Что видел, о том молчи, - посерьёзнел наместник. — Сие одного тебя касается и другим знать не положено.
- Хорошо, отец наместник. Не скажу.
- Хороший бы из тебя получился монах, - вздохнул наместник. — Но другой у тебя путь.
- Другой путь? — Вахруша взглянул на наместника. — Вы знаете, что меня ждёт в жизни?
- Никто не может этого знать, кроме Бога. Но монахом ты не будешь, это я чувствую.
- А что… что будет с Россией? — Вахруша перешёл на шёпот. - Вы это чувствуете?
- Знаю, что не погибнет она.
- За кого вы, отец наместник? За красных или за белых?
- За Господа. И власть примем ту, которую Он пошлёт нам. Любая власть от Него.
- Коммунисты, я слышал, не очень церковь жалуют… Вдруг они начнут гонения на вас?
- Значит, они будут посланы нам для скорбей и очищения, как болезнь для человека. А болезни рано или поздно проходят, надо только терпеть и ждать.
Наместник махнул рукой, показывая, что разговор окончен.
Варфоломей уже взялся за ручку двери, чтобы выйти из кельи, но вдруг вспомнил:
- Отец наместник! А как вы про сома узнали? У вас тоже дар провидения, как у отца Спиридона?
- Дар провидения? — засмеялся наместник громко и совсем по-мирски. — Бинокль у меня. Бинокль, из которого я осматриваю иногда окрестности с колокольни. Время нынче неспокойное, неровён час банда какая налетит. Вот и увидел ваше грехопадение. Не выдумывай, Вахруша, нет ничего загадочного в этом мире. Всё объясняется очень просто. А теперь иди!
Варфоломей вышел, унося в своём сердце недоумение. Объясняется-то и в самом деле просто, но почему отец наместник точь-в-точь повторил слова Мишки?
Продолжение следует... (Главы выходят раз в неделю, обычно по воскресеньям)
Предыдущие главы: 1) В пути 36) Где нет любви, там нет правды
Если по каким-то причинам (надеемся, этого не случится!) канал будет
удалён, то продолжение повести ищите на сайте Одноклассники в группе Горница https://ok.ru/gornit