(рассказ от первого лица основанный на реальной истории)
Я никогда не думала, что стану – той самой второй женой, о которой шепчутся в коридорах и бросают косые взгляды на родительских собраниях. Но жизнь иногда выкидывает такие фортели, что только успевай поворачиваться. Пять лет назад Дмитрий появился в моей жизни – сломленный, неуверенный в себе мужчина, который, казалось, извинялся за то, что занимает место в этом мире.
– Знаешь, Оксана, я даже не понимаю, как ты можешь на меня смотреть, – сказал он мне однажды вечером, когда мы только начинали встречаться. – Варя годами вбивала мне в голову, что я никчемный неудачник.
– И ты поверил? – спросила я тогда, глядя на этого умного, доброго человека, который просто потерял себя под лавиной унижений.
– Когда тебе десять лет подряд говорят, что ты ничтожество, начинаешь верить, – он пожал плечами, отводя взгляд.
Дмитрий рассказывал, как бывшая жена публично высмеивала его скромную зарплату, называла «чмошником» и «импотентом», неспособным обеспечить «достойную жизнь». На семейных встречах Варвара не упускала случая подчеркнуть его никчемность. Особенно тяжело было слышать это при дочери, Миле, которая впитывала каждое слово. Развод пять лет назад стал для него одновременно и трагедией, и освобождением.
***
– Знаешь, чего хочет настоящий мужик? – спросила я его, когда мы бродили по парку на нашем третьем свидании.
– Просвети меня, – грустно усмехнулся он.
– Достижений. Видеть результаты своих усилий. И знать, что кто-то в него верит, – я взяла его за руку. – Я в тебя верю, Дима.
Это был переломный момент. Дмитрий начал меняться – сначала едва заметно, а затем всё увереннее. Он вернулся в спортзал, прошёл курсы повышения квалификации, а через полгода после нашего знакомства сделал то, на что раньше не решался – подал заявку на руководящую должность в своей компании. И получил её.
– Оксана, ты не представляешь, что для меня значит твоя поддержка, – сказал он вечером, принеся домой бутылку шампанского. Его глаза светились, плечи расправились. Передо мной стоял совсем другой человек.
Мы поженились через год, тихо и без особых торжеств. Мила, которой тогда было шесть, нарисовала для меня открытку. Варвара не пришла на церемонию, зато прислала сообщение: – Недолго тебе с ним счастье мучить. Наиграется – вернётся.
***
Первые звоночки начались примерно через год нашей семейной жизни. Воскресный обед был прерван звонком Варвары.
– Дима, срочно приезжай! У Милы температура сорок, она спрашивает папу! – её голос, включенный на громкую связь, звучал панически.
Дмитрий сорвался с места, бросив недоеденный суп. Вернулся через три часа, угрюмый.
– Тридцать семь и два. И никаких признаков чего-то серьёзного. Когда я приехал, Мила играла в планшете.
Таких случаев становилось всё больше – срочно разобрать шкаф, – Мила не может уснуть без папы, – течёт кран – потоп в квартире.
– Ты же понимаешь, что она манипулирует тобой? – осторожно заметила я после очередного ночного звонка.
– А что я могу сделать?! Это моя дочь! – рявкнул Дмитрий, но тут же осекся. – Прости, Оксан. Просто я разрываюсь.
Я положила руку ему на плечо: – Знаю, милый. Но Варя использует Милу как оружие против тебя. Против нас.
– Она запрещает приводить Милу к нам домой, – тихо сказал он. – Говорит, что я выбрал тебя вместо дочери, и теперь не имею права показывать ей «новую жизнь».
– Что, блин?! – не выдержала я. – Это вообще законно?
– Нет, – покачал головой Дмитрий. – Но если я пойду против Вари, она устроит такую войну, что Мила будет главной жертвой.
***
Финансовый прессинг начался, когда Дмитрий получил повышение. Алименты выросли автоматически, но Варваре было мало.
– Дим, холодильник сдох, там плесень, – заявила она по телефону. – Мне нужно восемьдесят тысяч на новый.
– А что с ним случилось? – осторожно поинтересовался муж.
– Ты обвиняешь меня в поломке техники?! Это для твоей дочери, между прочим!
Дмитрий купил холодильник. Через месяц понадобилось застеклить балкон – Миле холодно заниматься в комнате. Хотя балкон был в другой части квартиры.
– Димочка, – голос Варвары в телефоне стал медовым, – я тут подумала... Миле нужно на танцы ездить, в бассейн, к репетиторам. Может, поможешь с машиной?
Я не выдержала и выхватила трубку: – Варя, школа в двух шагах, танцы там же, до поликлиники десять минут пешком. Какая машина?
– А ты кто такая, чтобы лезть?! – взвизгнула она. – Захапала моего мужа, наслаждаешься его деньгами, а дочь пусть пешком ходит?!
– Твоего бывшего мужа, Варя. Бывшего. Это важное слово.
После этого разговора Варвара запретила Дмитрию видеться с дочерью две недели. Он ходил сам не свой. А когда наконец поехал к Миле, вернулся поздно и с запахом женских духов.
– Она открыла дверь в шёлковом пеньюаре, – устало сказал он. – Приготовила ужин, включила свечи. Мила уже спала.
– И? – я старалась говорить спокойно.
– Оксан, ты же знаешь, что между нами ничего нет, – он потёр виски. – Она «случайно» пролила вино мне на рубашку, предложила постирать. Я отказался и ушёл.
***
Наш собственный скандал разразился после того, как Дмитрий пришёл домой с новостью, что Варвара требует деньги на новую машину – иначе не даст ему видеться с Милой на день рождения.
– И что ты сказал? – медленно спросила я.
– Я... я думаю, может, взять кредит, – пробормотал он, не глядя мне в глаза.
– КРЕДИТ?! Ты серьёзно? – я почувствовала, как закипаю. – Ты работаешь как проклятый, платишь огромные алименты, покупаешь всё, что она требует, а теперь ещё и в долговую яму полезешь?
– А что мне делать?! – заорал он вдруг. – Это моя дочь! Я не могу её потерять!
– Так ты её и теряешь, Дима! – я тоже перешла на крик. – Она растёт с мыслью, что папу можно шантажировать! Что мужчина – это банкомат! Варвара делает из неё свою копию!
Он рухнул на диван, закрыв лицо руками: – Я знаю... Господи, я знаю. Но каждый раз, когда Мила плачет в трубку и говорит, что скучает, я готов отдать всё.
Я села рядом: – Послушай. Ты же понимаешь, что дело не в машине, холодильнике или балконе? Она хочет вернуть контроль над тобой. Она манипулирует тобой и твоим отношение к дочери. Она использует Милу как заложницу.
– Что ты предлагаешь? – тихо спросил он.
– Я хочу поговорить с Варварой. Лично.
***
Мы встретились в кафе. Варвара опоздала на двадцать минут – явно нарочно. Она вошла, демонстративно цокая каблуками, с идеальной укладкой и ярким макияжем.
– Ну надо же, жена номер два решила пообщаться, – она улыбнулась, но глаза остались холодными.
– Давай без представлений, Варя, – я жестом предложила ей сесть. – Мы обе знаем, зачем я здесь.
– Просвети меня, – она элегантно закинула ногу на ногу.
– Ты разрушаешь психику собственной дочери, шантажируешь бывшего мужа и пытаешься уничтожить нашу семью. Это надо прекратить.
Варвара рассмеялась: – Какие громкие слова! Я просто забочусь о благополучии моего ребёнка. Или ты считаешь, что Мила не заслуживает комфорта?
– Комфорта? – я подалась вперёд. – Комфорт – это когда родители не играют в войну. Когда отца не шантажируют каждый раз, когда нужны деньги. Когда мать не запрещает видеться с отцом.
– Не тебе меня учить материнству! – её лицо исказилось от злости.
– А тебе стоило бы поучиться! – я не сдержалась. – Варя, послушай. Дмитрий – отличный отец. Он любит Милу больше всего на свете. Но ты используешь эту любовь, чтобы манипулировать им. Это мерзко.
– Да что ты понимаешь?! – она вдруг повысила голос. – Он бросил меня с ребёнком! Десять лет брака – и ушёл к первой встречной!
– Он не «бросил тебя с ребёнком», – я старалась говорить спокойно. – Он ушёл от женщины, которая годами его унижала. И продолжает обеспечивать дочь.
– Он должен был терпеть! – на её глазах выступили слёзы, но я не могла понять – настоящие или часть представления. – Ради Милы! Знаешь, каково это – когда муж уходит? Когда дочь спрашивает, почему папа больше не живёт с нами?
– А ты объяснила ей, почему? Рассказала, как называла его ничтожеством? Как высмеивала в постели?
Нас прервал детский голос: – Мама?
Мы обе вздрогнули. У столика стояла Мила – с рюкзаком за спиной и растерянным выражением лица. За её спиной маячила женщина постарше – видимо, Варина мама.
– Мы закончили раньше, решила зайти за тобой, – сказала пожилая женщина, неодобрительно глядя на нашу компанию.
– Мила, солнышко, иди сюда, – Варвара мгновенно преобразилась, раскрыв объятия.
– Это – Оксана? – девочка проигнорировала мать и уставилась на меня.
Я кивнула, не зная, что сказать.
– Папа говорит, что ты добрая, – сказала Мила, теребя лямку рюкзака. – А мама говорит, что ты разрушила нашу семью.
– Мила! – Варвара вскочила. – Нам пора домой.
– Почему я не могу приходить к папе домой? – вдруг прямо спросила девочка. – Катя из моего класса ходит к папе и его новой жене. У неё там своя комната.
– Потому что... потому что Оксана против, – выпалила Варвара.
Я даже задохнулась от такой откровенной лжи: – Мила, это неправда. Мы с папой очень хотим, чтобы ты приходила к нам. У нас даже комната для тебя готова.
– Врёт! – взвизгнула Варвара.
– Хватит! – неожиданно властно сказала пожилая женщина. – Варя, что за цирк ты устраиваешь? На ребёнка не стыдно давить?
Варвара осеклась, глядя на мать.
– Бабушка, а правда, что папа – неудачник? – вдруг спросила Мила.
Пожилая женщина вздохнула: – Нет, Милочка. Твой папа – хороший человек. И хороший отец.
– Мама! – возмущённо воскликнула Варвара.
– Хватит, Варя. Пять лет этого цирка достаточно, – отрезала старшая женщина, а потом повернулась ко мне: – Извините нас, Оксана. Моя дочь... она не всегда была такой. Развод ударил по ней сильнее, чем она готова признать.
***
Следующие недели были непростыми. Дмитрий, вдохновлённый моим разговором с Варварой и неожиданной поддержкой её матери, обратился к юристу. Мы составили чёткий график визитов Милы, прописали финансовые обязательства, исключив возможность спонтанных – экстренных требований.
Первый визит Милы в наш дом был неловким. Она осторожно вошла, оглядываясь по сторонам.
– А это правда моя комната? – спросила она, когда Дмитрий открыл дверь в небольшую, но уютную спальню с письменным столом и полками для книг.
– Да, солнышко, – он присел перед дочерью. – Ты можешь приходить сюда, когда захочешь. Это твой дом тоже.
Девочка помолчала, а потом серьёзно сказала: – Папа, а мама говорит, что ты бросил нас. Это правда?
Дмитрий побледнел. Я затаила дыхание.
– Нет, Мила, – наконец произнёс он. – Я не бросал тебя. Никогда. Мы с мамой... мы не смогли жить вместе. Но я всегда буду твоим папой. Всегда.
– А почему вы не смогли жить вместе? – Мила смотрела прямо, не по-детски серьёзно.
– Потому что иногда взрослые делают друг другу больно, – тихо сказал Дмитрий. – Даже не желая этого.
– Мама говорит, что ты мало зарабатывал.
– Дело не в деньгах, Мила, – вмешалась я. – Дело в уважении.
– А ещё мама плачет иногда. И говорит, что никто её не любит.
– Твоя мама – красивая и умная женщина, – я осторожно подбирала слова. – Но ей нужно научиться быть счастливой без... определённых вещей.
– Без папы? – уточнила девочка.
Я кивнула: – Да, без папы.
***
Прошло полгода. Варвара познакомилась с инженером из соседнего дома – спокойным, уравновешенным мужчиной, который, казалось, совершенно не реагировал на её эмоциональные всплески. Возможно, именно это её и зацепило.
Мила теперь проводила у нас каждые выходные. Дмитрий расцвёл, освободившись от постоянного шантажа. Мы даже начали разговор о собственном ребёнке.
В тот вечер мы втроём – я, Дмитрий и Мила – сидели на кухне. Девочка старательно выводила что-то в тетради.
– Что ты делаешь? – спросил Дмитрий.
– Список, – серьёзно ответила Мила. – Бабушка говорит, что когда грустно или страшно, нужно писать, за что ты благодарен.
– И за что же ты благодарна? – улыбнулся Дмитрий.
Мила подняла глаза: – За то, что у меня есть папа. За то, что у папы есть Оксана. И за то, что мама... кажется, меньше злится.
Я почувствовала, как к горлу подкатывает комок. Дмитрий молча обнял дочь.
– А ещё я рада, что у меня есть два дома, – добавила Мила. – Я думала, это плохо. А теперь понимаю – когда в обоих домах тебя любят, это даже здорово.
Я смотрела на них – отца и дочь – и думала о Варваре. О её боли и ярости, о разбитых мечтах и нереализованных амбициях. О том, как легко сломать то, что создавалось годами, и как сложно потом собрать осколки.
В этот момент зазвонил телефон. Дмитрий напрягся, увидев имя Варвары на экране, но ответил спокойно: – Да, Варя?
Он слушал несколько минут, а потом улыбнулся: – Конечно. Я рад за тебя. Правда.
– Что случилось? – спросила я, когда он завершил звонок.
– Варвара выходит замуж, – он покачал головой, словно сам не веря. – Звонила спросить, не против ли я, если Мила будет на свадьбе подружкой невесты.
– Вау, – только и смогла сказать я.
– И она... извинилась, – Дмитрий выглядел ошеломлённым. – Сказала, что была несправедлива ко мне. И к тебе.
– Мама плакала сегодня утром, – вдруг сказала Мила. – Но не как обычно. По-другому.
– Как? – я не удержалась от вопроса.
– Не злые слёзы. А как будто... отпускает что-то.
Мы помолчали. Потом Дмитрий тихо сказал: – Знаешь, Оксан, иногда я думаю... что все эти годы Варя просто не знала, как жить без ненависти. Как будто это было единственное, что держало её на плаву.
– А теперь она научилась? – я взяла его за руку.
– Возможно, – он улыбнулся. – По крайней мере, она пытается.
Мила подняла голову от своего списка: – Я дописала. Знаете, за что я ещё благодарна? За то, что взрослые тоже могут измениться. Даже когда кажется, что уже поздно.
Я обняла эту удивительную, мудрую не по годам девочку и подумала: – Может быть, иногда нужно пройти через тьму, чтобы по-настоящему оценить свет. И может быть, даже в самых циничных историях есть место надежде.
ВАМ ПОНРАВИТСЯ