(книга «Больше, чем тире»)
Это небольшое, но необходимое предисловие к повести про нашу "первокурсную" практику. Именно сейчас Вы узнаете, почему повесть называется именно так, и чем было вызвано резкое изменение программы самой практики. Ну, что ж. Я начинаю.
Итак…
Ну, конечно же, во всех уважаемых ВУЗах нашей необъятной Советской страны, каждый год теоретического обучения завершался обязательной практикой либо стажировкой. Калининградское ВВМУ тоже было высококвалифицированной и весьма уважаемой учебной структурой, а посему, в конце каждого учебного года все курсанты, всех без исключения курсов отправлялись летом на практику, чтобы, так сказать, живьём опробовать и потрогать то, что скрупулёзно изучалось в теории.
Нашему первому курсу 1987 года поступления вообще крупно повезло с практиками. Сначала «абитура» и курс молодого бойца, когда аж почти два месяца все дружно проживали в палаточно-походных условиях. Это был лёгкий курс по выживанию - первые шаги прыщаво-угреватых юнцов в самостоятельной жизни. Когда ты внезапно, но по своей воле вырываешься из-под заботы и опеки родителей - из тепличных условий родительского дома.
В рекламных объявлениях и специальных буклетах того времени про КВВМУ было написано, что все поступающие абитуриенты обеспечиваются бесплатным питанием и общежитием. Чем не привлекательная радость от возможной и неминуемой халявы, вселяющей уверенность не только в завтрашний день, но и в безоблачную перспективу? И вот абитуриент, который только вчера сдавший выпускные школьные экзамены, накануне отъезда получает в местном военкомате первые в своей жизни бесплатные военно-проездные документы на жёсткую полочку в плацкартном вагоне, да ещё в придачу три рубля с копейками на пропитание в дороге. Обыкновенному вчерашнему школяру такая сумма кажется почти астрономической, и он с нескрываемой гордостью сравнимой разве что с апломбом внука Рокфеллера хвастается хрустящей зелёной купюрой перед своими приятелями и дружками во дворе:
- Вот какое у нас заботливое государство – за свой счёт отправляет меня на учёбу в другой город. Мало того! – под завистливые взгляды и вздохи он продолжает, - там ждёт меня шикарная студенческая общага со всеми положенными удобствами…
И вот новоиспечённый абитуриент попадает в общежитие высшего военно-морского училища, которое представляет из себя большой палаточный городок, где удобства расположены за сотню метров в самом дальнем и совсем не симпатичном уголке училища, возле свалки. Начинаются первые суровые «мущинские» будни. Первые дни и даже недели такой непривычной жизни абитуриентами встречаются с подростковым задором и комсомольским энтузиазмом.
А что? Необычно. Вовсе не тривиально и даже прикольно. Каждый абитуриент ощущает себя активным участником военно-патриотической игры «Зарница» или «Орлёнок». Но проходят дни. Проплывают ночи, которые раз от раза становятся прохладнее, свежее и сырее. Под самое утро тонкое казённое одеяло уже не спасает от предательского холода, поэтому абитуриенты все дружно трясутся от дикого озноба. Кандидаты в курсанты уже бояться раннего утра. Абитура заметно редеет. Отсеиваются не только по учёбе, завалив вступительные экзамены. Сбегают слабаки и неженки, не выдержавшие лёгких полуспартанских условий военно-морского общежития. Так что к моменту зачисления ненужные военно-морской системе, сами отваливаются засохшими бородавками.
Про это подробно написано в маленькой повести "Уже не… но пока что не…-1 («Абитурный» водевиль в нескольких частях)"
После зачисления в училище начинается тот самый курс молодого бойца. Опять-таки очень «пользительная» практика выживания и адаптации к военизированной жизни. Я не оговорился. Не к военной, а именно – военизированной. Молодым КМБшникам всё ещё кажется, что это продолжение занимательной игры в «Зарницу». Правда, уже чересчур затянувшейся. Но теперь бывшую абитуру в училище никто не жалеет. КМБшник – это тесто, которое следует тщательно нашпиговать специями и как следует взбить. Вот и нашпиговывают лекциями на военно-уставные темы и взбивают ежедневными четырехчасовыми строевыми занятиями, чистками картошки, уборкой необъятной территории и нарядами. Казалось бы, чего проще – ходить строем. Не тут-то было. Ходить в едином строю и единым строем – это ещё та наука. И не надо «ха-ха». Этого не замечаешь, пока самостоятельным шалопаем шарахаешься по улицам. А вот когда приходится своё туловище перемещать в пространстве и времени, соблюдая при этом интервал и дистанцию, и постоянно краем глаза контролировать себя внутри строя, словно дальнобойщик в автомобильной пробке, то понимаешь, что строевая подготовка – это необходимый элемент военной науки. Когда твоё тело, с непривычки протестуя колбасится из стороны в сторону, и его заносит на поворотах, а ты стараешься удержать его от желания вырваться на оперативно-бесшабашный простор, то именно в эти минуты вдруг особо остро понимаешь знаменитую военную присказку:
- Если вы все такие умные, то отчего строем не ходите?..
Ну, да, ладно. Об этом уже написано в прежних публикациях про курс молодого бойца. Я сейчас говорю о практике. Так что палаточная жизнь – это первая практика молодого курсанта. Спустя всего месяц – в октябре - прошла первая настоящая «моряцкая» практика – в дивизионе учебных катеров.
Ах! Что же эта за практика! Настоящая романтика с розовыми очками! Тут тебе и туманные рассветы на побережье Балтики и яркие пламенные закаты. И паруса на шлюпках и многомильные заплывы на вёслах. И плавание по заливу на учебных катерах. Всё впервые и запоминающееся на всю оставшуюся жизнь без суровостей и грубостей! Ну, об этом подробнее описано в рассказе "Исцеление шкаториной или Степс-уключина".
И вот с окончанием летней экзаменационной сессии мы наконец-то добрались до главной, итоговой практики, подводящей логическую черту под первым курсом обучения военно-морскому искусству. Согласно программе обучения все стажировки и практики заставляли курсанта пройти все ступени развития и становления офицера. Так сказать, с самой нижней ступени обыкновенного матроса до той самой заветной – лейтенантской. Так что, если в самом начале обучения на первом курсе, нас просто знакомили с морем, учебными катерами и шлюпками дивизиона учебных катеров, то в конце первого года обучения мы должны были попасть на настоящие корабли действующего военно-морского флота, и уже в качестве обыкновенного матроса - для тщательного изучения корабельного быта и детального осознания флотской службы. Пускай не на долго – всего на пару недель. Но это было необходимо. Вот именно для этого наш первый курс третьего факультета было решено отправить практиковаться не куда-нибудь, а подальше от родных калининградских и балтийских (я имею ввиду город Балтийск) квартир – в город Таллин в бригаду морских минных тральщиков и в дивизион ракетных катеров в эстонский город Палдиски.
Каким-то мистическим жребием нашему второму взводу было предначертано отправиться именно в тот самый секретный городок Палдиски, о существовании которого большинство гражданского населения страны даже и не подозревало, а среди узкого круга военно-морских специалистов было весьма популярным и известным. В этом городке помимо дивизиона ракетных катеров типа «Москит» базировались и дизельные подводные лодки и даже учебный центр подготовки подводников.
Сейчас от этого уже ничего не осталось, и секретный гарнизон превратился в обычное полузаброшенное поселение со множеством домиков частного сектора, да непонятные складские строения, в беспорядке разбросанные вдоль скалистого обрывистого берега.
Курсантам остальных взводов предстояло отправиться на минные тральщики в столицу Советской Эстонии в военно-морскую базу Таллин.
Эти известия будоражили умы первокурсников еще с раннего лета – до начала экзаменационной сессии. Приятной болью щекотало пространство между лопаток, тоненько посасывало под ложечкой и отвлекало от экзаменов. Ведь одно дело - на простом дизеле проехаться из Калининграда в Балтийск в дивизион учебных катеров, где наглые гиперборейские чайки уже привыкли к толпам курсантов и даже позволяли себе некоторую вызывающую вольность окропить тёмно-синюю коробку курсантского строя своей нетерпимостью с высоты птичьего помёта. Иное же дело - ехать на практику в далёкий Таллин. Так или иначе, но путешествие обещалось быть, если не таким уж интересным, то во всяком случае необычным и нескучным. И никто тогда не догадывался, какие жуткие события произойдут с нами в этом путешествии. А пока что начальство училища приняло решение отправить первокурсников третьего факультета на практику тремя туристическими автобусами «Икарус» в Таллин, а обратно - уже обыкновенной плацкартой прямо из Таллина в Калининград с пересадкой в Риге.
Вот и экзаменационная сессия подошла к концу. Кто-то давал обет и зарок, что в случае успешной сдачи сессии, то совершит священное омовение в мутных водах местного Лебединого озера. Так что, в день последних экзаменов накануне отъезда на практику, Лебединое озеро напоминало собой кипящий котёл с пельмешками. Желающих совершить почётное и очищающее омовение было немало. Сам церемониал успешного завершения экзаменационной сессии несколько отличался от знаменитого церемониала омовения в святых водах индийского Ганга, но эффект был всегда одинаков – человек выходил из воды омоложенным, счастливым и весь мокрым.
Те же неудачники, которые имели неосторожность отхватить «банан» по одному из пяти сдававшихся предметов, уезжали на практику с несколько задумчивым настроением и неприятным осадочком в душе. Нескольким же, особо неудачным «академикам», получившим парочку пар, разрешили не ехать на практику вовсе, чтобы те особо тщательно подготовились к пересдаче, ибо сейчас на кону стояла их дальнейшая судьба и решался вопрос о продолжении учёбы в училище. Но в число таких соискантов-неудачников попали ещё два особенных курсанта. Это старшина второго взвода Илья Цельш и его добрый товарищ Володя Волков. В своё время они уже прослужили две трети положенного срока на действующем флоте, и поэтому подобная курсантская практика им была совсем не нужна. Тем более, что у Вовчика через неделю как раз намечалась свадьба и ему требовался надёжный и верный свидетель. Поэтому командование факультета пошло навстречу двум закадычным друзьям, оставив их в Калининграде. Это решение смогло уберечь товарищей от той неприятности, в которую и попали курсанты второго взвода и половинки четвёртого взвода.
А случилось вот что. Пока два автобуса стремительно неслись вдоль побережья Балтийского моря на север к Таллину, третий автобус стали преследовать неприятности уже с первых минут путешествия. Пришлось даже заехать на автобазу и срочно ремонтировать и что-то приваривать в автобусе. Под утро, когда только-только рассвело, водитель запутался-заплутал в узких улочках старой Риги и ещё долгое время пытался найти выезд из города. А около шести утра тридцатью километрами севернее Риги водитель автобуса заснул, и мы на полной скорости кувыркнулись в кювет. Не обошлось, конечное же без раненых. Многих порезало, посекло осколками от выбитых стёкол. Не обошлось, увы, и без жертв. Курсант четвертого взвода Сергей Терехов погиб в той автокатастрофе, получив множество травм, не совместимых с жизнью. Другой же курсант, мой земляк и добрый друг, получил тяжелейшие травмы и потерял очень много крови, но всё-таки смог не только выкарабкаться и остаться вживых, но даже полностью восстановиться и вместе с нами окончить училище, получив заветные лейтенантские погоны. И в дальнейшем судьба давала нам шанс служить вместе на Северном флоте.
Об этой аварии во всех подробностях Вы можете прочитать в повести «Кататсрофа». В пяти частях. (КАТАСТРОФА-1, КАТАСТРОФА-2, КАТАСТРОФА-3, КАТАСТРОФА-4, КАТАСТРОФА-5).
Так что я позволю себе перемахнуть через эти события и продолжу тем, что после того, как мы оставили своих собратьев по несчастью из четвертого взвода на плацу Таллинской комендатуры, нашу уцелевшую команду из пятнадцати человек возглавил старший практики капитан 2 ранга Прудников.
Мы как раз выгрузились из грузовика, на котором нас довезли танкисты и, свалив в кучу вещь-мешки своих собратьев, принялись их сортировать по взводам. Второй взвод - налево, четвертый – направо. Потом стали сортировать их уже на «раненых» и «уцелевших». Личные вещи раненых курсантов планировалось развезти по больницам и госпиталям пригородов Риги и соседних городков, куда их доставили на частных автомашинах. И вот как раз за этим занятием нас и застал старший практики боевой офицер капитан 2 ранга Прудников. В училище и среди офицеров и курсантов он был на хорошем счету и пользовался заслуженным авторитетом. С курсантами он всегда был учтив и даже предупредителен. Строг, но никогда не суров или жесток. Был он невысокого роста, коренастым. Но всегда безупречно одет и опрятен. Особенно всех курсантов поражала его большая фуражка балтийского пошива с высоко задранной полукруглой тульёй и широкими полями, словно у знаменитой шляпы Гулливера. С такой фуражкой ему никакой дождь не был страшен. И нам, первокурсникам, тогда очень сильно мечталось, что вот когда мы перейдём на четвёртый курс и нам будет положено уже вместо бескозырок носить фуражки, то мы непременно пошьём себе вот такую же – непременно «прудниковскую».
Старший практики построил нас, внимательно осмотрел. Спросил есть ли у кого-нибудь жалобы на травмы или боли. И после лёгкого благословения мы отправились пешком на таллинский железнодорожный вокзал на электричку, идущей в сторону Палдиски.
Когда мы отъезжали от Таллина, то поймали себя на мысли, что вздрагиваем и прислушиваемся к любому грохоту и лязганью, которые издают вагоны. Вдруг Вадим Мурашкин (тот самый, который перепутал место в автобусе и бросил по моей просьбе свою беску на спасительное место) спросил у всех, сидящих рядом:
- А знаете, о чём я сейчас думаю?
- Конечно, знаем. Мы все сейчас думаем, как будем выбираться из вагона, если электричка не дай Бог опрокинется.
- Точно! А вы то откуда это узнали?
- Наверное, от того, что сегодня утром мы тоже были с тобой в том автобусе…
Провинциальный небольшой пассажирский вокзальчик «Палдиски» встретил нас размеренной скукотой воскресного вечера и приятной солнечной погодой. Сама природа с нами радовалась и нашему спасению, и началу практики. Капитан 2 ранга Прудников не подавал нам никаких команд, словно стеснялся потревожить своим командирским словом или жёсткой интонацией курсантов, недавно переживших катастрофу.
Мы как-то сами, словно термиты, подчинённые неведомому закону коллективизма, организованно и сосредоточенно вышли из электрички. Сами построились и без команды не спеша, но в ногу направились прямо с перрона в сторону казарменных помещений дивизиона ракетных катеров. Впереди шёл старший практики, указывая дорогу. Случайные прохожие на нас не обращали никакого внимания. Привыкшие к постоянному присутствию военных моряков в этом полусекретном гарнизоне, они проходили мимо со скучающими лицами. Хорошая солнечная погода заставляла местных жителей тянуться к морю, и поэтому никому не было никакого дела до небольшой слегка потрёпанной группы одетой в морскую тёмную робу и с погончиками, на которых вместо привычных букв «Ф» поблёскивали курсантские якоря.
М-да. Практика начиналась очень необычно.
(Продолжение следует)
© Алексей Сафронкин 2023
Понравилась история? Ставьте лайк и делитесь ссылкой с друзьями и знакомыми. Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые публикации, а их будет ещё очень много. Не сомневайтесь.
Описание всех книг канала находится здесь.
Текст в публикации является интеллектуальной собственностью автора (ст.1229 ГК РФ). Любое копирование, перепечатка или размещение в различных соцсетях этого текста разрешены только с личного согласия автора.