Только как ухаживать за женщиной в этой деревне? Что дарить, куда приглашать? Неужели приводить ее в эту халупу? А она пойдет? Нет, конечно! Может взять, да жениться? А что? Вполне разумный выход. Если не поживется, можно развестись. Не в первый раз.
Вера Александровна крутится, как белка в колесе. Подготовка к урокам, готовка, уборка, скотина. Приходится вставать ни свет, ни заря, чтобы успеть до школы приделать домашние дела. Потому что неизвестно, во сколько окажешься дома.
Нужно оставить после уроков учеников, плохо подготовившихся или не усвоивших материал во время урока. Им нужно объяснить заново, с толком, с чувством, с расстановкой.
Пятый класс для ребенка самый ответственный, новые предметы, большая нагрузка. Поэтому учителю нужно быть к ученикам особенно внимательным. Если ребенок запустит какой-либо предмет в пятом классе, ему будет с каждым годом труднее наверстывать упущенное.
Кроме школьных занятий, есть еще и внеклассная работа, работа с родителями. Однако, это Вере Александровне не в тягость. Ее ребята обожают свою учительницу, ждут ее после уроков и провожают до самых ворот. С ней делятся секретами, своими детскими тайнами. Любовь и доверие детей награда за ее труды.
Веру Александровну они слушают особенно внимательно, для них строгий взгляд или легкое порицание от учительницы, это уже наказание. Зато, лишь Вера Александровна половину своего выходного проводит со школьниками.
При хорошей погоде она ведет своих детей в лес, где у них веселые старты, либо костры. В плохую погоду ребята собираются в доме у своей учительницы. Вера ставит глобус на середину стола, крутит его и останавливает, поставив палец. Конечно, совершенно случайно в той точке, где на глобусе находится страна, про которую у нее подобраны книги.
Начинается путешествие по этой стране. Вера Александровна делит детей на группы и выдает детям книги, они читают, готовятся. Тем временем, Вера жарит оладьи, заваривает чай.
После, дети наперебой рассказывают об этой стране все, что узнали. Затем чаепитие с оладьями и вареньем.
Конечно, Илюша тут же, среди ребят, он впитывает в себя все, что слышит от ребят, от мамы. Когда ребята расходятся, для Илюши наступают счастливые минуты. Мама смотрит только на него, говорит только с ним. Они залезают на кровать, взяв с собой кошечку, садятся, прижавшись друг к другу.
На улице дождь, ветер гудит в печной трубе, слышно, будто деревья скрипят, где-то далеко собака бездомная воет. А им с мамой тепло, уютно. Наступают сумерки, а они еще долго сидят, не включая свет, разговаривая о том, о сем.
Обычно, вечер заканчивается тем, что приходит Катерина, включает свет
- Опять в сумерках сидите? Снова твои архаровцы весь день у тебя торчали? Зачем ты их приваживаешь? Смотри-ка, все крыльцо истоптали. Неужели они тебе в школе не надоедают?
Вера молча ставит чайник, жарит на керогазе оладьи из оставшегося теста
- Садись, тетя Катя, чай пить.
Катерина пьет чай, хмурится
- Небось целую банку варенья сож рали, проглоты такие. Вера, сколько раз тебе говорю, не привечай! Эти люди добра не понимают. Хоть бы их родители подумали, где их дети болтаются по полдня. У них голова не болит, а у тебя за их ребятишек должна болеть.
- Да, должна, потому что я на это училась. Потому что не должны ребята мотаться по улице. Я, например, росла в городе, ходила на танцевальный, пением занималась, в бассейн ходила. Здешние дети что видят? Многие из них ни разу в цирке не были, в зоопарк не ходили.
- Насмешила! Что толку, видела ты зверей в зоопарке или нет, все равно в этой дыре живешь.
- Зато я помню, знаю, что есть другой мир, детям об этом рассказываю. Они стараются, учатся, чтобы тоже увидеть его.
Катерина уходила, почему-то обиженная на Веру. А Вера Александровна, уложив Илюшу, еще долго занималась своими делами.
Олегу Викторовичу выпало быть классным руководителем в седьмом классе. Учеников всего двадцать человек, но до того все баламутные! Ему приходится прилагать усилие, чтобы не орать на них. Ему неудобно заходить в учительскую, только на его класс учителя и жалуются. Все, кроме Веры.
Олег наблюдает за работой Веры, но перенять ее методы у него не получается. Он не знает детей, не знает их родителей, не знает к кому, как подойти. Трудно ему в деревне. Сидит по вечерам один, как сыч.
Если бы Вера хоть ненадолго оставалась одна! Она то со своими ребятами, то около нее Катерина, то она с сыном. В школе даже парой слов не перекинешься, перемены короткие, дай Бог успеть передохнуть.
Внеклассная работа у Олега не ладится. Макулатуры собрали меньше всех, стенгазеты у его ребят хуже всех. Ирина Дмитриевна огорошила. На концерт к Октябрьским праздникам от его класса должно быть три номера, стихотворение, песня и танец.
Не потому, что Олег ей нравится, а просто потому, что жаль стало человека, Вера ему помогла. Она-то знала ребят, кто на что способен, вела у них историю второй год.
Пожертвовав половиной урока в седьмом классе, Вера Александровна поговорила с ребятами
- Послушайте меня, седьмой класс! Меня вы не обманете, я знаю ваши способности, знаю, что вы можете учиться гораздо лучше. Однако, ведете вы себя, как дети, а не как серьезные подростки. Скажите, вам не нравится ваш классный руководитель? Вы хотите его выжить из школы?
Молчите? Представьте себе, Олегу Викторовичу надоест возиться с вами, бросит все и уедет в город. Едва ли кто захочет к нам сюда приехать. Вы закончите школу, не зная физики, в какой институт, кто из вас сможет поступить?
Не проняло. Значит, нужно подойти к ним с другой стороны
- Ребята, Олегу Викторовичу очень трудно. Он человек городской, к жизни не приспособленный. Давайте, попробуем все вместе помочь ему. Вам же не хочется, чтобы над вашим классным руководителем смеялись все учителя?
Для начала нужно просто сделать три номера и выступить в Октябрьские праздники. В школе, потом в клубе, а если ваши номера отберут, то на смотре художественной самодеятельности в райцентре. Что скажете?
Мне, например, очень нравится, как играет на гитаре и поет Алексей. Думаю, если ты, Алеша выступишь со своим номером, непременно отберешься в район.
- Не, я только для себя пою и для друзей
- Правильно, школьники и есть твои друзья. Я уверена, всем понравится, как ты поешь. Подумай. Репетиции будем проводить вместе.
Девочки, есть желающие подготовить танец? Мы не будем танцевать привычные русские народные танцы, типа «Во поле березка стояла». Мы станцуем настоящую марийскую «Восьмерку»! Как вы на это смотрите? Раиса! Я видела, как твоя старшая сестра выплясывала эту самую «Восьмерку». Ты может тоже умеешь?
- Кто не умеет? Только ведь ее одни девчонки не пляшут, парней надо.
- Парни, неужели в классе не найдется хотя бы четверо тех, кто может показать класс?
Все получилось. Школа стояла на ушах, когда ребята и девочки вышли на сцену в настоящих марийских одеждах, с вышивками из бисера, мелких бусинок и крошечных монеток, в бабушкиных нагрудниках из серебряных монет. Вышли, да так отплясали, что половицы прогибались под их ногами.
На смотр художественной самодеятельности ребят повезли Вера Александровна и Олег Викторович. Смотр проходил два дня. Чтобы не возить детей взад, вперед, Ирина Дмитриевна забронировала всем места в Доме колхозника, а колхоз оплатил и поездку, и питание детей, и проживание.
У Олега и Веры за три месяца выдалось всего этих два дня, когда они смогли пообщаться без надзора чужих глаз, если не считать ребятишек. Они вместе водили детей в музей, в кино, походили с ними по магазинам. Подолгу сидели в столовой, обедая или ужиная. Собирались все в одной комнате, репетировали, разговаривали.
И выдался вечер. Уложив детей, они сели в фойе перед телевизором. Администратор, усталая, пожилая женщина, не стала выключать телевизор в одиннадцать часов
- Гляжу, вам не спится. Если хотите, смотрите хоть до утра, только звук громко не включайте. Я маленько полежу, вот в этой подсобке. Мало, ли, если появится посетитель или зазвонит телефон, разбудите меня, ладно?
Ночь показалась короткой. О чем только они не переговорили. Олег рассказывал, как в детстве тяжело пережил развод родителей
- Представляешь, Вера, когда из семьи уходит отец, остается пустота. Ее ничем не заполнить. Как бы мама ни старалась, она не смогла заменить папу. С ней и в цирк ходить неинтересно, и на каток. Мне тогда было очень тяжело, но я никому не рассказывал, что нас с мамой бросил отец. Как будто я виноват в этом, будто я какой-то не такой, поэтому стал не нужен ему.
Как сейчас помню, ты стояла одна у окна, такая маленькая, беззащитная. Я зачем-то дернул тебя за косу. Ты посмотрела мне в глаза, не обиженно даже, а как-то горестно, и улыбнулась надменно.
Я тогда понял, что ты чувствуешь то же, что и я. Что тебя тоже кто-то сильно обидел, и ты, как и я скрываешь это. Помнишь, ты злилась на меня, когда я пристально смотрел на тебя? Я не мог не смотреть, это были самые волнующие мгновения в моей жизни.
Вера, я был влюблен в тебя. Пусть я был совсем мальчишкой, но это была настоящая любовь. Скажи, ты почему после того дня, как мы гуляли в парке, перестала разговаривать со мной?
Что могла сказать Вера? Сознаться, что считала себя недостойной его внимания? Заново все пережить, рассказывая о своих переживаниях? Нет уж. Забыто, зачеркнуто. Если не помнить об этом, то этого и не было в ее жизни.
- Я же была совсем маленькой. Мама запретила мне общаться с тобой, я послушалась ее.
- Значит мне показалось, что ты ко мне относишься по-особому?
- Выходит, что я ошибался? Вера! Кого ты пытаешься обмануть?
- Олег! Я не хочу вспоминать о своем детстве и о юности. Может быть, когда-нибудь я и расскажу об этом, еще не знаю кому.
- Вера! Я бы хотел, чтобы этим человеком стал я.
Олег положил руку на плечи девушки, слегка сжал ладонью и притянул к себе. Вера и опомниться не успела, как уже Олег обнимал ее. Ну, все! Пропала Вера! Снова туман в голове, обморочное состояние, дрожь в теле, трепет в груди.
Повезло Вере, что фойе в Доме колхозника не место для уединения. Было время одуматься, прийти в себя.
- Олег, нам пора по комнатам. Скоро дети проснутся.
Катерина сразу заметила, что Вера вернулась из города какая-то не такая, рассеянная, что ли. Однако, расспрашивать ее ни о чем не стала, сама догадалась. Все дело в квартиранте-Олеге.
Вера не рассеяна, Вера в смятении. Снова на нее накатило, так, что скручивает все нутро. Но ведь она знает, чем это закончится. Снова боль, разочарование, слезы и расставание.
Нужно держаться от Олега, как можно дальше, не провоцировать его. В том, что произошло в городе, Вера винит только себя. Расслабилась, поддалась эмоциям, так нельзя. Надо держать себя в руках.
Олег наоборот был в отличном настроении. Все, Вера не сможет долго сопротивляться. Он почувствовал ее трепет, ее волнение. Похоже, жизнь налаживается и жизнь в деревне перестает быть скучной.
Каникулы, можно выспаться от души. Эх, если бы еще кто-то подал завтрак в постель. Еще лучше, если бы это была Верочка. Все-таки в ней осталось что-то трогательное от той маленькой девочки, в которую был так нежно влюблен.
Только как ухаживать за женщиной в этой деревне? Что дарить, куда приглашать? Неужели приводить ее в эту халупу? А она пойдет? Нет, конечно! Может взять, да жениться? А что? Вполне разумный выход. Если не поживется, можно развестись. Не в первый раз.
Умывшись, побрившись и с отвращением съев банку кильки в томатном соусе, Олег вышел на улицу. Постоял задумавшись, куда бы направиться, решил прогуляться до конца улицы, на которой стоит дом Веры. Захотелось увидеть ее. Просто увидеть.
Катерина оказалась шустрее. Задами, задами, через калитку, через огород, и она уже на крыльце дома Веры.
Вошла в сени, ругнулась, споткнувшись о швабру
- Вера! Когда ты научишься прибирать за собой. Неужели трудно поставить швабру на место?
Вера, услышав грохот в сенях, открыла двери
- Что случилось, тетя Катя? Чего шумишь?
- Я говорю, разбрасываешь, совки, веники. Господи! В чем это ты?
- Я? Это пеньюар. Не нравится?
- Это, Вера, называется, срам. Ты в этом ходишь перед сыном, позорище. Разврат. Это ты в городе купила, я поняла. Как только догадалась?
- Тетя Катя! Это не я, это Сергей мне купил. Ему нравилось, чтобы я вечером ходила именно в таком наряде. Сейчас еще что-то покажу. Смотри, черные подтяжки на кружевном поясе. Нравятся?
- Вера! Зачем ты это надевала? Если муж любит, ему все это не нужно.
- Выходит, Сергей любил меня только в таком виде.
- Выброси все, Вера! Не носи такое больше. Ты совсем не такая.
- Не расстраивайся, тетя Катя. При Илюше я не хожу в пеньюаре. Я просто померила. Я ведь, тетя Вера, еще молодая, я могу выйти замуж, и моему мужу может тоже понравиться, если я буду для него так наряжаться.
- С ума сошла! Замуж собралась? Ты забываешь, что после гибели Сережи года не прошло.
- Значит, надо обязательно подождать год? Я позабыла, через какое время после смерти Пелагеи ты забрала Федора к себе?
- Вспомнила! Мы не женились с ним, просто я его пустила к себе жить.
- Значит ты сочиняла, когда рассказывала о вашей любви?
- Может и приврала маленько. Но тебе на самом деле не следует торопиться с замужеством, да и не за кого здесь выходить. Если ты рассчитываешь на моего квартиранта, то ты ошибаешься. Он найдет себе помоложе и без ребенка.
- Вот тебе, на! Не ты ли говорила, что он будет рад прибрать к рукам мой дом и меня с готовым ребенком.
- Да что это такое? Что не скажу, ты все поперек. Никак захотела своим умом жить? Так я не против. Живи, сама расти сына, сама с хозяйством управляйся.
- Ладно, тетя Катя! Хорошо! Я и так очень долго пользовалась твоей добротой. Спасибо тебе за все, что для нас с Ильей сделала. Дальше мы с Илюшей сами.
- Вот так, значит! Думаешь, тетя Катя бестолковая. Не понимает, как ты съездила с Олегом в город. Не знаю, что уж у тебя с ним было, но думаю, он не растерялся. Однако, Верочка, ты особо на него не надейся. Я своими глазами видела, как сегодня, на рассвете, от него вышла Милена.
Катерина ушла. Вера сняла пеньюар, сложила обратно в пакет. Оделась, пошла искать сына, чтобы забрать его домой. Встретив Олега, радостно улыбнувшегося ей, она сухо поздоровалась и прошла мимо.
Он постарался остановить ее, поймав за локоть, но Вера со злостью выдернула руку
- Не смейте прикасаться ко мне! Что за панибратство?
- Вера! Что опять случилось? Только вчера все было прекрасно.
- Что было вчера? Я ничего такого не помню, и Вы забудьте.
- Вера, объясни, хотя бы поговори со мной!
- До свидания, мне некогда.
Продолжение Глава 27.