Почему русская пианистическая школа завоевала себе такую высокую репутацию, что лежит в основе её беспроигрышных педагогических методик - эти вопросы много раз задавали Сергею Рахманинову - легенде мировой фортепианной эстрады.
Он охотно высказывался на этот счёт, потому что считал систему российской подготовки пианистов лучшей в мире. Кроме того, начиная с девяти лет, он сам прошёл все ступени российского фортепианного образования, причём в двух консерваториях: в Санкт-Петербургской (три года), а потом в Московской (ещё шесть лет).
Листайте ➡️
В то время консерватории в России не были вузами в современном понимании. Они представляли собой образовательный комплекс, состоящий из двух ступеней: младших и старших классов. В Московской консерватории младшая ступень на фортепианном отделении занимала по времени пять лет, и по уровню была примерно сопоставима с современными музыкальными училищами. Сюда принимали одарённых и уже подготовленных домашними учителями 10-11-летних детей.
Старшие классы занимали два года для "педагогической" специализации и четыре года для "виртуозной". Правда, Рахманинов, в виде исключения, получил свой диплом "свободного художника" на год раньше.
Вот выдержки из интервью Рахманинова о главных принципах русского фортепианного консерваторского образования, которые он давал в разное время для разных американских изданий. Возможно, они будут интересны не только заинтересованным лицам - пианистам, хотя адресовались они именно им.
Техника прежде всего
"В Америке очень часто слышишь об опасности, которую якобы представляет собой слишком большое внимание, уделяемое технике. Такой взгляд мне кажется абсурдным. По моему мнению, ученик должен стараться достичь технически максимального уровня, который ему по силам".
"Если вы надеетесь овладеть техникой, которой надлежит располагать каждому выступающему артисту, то надо начинать занятия в шести-семилетнем возрасте. Я не знаю ни одного пианиста, который, начав заниматься на фортепиано в позднем возрасте, приобрел бы большую технику. Укажите мне хоть одно исключение".
"Технику надо создавать, как строят дом. На это нужны годы, никаких сокращений срока. Мускулы приобретают силу и ловкость в течение ряда лет упорного ежедневного труда".
"Наблюдается странное явление: если руки и память натренированы с юности, возможно после перерыва в несколько лет начать вновь заниматься и достичь необычайных результатов. Техника, приобретенная с детства, остается своего рода музыкальным капиталом".
"Лично я очень верю в гаммы и арпеджио. В чем их достоинство? Если вы умеете играть их хорошо, то можете продолжать занятия, имея подлинную техническую основу. Посвящать технике два часа ежедневно до тех пор, пока руки и мускулы не будут достаточно натренированы для высоких задач исполнения шедевров музыкального искусства, — это не слишком много".
Эту норму гамм и арпеджио - по два часа в день - Сергей Васильевич Рахманинов выполнял в течение всей своей исполнительской карьеры (то есть до 70 лет), как способ поддержания высокого технического уровня.
"В России каждый учащийся младших классов знает, что для успешного продвижения в игре он обязан заниматься техникой. Она стоит, как барьер, на пути ученика, пока он не овладеет ею".
Как сдавали техэкзамен в Московской консерватории
Преодолеть этот барьер ученик консерватории должен был к окончанию пятого класса, в возрасте 14-16 лет. Чтобы перейти в старшие классы консерватории, нужно было сдать технический экзамен. Тот, кто его не проходил, к следующим экзаменам не допускался и оставался на второй год.
Здесь запечатлён как раз этот рубежный момент.
Процедуру решающего, технического экзамена Рахманинов описывает максимально подробно.
"Предполагается, что ученик ко времени экзамена знает гаммы и арпеджио так же хорошо, как обыкновенный ребенок таблицу умножения. Другими словами, предполагается, что знания ученика, его умение наготове; он не должен колебаться и задумываться. Как только экзаменатор дает задание, ученик обязан немедленно сыграть гамму согласно полученному заданию.
Ученику при его входе в экзаменационный зал говорят, что он должен сыграть гаммы и арпеджио с такой-то ноты, например, с ноты ля. При этом он не знает заранее, с какой именно ноты его будут экзаменовать.
Сначала играются гаммы. Экзаменатор устанавливает скорость с помощью метронома. Студента, например, просят сыграть гамму при метрономе 120, по восемь нот в такте. Возможно, сначала его попросят сыграть гамму ля мажор, затем ля минор различных видов. Затем его могут заставить играть гамму соль мажор, начиная с ноты ля, потом [с той же ноты] гаммы до мажор, фа мажор, си-бемоль мажор, ми минор, то есть мажорную или минорную гамму, содержащую ноту ля".
Все эти гаммы игрались в прямом и расходящемся движении, в октаву, терцию и сексту, а также двойными нотами (терциями и секстами) в каждой руке. Такие требования были прописаны в Уставе Московской консерватории.
"Экзаменатор сразу же замечает, наготове ли у ученика аппликатура, употребляет ли он нужные пальцы в каждой гамме. Главное в изучении гамм — это приучить руки и голову к единственно возможной в каждой гамме аппликатуре с тем, чтобы рука непроизвольно применяла ее, когда в незнакомой пьесе встретится трудное место.
Подобное же требуется при исполнении арпеджио. Ученику предлагают сыграть арпеджио мажорного трезвучия от ноты ля [двумя руками в четырёх октавах], затем одноименное минорное трезвучие, секстаккорд фа мажора. Далее экзаменатор может задать ученику сыграть тот же секстаккорд, но с увеличенной квинтой. Затем его могут попросить сыграть квартсекстаккорд от ноты ля. Потом следует минорное наклонение того же аккорда.
Но, скажете вы, ведь описанный выше экзамен фактически также и экзамен по гармонии. Несомненно, ибо и то и другое взаимосвязано. Изучая гаммы и арпеджио, ученик вместе с тем усваивает тональности и аккорды, чего едва ли можно достичь, занимаясь лишь по учебникам".
И Ганон в придачу...
В технический экзамен включались также этюды из сборника этюдов Шарля-Луи Ганона ("Пианист-виртуоз"). В то время это была новинка фортепианной методики. Сборник включал в себя 60 упражнений на разные виды техники.
"В течение первых пяти лет учащийся приобретает большую часть технических навыков, изучая сборник упражнений Ганона, который весьма широко применяется в консерваториях. Фактически, это единственное используемое собрание строго технических упражнений. Все они выдержаны в тональности до мажор. В сборник входят гаммы, арпеджио и упражнения на другие виды техники.
Учащийся настолько хорошо выучивает упражнения Ганона, что знает их наизусть по номерам. Экзаменатор может попросить его, к примеру, сыграть упражнение 17 или 28, или 32 и т. д. Ученик тут же садится за рояль и играет.
Несмотря на то, что в оригинале все упражнения написаны в до мажоре, экзаменатор имеет право попросить сыграть их в любой другой тональности.
Итак, сознание учащихся приучено к немедленной реакции. Каков же результат? Когда ученик берется за произведения Бетховена, Шумана или Шопена, ему уже не приходится терять время на специальное изучение аппликатуры. Он уже почти интуитивно знает ее и может свободно отдаться внимательному изучению художественной стороны сочинения".
"Вот таким образом в России уделялось большое внимание технике, и у нас была репутация воспитателей виртуозов".
О том, как 15-летний Рахманинов сдавал экзамен по гармонии в присутствии Чайковского 👇
О том, как его воспринимали в Америке 👇
О том, кто был кумиром Рахманинова в фортепианном искусстве, его мысли о музыке, великих современниках, публике, русском царе и о роли внешности для исполнителя 👇