Вместо предисловия
Это, пожалуй, один из самых сложных моих рассказов. До него я думал, что выражение «муки творчества» - это явное преувеличение. Ну пишешь - и пишешь. Тему нужно представлять и иметь к ней личное глубокое отношение, помолиться от души – и тогда все складывается.
А тут и главная героиня стоит перед глазами. И невозможно спрятаться от ее взгляда. Что в нем? Страдание? Безусловно. Но и глобальная, космическая благодарность Богу. Взгляд не из этого мира, не из этих времен. Господи! А как я благодарен за этот духовный опыт… Пожалуй, начну…
Часть 1. Секретная красавица
Наши русские женщины действительно очень красивы. Но зачастую, чтобы явить миру эту красоту, женщине нужно хотя бы выспаться. Еще бы поесть не торопясь. И хорошо бы вообще никуда не торопиться - ни в офис, ни в детский сад, ни в магазины.
Я сразу ничего не понял о героине этой истории. Моя первая мысль была такой: «Не будить бы ее часов десять. А потом чашечку чая с круассаном. И выбросить телефон». Я представил, что после такой «лечебной» процедуры исчезнут синяки под глазами, разгладится напряженный лоб, а носогубные складки подтянутся. И тогда женщина будет собой. А пока это очень засекреченная красавица.
Она увидела мой интерес к новому человеку, энергично прошла метров десять от входа и склонилась под благословение со словами:
- Я - Раиса. У меня рак. И я ушла из семьи. Очень нужно поговорить с Вами.
Это был тот случай, когда все мои планы рассыпались. Темноволосая Раиса с темным янтарем глаз отодвинула от меня весь ворох суеты.
- Конечно, - сказал я. - После службы.
Всенощное бдение пошло своим чередом. Каждый раз, выходя на каждение, или на исповедь, или на полиелей, я видел горящие глаза Раисы, и где-то в глубине моего сердца отозвалось: «Спасибо, Господи! Она верующая».
Часть 2. Господь посетил
Раиса стояла перед зеркалом и пыталась понять, насколько ее болезни видны снаружи. Сколько еще можно притворяться, что все хорошо? Месяц? Два? Полгода?
Раиса принципиально не щупала свою грудь, где была обнаружена опухоль. Она улыбалась зеркалу, а оно являло ее ложь. В отражении зеркало возвращало женщине правду: не улыбку, а мучительную судорогу на лице; не гармоничное спокойствие, а мятущуюся душу; не уверенность в каждом движении, а полный крах всей жизни, и безнадежность.
Раисе очень не нравилось свое отражение. Она прикоснулась лбом к холодному зеркалу и отшатнулась. «Холод - как от покойника», - подумала Раиса и вышла из спальни.
В соседней комнате ворочалась дочь. В воскресный день ее было не добудиться, а тут восемь утра, и уже какое-то движение.
Муж ушел на пробежку. Он любил поддерживать себя в форме. Раиса достала из холодильника творог и яйца и взялась делать основу для творожной запеканки. Погибающие яблоки тоже были кстати.
Через час запеканка радовала и зрение, и обоняние. Муж Николай ввалился домой, как всегда, мокрый, горячий, быстро пошел в душ.
Неожиданно рано вышла к завтраку Настя.
- Доброе утро, - буркнула она, тут же наложила в тарелку запеканку и ушла к себе.
- Доброе утро, - ответила Раиса, машинально повторив интонацию дочери.
А тут вошел муж.
- Ага, запеканочка, - сказал он. Раиса поставила перед ним тарелку с завтраком и кофе.
Николай погрузился в чтение в телефоне, попутно отправляя в рот еду.
- Коля, - позвала Раиса и поразилась, насколько безжизненно и жалобно прозвучал ее голос. - У меня завтра обследование в больнице.
- Машину дать не могу. У меня объект за городом.
- Я не…
- Такси возьми. Деньги у тебя на карте есть.
Раиса не стала возражать. Она смотрела на мужа и… Она даже не знала, что это за «и». Были смешанные чувства.
- Тебе было бы легче, если бы тебя жалели? - спросила она себя.
- Так хочется хоть иногда чувствовать, что мы семья! - ответила себе Раиса и пошла вывешивать постиранные вещи.
Завтрашний день начался к походу к директору школы, где Раиса Александровна преподавала почти восемнадцать лет.
- Игорь Ильич, есть высокая вероятность, что у меня рак. Я буду пробовать лечиться. Это долго и трудно. Будет много больничных листов. Вы потерпите меня? - спросила Раиса Александровна с порога.
Седой красавец Игорь Ильич откинулся на спинку кресла и будто на мгновение постарел, обрюзг. Десять лет назад от рака умерла его дочь. Наверное, поэтому Раиса решила говорить с ним вот так, в лоб, без экивоков.
Директор несколько раз поджал губы, что означало мыслительный процесс высшей категории.
- Конечно, Рая, я прикинул. Заменим. Ты это… заходи поговорить…
Для математика Игоря Ильича «прикинул» означало скрупулезный расчет, а приглашение поговорить - это карт-бланш на все, даже звонок в три ночи и просьбу занять денег.
И тогда Раиса Александровна произнесла то, что не позволяла себе раньше:
- Золото вы, а не человек. Люблю вас. Очень.
Игорь Ильич немного покряхтел и счел нужным уточнить:
- Как друга любите, я надеюсь?…
- И как начальника тоже… И жену вашу, Аллу Георгиевну, - улыбнулась Раиса. Если бы не опухоль, настроение было бы просто отличным.
А теперь больница.
После биопсии ранка прилично болела дня три. При движении руки вверх она отдавала острой болью еще некоторое время. Во сне Раиса закинула руку за голову и тут же проснулась. Больно. Заснуть ей не удалось. Слушая мерное дыхание мужа, Раиса думала, как ему донести, что она получила результат биопсии и ложится на операцию, и уже не будет полноценной женщиной, в его представлении.
Да вряд ли она для него полноценная женщина уже сейчас. Трудный брак по инерции. А теперь инерция будет сломана болезнью Раисы. А ведь она любила. И любит.
«Ах, Николай… Внимательные серые глаза с искринкой нежности. И голос - обволакивающий, теплый… Где это теперь, милый? Разлюбил? Видела тебя на работе. Теперь твой голос дома такой же, как на производстве. Истина в последней инстанции. Ни тени сомнения. Может быть, моя болезнь излечит тебя? Верю ли сама в это? Не верю. Но я уже больна. Операция через две недели. События опережают. Посмотрим».
На следующий день Раиса заехала к свекрови. Нельзя сказать, что у нее с ней были очень теплые отношения. Но вариантов не было.
- Здравствуй, Рая, - сказала Нина Владимировна достаточно приветливо.
«С чего бы это? Ах, да. Еще осталось послевкусие после хорошего подарка ко дню рождения. И свекровь понимает, что без меня в выборе и оплате подарка не обошлось».
Раиса села за кухонный столик, взяла обеими руками предложенный горячий фруктовый чай, вдохнула, выдохнула и сказала:
- У меня рак. Двадцать шестого операция. Буду лежать дней десять. Пожалуйста, помогите. Вы можете пожить у нас? Мои привыкли, что каждый день горячая свежая еда, не полуфабрикаты. И за порядком общим надо бы посмотреть.
Тут Раиса взглянула в лицо свекрови и впала в ступор. Та сидела бледная, с расширившимися глазами. По виску медленно ползла капля пота. А вот что за эмоция написана на лице? Брезгливость, отвращение? Шок? Нет! Это страх!
Нина Владимировна произнесла невыносимо мерзким тоном:
- У тебя девка - дылда пятнадцатилетняя. Что, курицу не сварит? Или омлет с бутербродом не сделает? Ты ее разбаловала. Сама виновата.
Раиса не стала отрицать:
- Я разбаловала, правда. А еще она на папу смотрит. Копирует. А это значит - подай-принеси. Тут ничего не смогла сделать. Виновата я кругом. Вот теперь болезнь.
Нина Владимировна вздохнула, опустила глаза и сказала:
- Пока тебя не будет, помогу. Потом уж сама как-нибудь.
- Вы рака боитесь?
- Боюсь. Говорят, через разговор не передается. А как оно на самом деле?
- Спасибо, я пойду, - сказала Раиса и у двери услышала, как ее чашка из-под чая полетела в мусорное ведро.
«Наверное, с хлоркой сейчас кухню мыть будет. И коридор. И дверную ручку», - подумала Раиса и ушла.
По дороге домой она думала о дочери. Противоречивый, или просто противный характер. А может быть, подростковый кризис. Последние два года отвратительны. А вот раньше. Изумительный четкий почерк. Каждая буковка будто прорисована. Такая же смешная привычка, как у самой Раисы в детстве - читать одновременно две книги, например, исторический роман и детектив. Стихи на конкурс. Детский театр. А потом кануло, кануло…
Гаджеты, игры, компании нечитающих подростков, курящих, не имеющих авторитетов. Господи, спасибо, что без наркотиков! Сашенька, девочка моя, солнце мое, вернись ко мне!
Через пару дней Раиса решилась поговорить с дочерью. Та собиралась с компанией в кафе. Раиса постучала в ее комнату.
- Кому что надо? Я ухожу!
- Саша, мне нужно пять минут. Я тебя не задержу.
Тяжелый мученический вздох:
- Ну заходи! Опять учить меня жизни будешь?!
Раиса хотела построить разговор совершенно иначе, но сухо сказала:
- У меня рак. Я ложусь в больницу. Пока меня не будет, с вами будет бабушка Нина. Все вопросы к ней.
Уходя, Раиса пыталась поймать взгляд дочери, но не получилось. И слов ответных не дождалась. И она вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.
На самом деле, Саша не была глупой или жестокой. Просто в ее системе мировоззрения мама - это стабильная величина: завтраки, обеды, ужины, одежда, обувь, чистота и т.д. А еще поучения, нравоучения и советы, бессмысленные, как и жизнь «предков», которые еще, к несчастью, и педагоги. У существа с этой функцией сбои бывают редко, и быстро все восстанавливается. Инерция пользователя…
«Господи, мне и поплакать негде и не с кем…» - ужаснулась Раиса. Мама ее за три тысячи километров, и ее состояние не для новостей о раке дочери. Раиса все время гоняла в голове ответ мужа на ее рассказ о предстоящей операции. Он сказал: «Надеюсь, это не продлится долго». Глаза его были серьезными, задумчивыми.
Потом он добавил: «Сколько нужно денег? Я дам». Будто деньги решают все. Спасибо и на этом. Раиса ждала каких-то теплых важных слов, но смартфон Николая быстро перетянул его внимание на себя.
Нина Владимировна приехала вечером, а утром Раиса поехала на госпитализацию. Ее повез таксист Паша, бывший ученик, который неожиданно проявил участие, подождал, пока не закончилась бумажная волокита, довел до палаты. «Хороший парень», - подумала тогда Раиса и сказала ему:
- А у меня дочка симпатичная, правда, только пятнадцать лет.
Паша покраснел, простился и ушел. А минут через двадцать неожиданно вернулся:
- Раиса Александровна, а тут храм есть, и батюшка - во!
Он показал поднятый большой палец. И Раиса вдруг подумала, что храм - это хорошее место, чтобы поплакать.
На следующий день после обеда отец Евгений увидел, как в храм вошла милая молодая женщина, подошла к иконе Божией Матери «Всецарица» и долго неподвижно стояла, а ее слёзы беззвучно капали с подбородка.
Священник, окормляющий онкологическую больницу, несмотря на молодость, был человеком тонким, тактичным, и в то же время настойчивым. Он дождался уменьшения потока слез, подошел к Раисе и два часа говорил с ней о Боге, о Церкви, о сложностях и испытаниях на пути человека в Царство Небесное. Именно от отца Евгения Раиса впервые услышала слова, описывающие суть происходящих в ее жизни событий: «Господь посетил».
Раиса лежала в больнице двенадцать дней. За это время муж позвонил один раз. Один раз позвонила дочь. Дважды каждому из них звонила сама Рая. Шесть раз позвонила свекровь, но это были звонки типа, «а где лежит то-то». Посещали ее коллеги из школы, любимая соседка Лара и двоюродная сестра Лена, которая для визита специально проехала двести километров.
Операция была проведена радикальная. Правую грудь удалили полностью, а с ней еще подмышечные лимфоузлы. Уже через неделю - как осложнение - правая рука начала немного отекать.
По возвращении из больницы Николай чмокнул жену в висок, а дочь сказала чуть теплее, чем обычно: «Привет, ма!» На этом эмоции закончились. «Спасибо и на этом», - подумала Рая.
Поначалу ей взялась помогать соседка Лара, но двое мальчишек практически не оставляли свободного времени. В дни химиотерапии, когда Раю особенно тошнило и знобило, Лара была особенно полезна. Она бросала все свои дела и занималась семьей Раисы. Потом она привела подругу из соседнего дома. Та продержалась недолго. Ей пришлось ехать в область к больной матери. И Раиса осталась со своим хозяйством один на один. А рука все больше отекала.
Часть 3. Картошка для супа
Постепенно Раиса приловчилась управляться с хозяйственными делами левой рукой. Правая рука чаще висела на шее на косынке. Она стала огромной и неповоротливой. Иногда Раиса помогала себе пальцами на правой руке, но чаще это было неудобно и бессмысленно. Такое случается. У Раисы был тяжелый случай.
Рая попыталась снова поговорить с мужем о приходящей помощнице. Он не ответил, только посмотрел задумчиво и промолчал. «Домашнее хозяйство - не та тема, чтобы в нее вкладывать деньги», - эта сентенция была известна Раисе давно. И с ее болезнью ничего не изменилось.
Сашу иногда удавалось уговорить пропылесосить и полить цветы на лоджии. От кухонных дел она отказывалась всеми возможными способами. Рая билась с кухней сама. Отчасти помогала посудомоечная машина и микроволновка. А главное - ей помогала молитва. Раиса освоила Иисусову молитву, и с ней уходили беспомощность и гулкое одиночество в собственной семье. И еще Раиса читала Евангелие, понемногу, но каждый день.
И вот наступил момент, который изменил все. В последнее время картофель Раиса чистила так. Она кистью правой руки прижимала картофелину к краю мойки, а левой, скребком, аккуратно очищала от кожуры.
В тот день, это было воскресенье, надо было сварить суп. А правая рука очень ослабела, она не могла ничего держать. Помучившись минут десять, Раиса позвала дочь.
- Ма, сейчас, - ответила Саша, но не пришла. Николай вообще не отозвался.
Тогда Раиса, скорее от отчаяния, впилась в картофелину зубами. Она стала откусывать кусочки кожуры. И вдруг будто молния ударила. И Раиса в изнеможении села на стул. «Зачем я это делаю? Для кого? Если меня болезнью Господь посетил, это значит, и мою семью тоже. Не прошли они свое испытание. Господи, прости им, ибо не ведают, что творят».
Раиса собрала кусочки откусанной картошки в тарелку и поставила в центр стола. Вот такой себе памятник погибшей семейной жизни. Рая выключила плиту и пошла собираться. Она взяла небольшую сумку с одной переменой одежды, белье, лекарства, телефон с зарядкой и документы. А еще маленький дорожный молитвослов и икону Пресвятой Богородицы «Всецарица».
Когда Раиса доставала из секретера паспорт, Николай был рядом, но не отвлекся от чтения ни на мгновение. Раиса не стала к нему обращаться. Он стремительно становился ее прошлым.
«Господи! Спаси и сохрани!» - Рая вышла из квартиры, вдохнула холодный ноябрьский воздух и пошла вдоль по улице, не имея никаких планов. Она дошла до маленького кафе. Симпатичная официантка помогла ей снять темно-синее кашемировое пальто и расположиться.
Некоторое время Раиса попивала капучино, чтобы перебить вкус сырого картофеля, и одновременно листала в телефоне список контактов. Она убедилась, что единственный человек, к которому может обратиться за помощью - это Лена, дочь маминой сестры. Рая набрала ее номер:
- Леночка, здравствуй. Ты не могла бы мне помочь…
- Раечка! Очень рада слышать! Ты ушла от мужа? Значит, все совсем плохо, да?
- Но я еще ушла и от дочери…
- Если Сашка твоя вырастет, она поймет. А если останется ребенком, ты уж тут не помощник.
- Ты не осуждаешь меня?
- Нет, конечно. Приезжай электричкой. Я от станции встречу. Поживи у меня. Надо будет в больницу, я тебя свожу.
Благодарная Раиса смахнула слезу и поднялась из-за столика. Официантка снова снарядила ее, теперь уже в дорогу.
И только на улице Раиса решила, что ей добираться до вокзала общественным транспортом будет тяжело, и она позвонила таксисту Паше. Он был рад снова оказаться полезным и минут через двадцать догнал любимую учительницу Раису Александровну на очередном перекрестке.
Через несколько кварталов была авария, пришлось ждать, и Раиса постепенно рассказала Паше, что случилось в последнее время, в частности, сегодня.
Когда Рая обмолвилась о картошке, Павел резко повернулся к ней со словами:
- Что вы сделали?!
- Попыталась почистить зубами…
Павел, сильный спортивный парень лет двадцати семи, аккуратный водитель, по информации соседей, лучший старший брат для двух сорванцов, вдруг всхлипнул и расплакался, приговаривая:
- Да что же это… Да как же это… Как это вообще может быть?! Я вашего мужа изобью вот этими руками!
Раиса с удивлением смотрела на него, и вдруг поняла, что сама плачет.
Паша мягко вырулил с основной трассы в «карман». Здесь можно было поговорить и… поплакать тоже. Они переливали друг другу эмоции, перекидываясь короткими фразами, и минут через пятнадцать Паша сказал:
- Я, когда нервничаю, очень есть хочу. Давайте пиццу принесу.
- Давай! - согласилась Раиса.
Паша пошел за пиццей, а Рая смотрела в осеннее небо. И оно плакало, не здесь, недалеко. И хотелось жить. И вспоминался храм в больнице. Нужно набираться сил. А храм для этого - наиважнейшее место.
Пиццу Паша принес отличную. Как и чай с лимоном. А еще бутылочку питьевой воды.
- Значит так, - неожиданно твердо, даже нахраписто сказал Павел, прожевав пиццу. - В поселок к сестре я вас не отпускаю. Нечего вам там делать. Знаю это место. Там даже фельдшерского пункта нет. Надо оставаться в городе. Поближе к врачам. У меня есть вариант жилья. В одном доме с нами. Там и храм рядом. Я еду буду приносить. Помогу с уборкой. Мама поможет, если что-то надо …гигиенически. Поехали?
Раиса опешила, а потом неуверенно сказала:
- Наверное… Да… Там много платить надо?
- Ничего не надо платить. Я сам разберусь.
- Паша… Зачем ты это для меня делаешь?
- Вы даже не знаете, что вы для меня сделали… Я бы сейчас лежал в бурьянах, как Ростик Рябцев. Среди моих «якобы друзей» была грязь, а вы нам красоту и чистоту показали. Я увидел, а Ростик нет. Я помню… Я вспомню…
Паша начал неуверенно, но потом голос окреп:
«По ночам, когда в тумане Звезды в небе время ткут, Я ловлю разрывы ткани В вечном кружеве минут…»
- Максимилиан Волошин, - Раиса Александровна утвердительно качнула головой, мол, молодец, что помнишь,
Павел наседал:
- Весь мир прекрасен. Мир - Божий. А вы - любимая учительница. У всех мальчишек. Красотка!
У Паши были пунцовые уши. А Раиса тронула его за локоть со словами:
- Выросли мальчики, и я постарела… Паша, у тебя девушка есть?
- Была. На вас похожа… Но Волошина не читала. Потом я понял, что на вас надо не внешностью быть похожей… - глухо сказал Павел и отвернулся.
Наконец, дорога разгрузилась. И Раиса увидела свою школу. Они проехали рядом с ней. Сердце сжалось. Так хотелось снова оказаться в классе и видеть хотя бы одну пару пытливых глаз. Грустно, но за восемнадцать лет ее опыта произошло то, что увидеть искру в глазах детей все сложнее.
Раиса улыбнулась воспоминаниям, как она однажды показала своему классу чтение рэпа на хорошем литературном материале. Тогда это был Маяковский со своим знаменитым: «Послушайте! Ведь, если звезды зажигают — значит — это кому-нибудь нужно?»
Раиса вспомнила, как репетировала рэп дома. Саша хохотала, а Николай подбадривал ее, а потом поцеловал. Всего-навсего три года назад…
Раиса позвонила Лене, чтобы не ждала и не волновалась. И тут ее затошнило. Она побледнела и согнулась вперед. Трудности последних дней не прошли бесследно. Она все еще была очень слаба. Павел что-то говорил ободряюще, а Рая уже не слышала.
- В больницу не надо. Это пройдет, - твердо сказала она.
Только одна мысль билась в голове: «Господи, если Ты меня посетил, пожалуйста, побудь со мной!»
Часть 4. Шаги с Господом
Елизавета, мама Павла, была в шоке, когда он притащил домой полубесчувственное тело любимой учительницы. Речь его по этому поводу была суровой, даже, можно сказать, агрессивной:
- Да этому мужу надо голову оторвать! Женщина зубами картошку чистила! Мама, ты такое слышала?
Лиза отрицательно качнула головой. Она помнила Раису Александровну еще со школьной поры. Стройная, подтянутая, улыбчивая, с мечтательным взглядом, она любила их всех - и отличников, и двоечников, и бунтарей, типа Павла. Он хотел в военные, а вот не получилось. Старая детская травма позвоночника. В четырнадцать лет он был на тонкой грани. Кто-то из ребят оказался в колонии, кто-то начал пить, а кого-то убили в массовой драке.
Елизавета помнила, что это Раиса Александровна тогда, тринадцать лет назад, увела Пашку и других ребят в мир, где есть добро, мужество и справедливость, и красота мира. Где отцы не предают и не уходят, где дети сильны и благодарны, где матери - это центр детской Вселенной - не прислуга, не жужжащий, надоедливый, поучающий раздражитель.
И вот теперь бледная до синюшности учительница лежит на диване, смотрит жалобно, а огромная тяжелая рука норовит соскользнуть вниз. Лиза посидела с ней, потом посадила младшего сына, тихого мальчика лет двенадцати в клетчатой сорочке, объяснив, что делать с падающей рукой, а сама пошла в пустующую квартиру тети. Надо было убраться.
Квартирка на третьем этаже панельного дома была теплой и уютной. Тетя Елизаветы уехала к дочери в Воркуту заниматься внуками. Квартиру, имея плохой опыт, она сдавать не хотела. Но обстоятельства Раисы были неординарными, а Лиза в телефонном разговоре была очень убедительной, и хозяйка согласилась пустить Раису пожить за оплату коммуналки.
Когда приступ у Раисы прошел, и хлопотливая Елизавета накормила ее варениками с картошкой, вернулся Павел. Он отвез семью соседа на вокзал и теперь торопился узнать, что с Раисой. Увидев ее держащую вилку, он облегченно выдохнул:
- Я уже тысячу раз злился на себя, что не повез вас в больницу. А тут еще заказ. Но надо было немножко денег заработать.
Раиса благодарно взглянула на него:
- Прости, пожалуйста, это у меня просто резко падает давление. И тошнит. Кофе не помощник.
- Вы очень устали.
- Да… У тебя мама - чудо. Ты знаешь?
- Конечно. И я этим пользуюсь.,
- Павел поцеловал раскрасневшуюся кудрявую Лизу в щечку и схватил прямо из ее тарелки руками горячий пузатенький вареник.
Лиза притворно поохала, вытерла руки о передник, протянула сыну тарелку с варениками и обернулась к Раисе:
- У вас какие процедуры теперь?
- Через две недели снова химиотерапия.
- Я знаю, как вас лечить, - вдруг сказал Павел и отложил вилку. - У вас две терапии - храм и школа. Медицина- это дело третье.
- Школа? - удивилась Лиза.
А вот Раиса не удивилась, только внимательнее посмотрела на Пашу:
- Пожалуй, ты прав. Работа всегда вдохновляла, даже если слушал меня один из тридцати.
- Нет, нас было больше.
- Вас было больше. А вот теперь часто такая статистика бывает.
Лиза добавила:
- Паша может вас возить в школу и забирать. Это раньше мы рядом со школой жили, и вот теперь расширились, слава Богу. С тремя детьми надо больше площади. А храм у нас совсем рядом.
Вечером того бесконечного дня Раиса улеглась в своем новом жилище поздно. Она сначала вспоминала все, что произошло. Это такая привычка с ранней юности - вспоминать день, анализировать его и делать выводы. Очень полезное занятие для тех, кто читает вечером «Исповедание грехов повседневное».
Раиса подумала, потом прочитала вечерние молитвы. Из термоса, оставленного на столе рядом с кроватью, налила и выпила вкуснейший чай с малиной и мятой. Она прикрыла усталые глаза, и вдруг ей померещилось, что вся семья Паши - он сам, его братья, мама - это ангелы. Они курлычут на небесных языках, заботятся, несут на плечах страдающее человечество, а Раиса - одна из миллиардов. «Спасибо, Господи!» - подумала Рая и с бесконечной благодарностью Богу заснула в одно мгновение. Даже рука ей не мешала.
На следующий день она проснулась поздно. Прочитала утренние молитвы. Затем дошла до холодильника. Туда «ангел» Паша вчера сгрузил какие-то продукты. Там оказался любимый Раей сыр и баночка меда. Она съела граммов сто сыра «голышом», то есть без хлеба. При этом она макала сыр в мед. И это было наслаждение.
Раиса чувствовала себя сильной и защищенной. Она была способна творить великие дела. Сначала нужно было спланировать день. Она полистала интернет и выяснила, что в ближайшем храме вечерняя служба будет в семнадцать часов. Это - главное.
Не главным был звонок мужу. Николай ответил не сразу. Голос был настороженный, лишь отчасти знакомый:
- Ты где?
- Коля, я ушла. Иначе я никогда не вылечусь. Мне помогли хорошие люди. Мне нужно забрать некоторые вещи и ноутбук. Сама не приеду. Хочу попросить соседку Лару собрать одежду. Она знает, где и что взять. И ученик бывший машиной увезет. И еще. Нужно, чтобы тебя дома не было.
- Почему? - безмерно удивился Николай.
- Мой бывший ученик хочет тебя избить. Может даже покалечить.
- Как это может быть? - занервничал удивленный Николай. - За что?
- За меня. Или бы считаешь, что тебя не за что избить? Парня жалко, если за драку посадят.
- А меня не жалко?
- Честно? Не знаю… Не бойся. Павел тебя не ударит. Он верующий человек. Ты - его искушение, как и мое.
Николай молчал. А Раиса закончила разговор. От него осталось горькое послевкусие, будто испортилось что-то очень вкусное, а это есть никак нельзя, можно отравиться.
Зашла Елизавета, принесла свежайший куриный супчик и домашний творог со сметаной. Раиса поблагодарила и с удовольствием пообедала. Потом она позвонила Ларе и Павлу, все объяснила, еще полежала и пошла прогуляться и - в храм.
Храм был роскошным. Изумительная настенная роспись. Большинство икон блистали звездами с частицами святых мощей.
Священник, к которому Раиса подошла на исповедь, был старым, согбенным и в то же время - радостным, каждое мгновение готовым к полудетской улыбке.
- Набирайся сил, детка, - сказал он Раисе, отпустив грехи. - Господь милостив. Излечишь ручку свою, если она нужна для Господа. Излечишься вся, если себя не пожалеешь, отдашь все - и время, и дело, и чувства.
Раиса благодарила от всего сердца и села в уголок поплакать. Она вернулась домой уже затемно.
И тут позвонила Саша. Она захлебывалась от слез:
- Мама, мамочка!
- Да, Сашенька. Что случилось? - мягко спросила Раиса. Она не схватилась за сердце от избытка эмоций. Было чувство, что все происходящее - весьма полезно каждому действующему лицу.
- Мамочка! Со мной Павел поговорил. Он сказал, что есть заповедь Божья о почитании родителей. Кто почитает - тому добавляется время жизни, кто не почитает - отнимается. Это правда? Меня накажут за тебя?!
- Это правда, малыш. Это не от моего желания. Есть Высший Закон. Высшая Правда Жизни. Это Господь.
- Мамочка, а ты где?
- Поживу там, где мне не нужно физически работать. Иначе я никогда не вылечусь.
- Это правда, что ты зубами чистила картошку?
- Да, Сашенька. У меня не было выбора. А потом оказалось, что выбор есть всегда.
- Я могу к тебе приехать?
- Нет, рано. Не сейчас.
- Ты простишь меня когда-нибудь?
- Конечно, прощу, ты же мой ребенок.
Раиса была поразительно спокойной, слушая слезливые интонации дочери.
- Чего ты так боишься, детка?
- Я боюсь, что папа приведет другую жену. И боюсь, что отнимутся у меня годы жизни.
В другой момент Раиса бы рухнула в обморок при мысли о потенциальной новой жене Николая. А сейчас она просто посетовала:
- Надеюсь, ему хватит благоразумия не торопиться.
- Мамочка! Не бросай меня! Пожалуйста.
Раиса подтвердила, что никогда не бросит свою дочь, и вдруг сказала то, что совсем не планировала:
- Мы можем встретится в храме в воскресенье.
И скинула ей адрес. Саша удивилась и согласилась.
«Дойдет ли до храма? Я виновата. Не приучила. Не объяснила», - подумала Раиса и открыла в телефоне молитву о детях.
Чуть позже позвонил Павел и попросил разрешения зайти. Он принес несколько коробок и сумок с вещами. А том числе мультиварку.
Раиса удивилась:
- Как ты догадался, что мне мультиварка нужна?
- Не я. Ваш муж дал. Так подозрительно на меня смотрел. Потом в конце руку мне протянул. Я не пожал.
Раиса усмехнулась, представив, как тяжело Николаю далась протянутая рука.
- Вы любите его? - неожиданно спросил Павел.
- Люблю. Но любовь моя устала. Нет у меня сил за двоих тянуть.
Раиса внимательно посмотрела на Павла. Он опустил глаза и глухо сказал:
- Я не набиваюсь к вам в спутники жизни. Лет пять назад я бы дерзнул. Сейчас я понимаю, что это не реально. Я не понимаю, почему лучшим из женщин невозможно создать нормальные семьи. Маму мою отец бросил с тремя детьми. У вас равнодушная жестокая стена. Это что?
Раиса сделала попытку включить чайник, а Павел ее опередил - включил чайник, достал чашки, заварку, лимон, сахар. За это время Раиса смогла подумать, ободриться и сформулировать:
- Я про себя тебе ничего не могу сказать. А вот мама твоя - ангел. Я точно знаю. Как и ты.
Паша улыбнулся:
- Вы тоже ангел, ангел для нас, когда я к банде Рябого примеривался. Думаю, мы, люди, все - ангелы друг для друга.
- Или бесы, - задумчиво продолжила Раиса.
- Ангелы. Так должно быть, - с металлом в голосе сказал Павел. - Я с вашей Александрой поговорил. Уж простите, распирало меня. Мужа поздно учить, а вот дочь… Может, я ее в спорт позову? Спорт очень упорядочивает жизнь. Там, где я занимаюсь, есть девчонки-лучницы. Там отличная программа по общефизической подготовке. Выносливость. Хороший разогрев мышц. И девчонки те в храм ходят.
«Лучницы», - повторила про себя Раиса. И подумала, что сама бы с удовольствием занялась. А вот поздно.
- Я завтра - в храм. Сегодня поисповедовалась. На причастие завтра не дерзаю. Лучше спокойно подготовлюсь к воскресенью. Попощусь три дня. Молитвы все вычитаю.
- Мы все тоже пойдем. Обязательно. Вас рука сильно беспокоит?
- Намного меньше, чем дома. Спасибо тебе! Лизе спасибо.
Павел ушел. Раиса пошла к кровати. На прикроватном столике стояла икона Божией Матери «Всецарица» и рядом лежал молитвослов. А у изголовья висела большая хозяйская икона Господа Вседержителя.
«И ангелы на шестом этаже», - улыбнулась Раиса, чувствуя себя невероятно, стопроцентно, абсолютно защищенной. «После Литургии завтра надо позвонить Игорю Ильичу, директору школы. Для него есть дело. Как потерпеть преподавателя, который ручку не может держать».
Ночью Раисе снился… поэт Серебряного века Дмитрий Мережковский. Он громогласно читал:
«О, Боже мой, благодарю
За то, что дал моим очам
Ты видеть мир, Твой вечный храм,
И ночь, и волны, и зарю…»
Поэт пытался перекричать шторм. И временами это ему удавалось.
Часть 5. Без финала
Десять месяцев, что прошли после описываемых событий, были наполнены для Раисы молитвой и трудом. Когда директор школы Игорь Ильич впервые увидел Раю, слез он не сдержал. А потом был замечательный мозговой штурм с привлечением всех гуманитариев, в результате которого Раиса Александровна не только вернулась к преподаванию, но и стала главным организатором фестиваля поэзии. И Ахматову на фестивале вдохновенно читал десятиклассник Миша, «герой» школьных потасовок и других околокриминальных разборок.
Раиса познакомилась с приходом храма. Вездесущая староста, в прошлом фельдшер на скорой, нашла ей массажистку, имеющую большой опыт с послеоперационным лимфостазом, и вскоре функция правой руки стала возвращаться. Рука не стала полностью нормальной, но ручку держать могла, и даже чистить овощи, если для локтя находить опору.
А для общего состояния очень помогли святые источники. Прекратились головокружения и скачки давления. Последующие курсы химиотерапии организмом воспринимались легче. И очень хотелось жить.
С Сашей Раиса виделась в храме. Та приходила по воскресеньям, сонная, настороженная, можно сказать, испуганная, а уходила теплой, заботливой, милой. Она решила, что надо учиться хорошо, и бессмысленное времяпрепровождение с фальшивыми друзьями постепенно заменялось книгами и новыми обучающими программами. Она говорила с мамой после храма, когда они заходили в маленькое кафе и любовались друг другом.
А однажды Саша привела в храм своего парня, студента-медика, брата одноклассника. Раиса сначала разволновалась, ведь Андрей был на пять лет старше. Но он заверил маму своей девушки, что никаких глупостей до брака не совершит. И очень советовал Саше поступать в медицинский. «Самая лучшая в мире профессия. Профессия на все времена», - он так это сказал, что Раиса безоговорочно поверила ему.
Муж Николай однажды пришел в школу, где трудилась Раиса, дождался завершения уроков и спросил:
- Ты хочешь развода?
- Не знаю. На это нужно много здоровья, а я еще не готова, - честно сказала Раиса.
- Почему нужно много здоровья?
- Ты будешь биться за каждый рубль при разделе имущества.
- Вот какого ты обо мне мнения… - Николай опустил голову. Он вообще не мог смотреть на жену. Хотя признаков болезни у нее внешних ее было.
И тут Раиса увидела, что он страдает. Из уст его прозвучал не только практический вопрос. Решалась судьба их семьи. И Николай переживал максимум по личной эмоциональной шкале.
Раиса сказала то, что думала:
- Я люблю тебя, Коля. Но люблю того, кем ты был. Люблю, но рядом с тобой я погибала.
И Николай ушел. Он не хлопал дверью. Он очень аккуратно ее прикрыл. А Раиса прикрыла глаза. В этом был весь Николай последних лет. Прощения он не попросил.
А перед новым учебным годом Раиса подхватила какой-то вирус, и ее долго донимал сильный удушливый кашель. Вот тогда они с сестрой Леной рванули в Крым и посетили наше Рыбачье. Был уже сентябрь. Жара спала, стоял полный штиль. Раиса пару дней просто дышала морем. Потом наступила суббота, а без храма субботу и воскресенье она уже не предоставляла в своей жизни.
Тогда Раиса напросилась на разговор со мной. После бдения мы с ней сели на лавочку. Она последовательно рассказала свою историю, кое-что я додумал, потом уложила ровнее правую руку и произнесла:
- Я приняла свою жизнь и свою болезнь как дар. Что я могу сделать для Господа?
Я снова увидел эти горящие янтарные глаза и поверил в то, что за этой - такой хрупкой и такой сильной женщиной - могут пойти в невесомые, воздушные миры поэзии даже отъявленные уркаганы. Только теперь ее слово зиждется на Вере. И невесомость ангельская, и воздушность райская, и слово верное. И я уверенно сказал:
- Проповедуйте Христа. Как педагог, как учитель словесности, а Слово есть Бог. Вся ваша жизнь - подготовка к проповеди.
Раиса слегка улыбнулась, принимая всем сердцем мой совет. И потом спросила:
- А что делать молодому человеку, если он хочет стать священником?
- Сколько ему лет?
- Двадцать восемь.
- Все начинается с духовника. Он должен одобрить и благословить. А потом духовная семинария, академия.
Раиса поблагодарила меня и ушла, взяв телефон и пообещав еще приехать в Рыбачье.
Весь вечер я думал о принятии воли Божьей. Такой трудный, зачастую неподъемный для человека вопрос. И как сладок результат. «Господь посетил», - говорим мы. Только правда в том, что Господь никогда не оставляет верное сердце.
Вспоминается: «Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною» (Откровение Иоанна Богослова, 3:20). А если в сердце человека и стол для Господа накрыт, и постель для отдыха постелена, и лучший в мире виноград обвивает беседку, и фантастической красоты закатное небо занавешивает окно? Это и есть радость Господня. Это и есть то, ради чего была принесена ни с чем не сравнимая Искупительная Жертва Господа нашего.
Слава Богу за все!
священник Игорь Сильченков.
ПОДАТЬ ЗАПИСКИ на молитву в храме Покрова Пресвятой Богородицы Крым, с. Рыбачье на ежедневные молебны с акафистами и Божественную Литургию ПОДРОБНЕЕ ЗДЕСЬ